ЭКСПЕРИМЕНТ.

 

— Чем травимся? – тревожу командировочного с мордочкой мультяшного грызуна для закваски временной дружбы.

— Лекарство пью, — огрызается грызун, зыркув умными глазками.

— Да ладно… вы едете с врачом. Колитесь, — продолжаю тоном переговорщика, коммуницирующего исключительно со шкодливыми террористами и стоящими на карнизе суицидентами.

— Вы врач? – дружелюбнее цедит пассажир, беззастенчиво изучая мою безнадежную лысину.

— Он самый.

— Хирург, наверное?

— ))))))))! Мозгоправ, к сожалению.

— Отчего «к сожалению»?

— По престижности в медицинском мире мозгоправы – где-то между трихологами и проктологами, в соответствии с иерархией мозга в теле.

— Проктологами? — удивляется купейный попутчик, протягивая для ознакомления флакончик с «колесами», — док, а прямая кишка – в самом деле, прямая?

— Прямей не бывает. Но суть имени не в форме. Если она заявляет о себе, то со всей прямотой и убедительностью. Без компромиссов!

— М-м-м…ясно, — произносит грызун, наблюдая, как я изучаю его флакон.

— К стыду своему я не в курсе, что это за отрава, — свожу глаза к переносице, — кроме баралгина (с похмелья), аспирина (с него же) и ботокса, для профилактики перерождения рожи в мошонку, я ни во что фармацевтическое не посвящен. Потому, когда болящий перечисляет мне вслух всё, чем еще жив, делаю средоточенное лицо, сочувственно киваю и думаю: «Что за имбецил тебе это выписал? Не лучше ль от хандры замахнуть дымящейся самогонки, да затащить на душистый сеновал ядреную блядь? И не поблядешку, а именно — бляадь! Чтоб выебла, как последний раз в жизни! С криками, брызгами, и соломинкой в пизде! Куды там, твой «Декамерон»? Кака-ая депрессия? Что за фруктус такой — эректильная дисфункция? Аритмия в тридцать? Работа нервная? Да—да-да. Менеджер-консультант в «Евросети»? О, изыните, запамятовал….экстремальный перепих с ядреней Феней ни Росмиинздрав, ни FDA не признают за процедуры. Ладно, трахайтесь с Фармакопеей. Удивлюсь, коль доживете до пенсии».

— У меня… иммунодефицит.., — помявшись, как обрывок «Правды» в эпоху дефицита туалетной бумаги, озадачивает визави.

— Что, Тот Самы-ый?

— Ага.

— Сочувствую. А чё болит-то?

— Никогда и ничего не болело.

— Как узнали, что дефицит?

— Врачи говорят.

— Что говорят?

— Иммунный профиль не в порядке.

— А к врачам-то вас кой лешак занес?

— Медосмотр проходил на работе…, — прерывается спидозник: его будит мудильник на телефоне – время «вмазаться».

Со скрежетом извлекает из облатки синюю пилюлю. Торжественно закладывает ее за щеку. Запивает «королевской водой» из ж/д сухпая.

— Если с пристрастием изучить этикетку, — нужу я, — выяснится, что эту «королевскую» водицу разливают из водопровода. Меленько так начертано: «вода из сети общего пользования». Но именно эта «королевская» плещется в дорогих офисах, в приемных высокого начальства и самом Газпроме. Слово «королевская», по мнению маркетологов, должно несколько отбить запах хлора.

— Вы о чем?- поднимает бровки тревел френд, поясняя, что вот эту – синенькую, например, только на ночь, она успокаивает и расслабляет…

И верно – после «синенькой», сосед сперва подавляет зевоту, потом её уже не подавляет. Зевает по-собачьи беззастенчиво, и в конце концов благополучно вырубается до утра. Храпит, алкаш-алкашом, в одежде, носках, и даже ботинках. Скрюченный.

Погуглив трудно произносимые названия  принимаемых  по часам лекарств, выясняю, что подсажен попутчик на цитостатики – яды токсичные и дражайшие, используемые в онкологии, иммунологии и при пересадке органов. Гольный импорт.

Утро. Сосед с трудом просыпается. Видуха похмельная. Голова после фармакологической гибернации мягкая, как титька. Поверженное барбитуратом тело в узких джинсах, футболке D&G и дурацких хипстерских кедах не ощущает себя отдохнувшим.

— Во что же вам, голубчик, это удовольствие обходится?- продолжаю начатый накануне допрос.

— Ни во сколько…лекарство дают нам бесплатно – молвит носитель вируса, но не как приговоренный, а снобистским тоном члена привилегированного английского клуба. По-моему, он задирает нос.

— Как это бесплатно?- удивляюсь, — не может быть такого. Если я, к примеру, неразборчиво побалуюсь писькой и подхвачу не модный нынче сифилис, сраный хламидиаз, гепатит С, или — ё — моё, банальный трепак, то вынужден буду лечить своего хулигана за кровные, а вам-то с чего такая маржа?

Сосед пожимает одним плечиком, усердно выуживая кусочки маракуий из ж/д йогурта с периодом полураспада (сроком годности) — 6(!) мес. При комнатной температуре Должно быть, через полгода кисломолочная наносубстанция «Йогуртелла с экзотическими фруктами» превращается в ракетное топливо или межгалактическое вещество.

— По какому же принципу они вас отбирают?

— Кто отбирает?

— Ну…не знаю…внеземные цивилизации…фармгиганты…спецслужбы, или все в куче…

— Куда отбирают-то? – неподдельно удивился он.

— Ставят на Эксперимент.

— Какой эксперимент….?

— Ладно, не ссы… не тебя одного. Слышь, полгода назад еду я в Москву с одной бабец. Бывшей бухгалтершей. Жарища июльская, а она на кондишнэр смотрит, как на мужа, уличившего ее в неверности. Извиняется, выключить просит, молит о пощаде. На теплолюбивую жительницу экваториальной Гвинеи и отдаленно не похожа – пухленькая белотелая пергидроль. Глазки с траурной подводочкой, как у Пьеро. На щеках ямочки. Вери рашен. Таблеточки разноцветные по часам, как ты принимает. Поясняет, что почки приказали долго жить после мышиной лихорадки. Толку от них никакого, а на балансе болтаются. Шлаки из тела не выводят. Не тело – а бесплатный муниципальный сортир. Мыкается-мыкается по утлым ижевским богадельням, к аппарату гемодиализа ее пришпандоривают и приказывают ждать своего часа…

— Подыхать что ли? – спрашивает сосед, посасывая слайсик импортозамещающей, сказочно жилистой салями. Её не разжевать, ни заглотить не возможно – только сосать.

— Ну почему обязательно подыхать? Помучиться  с надеждой. В очередь на пересадку таких ставят. Сидит она вся токсичная у окошечка, ждет-не дождется, мечтает-фантазирует. Хорошо бы случайный истерик, бабу свою, что на опохмелку не дает, кровищей попугать вздумал,  мимо вены бы промахнулся, да полоснул бритовкой по артерии. Или… узнав от лучшей подруги, что муж завел себе молоденькую, физически здоровая бальзаковская дамочка врезалась бы на новом «лексусе» в бетонку, чтобы кредит выплачивать досталось суке-изменнику. Но это все – мелочи смерти. А как бы радикальные исламисты теракт помасштабнее сварганили. Больше трупов – больше шансов. Чтобы почек, да прочей требухи для пересадки было с избытком.

И взрывалось, и въезжало, и разбивалось, и парашюты не раскрывались, и дома горели, но – либо гомогенный кисель из тел, либо полная с трупом несовместимость. Никак подходящего покойника для этой дамочки не находилось. Выходят как-то на нее люди. Через Интернет. Вовлекают хитростию в какую-то полулегальную ассоциацию ждущих лучшей участи. Кладут в московскую суперклинику на спецпрограмму. Не проходит и недели, как случается казус: брат ее единоутробный,  на простынке себя вздергивает. Столичный чиновник, за растрату и превышение ждущий суда в «матросской тишине». Вот счастье-то! Почки удавленнику в вроде как ни к чему, а ей оказываются в самую пору, родные, можно сказать. Их и пришивают в этой странной клинике. Чрез несколько дней брат-самоубивец начинает писать за сестричку.

Больничка, мама не горюй, — все по последнему слову науки, а еда – в «Уолдорф-Астории» такого не сыскать. Препараты американские, дорогущие. Персонал к больным относится, не как к родственникам, а как к небожителям. «Какого рожна вам хотелось бы на полдник»? «Не нужен ли парикмахер? У нам отличный парикмахер. Работал прежде на миллиардера Ж.. Уволен за роман с его женой, актрисой О.». И, вот, ни копеечки за это не берут! Не страшно ли?

— Что страшно? Что врачи – гуманисты? Или что медицина бесплатная?

— Вот именно! В нонешнее-то время! Да в Москве. Тут с вас эскулапы последний носочек несвежий стащить готовы, коли в коготки их попадаете… У дамочки, после того, как очухалась, да писать по-прежнему начала, сомнения и вопросы, конечно, возникать стали, не в раю ли она? Ей отвечают: нет, не в раю, и волноваться не надо, никого и ни за что благодарить тоже не надо. Никакого коньяку и шоколаду. Просто повезло попасть в трансплантологический спецпроект под личной курацией самого президента. Как с амурскими тиграми. Тигры же за собственную охрану ничего не платят, бесплатно щеголяя по уссурийской тайге в хай-течных джи-пи-эс ошейниках «от Путина». Врачи, естественно, шибко на этот счет просят не распространяться. Не ровен час, набегут  желающие получить новый орган, а на всех-то и не хватит. Еще же тигры есть. И, вот, что еще странно – доктора в этом центре сплошь все молоденькие – в пределах тридцати.

— Но это нормально!

— Сынок…- интонирую я фамильярно, — это нормально, когда выживший из ума деревенский фершал с вами по-человечески разговаривает, да на свои деньги лечит вас отварами дико произрастающих трав. А мы, доложу я, нынче в мире наживы и чистогана прозябаем! Если что-то достается бесплатно, то настоятельно рекомендую оглянуться назад: не пристроился ли кто? И еще – после операции эта дамочка каждый месяц в СВ ездит в Стольную на проверочку пересаженных почек и ни копья на это не тратит. Курс цитостатиков и иммунодепрессантов стоит 750 000 per month деревянненьких, и – опять на халяву! Мы с ней к Москве подъезжаем, а  ей уже по телефончику звонят, что такси из клиники поджидает на площади трех вокзалов. А? Я у нее про адрес спрашиваю, она мнется. Говорит, что минут через десять авто ныряет в подземный туннель и лишь через полчаса выныривает на поверхность у здания клиники, похожей на гигансткую, но тщательно замаскированную под хайтечный небоскреб летающую тарелку. Это вам о чем-нибудь говорит?

— Вы – параноик, отче, — обреченно мямлит сосед.

— А вы похожи теперь на охуевшего камчатского медведя. Я фильм видел. Гигантский сель полностью уничтожает долину гейзеров. По тому, что от нее осталось, бродит косолапый. Не находит знакомых мест, запахов, жрачки. Здесь еще вчера росла брусника, в этом ручейке при определенной сноровке можно было разжиться лососем. Теперь – ни хуя! Лапы проваливаются в земляную жижу, настроение наипаршивейшее. О, не дай вам бог попасться на глаза тому мишутке. Сожрет не задумываясь. Меня всегда интересовало, как ощущает себя живое существо, оказавшееся в пасти другого? Что это смерть такая? Вы даже не чувствуете боли от возмущения: не банальная кишечная палка, амеба, или глист, а милый, сказошно-лубочный, знакомый с детства топтыгин, откусывает куски вашей плоти, причем безо всякого зазрения совести.

Я замолкаю. В купе входит проводница, забрать стаканы, испачканные помадой еще от предыдущих пассажиров. Эта пауза особенно уместна для переосмысления моим соседом истории, в которую он вляпался. Меня тревожит мысль, как меня накажут за мои очередные откровения на этот раз? В прошлом году за несанкционированный пиздеж о планетарном концлагере им. Менгеле, выдаваемом за здравоохранение, меня просто предупредили: переполненный поезд метро на перегоне меж «Текстильщиками» и «Кузьмиками» стоял в тоннеле сорок пять минут. Какого-то несчастного они сбросили на рельсы, и он прикипел к ним намертво. Слава богу, работал бесплатный вай фай. Я пожаловался френдам в фейсбуке, что в вагоне душно и страшно, и дико хочется ссать. Мои пошлые кореша со всей планеты предложили  поссать в форточку, но ни в коем случае не на контактный рельс. Один остряк рекомендовал не раскисать, а протискиваясь меж паникующими телами раздавать свои визитки. Несчастного, из чьей смерти я мог бы извлечь урок, как-то отскребли… Покинув подземелье я, не смущаясь, долго писал на клумбу возле Центра узбекской культуры (м.Рязанский проспект).

— То, что вы несете, ни в какие ворота…у меня СПИД!- в тоне попутчика появились бемоли сомнения.

— Отчего такая уверенность?

— Врать не гуманно…

— Ха! Рассмешили старика! Хотите потолковать о гуманизме? Вперед! Истреблять  хохлов и хуярить бомбами по Сирии тоже не гуманно, а бомбят! Закон Димы Яковлева — тоже явленьице сомнительной гуманности! Фараоны-фанфароны! Объясняют же они  все это – Требованиями Национальной Безопасности. Наши правители давным-давно уже спелись с пришельцами. В обмен на супертехнологии, а может, жизнь вечную, путины, обамы и прочие малютыскуратовы позволяют внеземным тварям на смердах проводить эксперименты in vivo. Вот мне и любопытно, по какому признаку они вас отбирают?

— Как соскочить? Может за границу сгонзать и показаться независимому иммунологу?

— Душа моя, да вы тупеете на глазах! Вы – в международной базе и, скорее всего – чипированы. Чипы везде – в банковских картах, головах врачей, есть у вас собака?

— Только кот.

— Не удивлюсь, коли в глаза Мурзика или бабы со СПИДом, которую вы беззаветно трахаете прямо в прихожей после командировки, вживлены камеры слежения.

— Блядь, я так и знал! – впервые матюгнулся мой сосед, — чо ж делать?

— Расплачиваться наличными и водить инопланетян за нос. Если он, конечно, у них есть.
Ходите на анализы, берите халявные лекарства, делайте вид, что их принимаете и слушайте, что они пиздят про ваш иммунный профиль, и если он не ухудшается, исчезайте, бегите в тайгу. В схиму! Все схимники, меж прочим, вовсе не богоискательством в лесах и пещорх развлекались. Они бежали от Эксперимента! На них, порой, снисходило Откровение, но это так сказать, эффект депривации…побочные явления уединенности.

На прощание мой собеседник подал руку. Был он тих и безмятежен. Я ответил на рукопожатие, ни чуточки не беспокоясь, что через микротрещины в коже ладони гнусные вирусы перекочуют ко мне.

По приезде я был жестоко наказан. Не так изящно, как в первый раз. Инквизиция поносом. Профузным. Откуда бы ему взяться, если в поезде не ел я никакой дряни? Я слился с унитазом, диффундировал в него, а он – в меня, как тот дохлик в рельсу. Сначала я удивлялся, сколько же в таком хорошем человеке может быть дерьма! После – удивление сменилось унынием. Задница моя, словно волшебный горшочек братьев Гримм,  производила центнеры нечистот «из ничего». Я провел на унитазе много унизительных часов. К вечеру, обессилевший и обезвоженный, согнутый в три погибели на фаянсовой дыбе я вдруг представил себя распятым страдающим Иисусом. Понимая чудовищную кощунственность  сравнения, я заплакал. Скулил не пафосно, не разборчиво, не как  прежде. Жалко Иисуса. Жалко людей. Себя жалко.

Отпустило.

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

6 комментариев
  1. Технарь:

    «Придут Страсти-Мордасти,
    Приведут с собой Напасти;
    Приведут они Напасти,
    Изорвут сердце на части!
    Ой беда, ой беда!
    Куда спрячемся, куда?»
    Ссуть одна ..токма финал разный… в одном случае чел уходит с мукой в сердце, а в другом случае чел испытывает муку в .опе…как говорят, ощути разницу.
    Док, разве люди могут быть выше или подобны Иисусу?

  2. Сергей:

    А ты , Виталий, говоришь -Форбс. Тут вон чего..недосягаемо-несуществующее.

  3. Voroncova:

    Это что, Гриша, проверка на здравомыслие? Развлекаешься? А с бывшим на этом месте текстом что?

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «Если вы заметили, что вы на стороне большинства, это верный признак того, что пора меняться».
    Марк Твен
    Реклама