АВТОБУС В ЛЕТО.*

 

Пока омнибусы «в диковинку у нас».  Как и слоны. Но отдадим  должное правящей клике: ситуация  с  раздачей слонов как будто улучшается, вопреки рецессии, инфляции, бюджетному дефициту.  По количеству слонов на душу населения Россия перегнала Китай, но дюже отстает от Шри-Ланки, Индии и Африки.

Да…отвлекающие чернь,  растущие с наглостью рака —  цирки, зоосады, стадионы и паноптикумы — где, собственно, и можно ознакомиться со слоном — индикатор заката  империи, которую  не очень-то и жалко. Разве самую малость.

Мне предстоит литтл трип из одного уездного города (А) , в другой (В).  На  автобусе в два этажа, законнорожденном детище шведского автопрома. Оно заметно отличается от брендированных отечественных «микрух» — «фольксвагенов», «мерседесов» и «рено», как небоскреб » Сирс Тауэр» от панельных хрущевок.  Бастардючишки  с   фирменными нашлепками собираются, видимо, на межколхозной МТС (это не сотовый оператор), кустарно,  на коленке, с помощью молотка и зубила. Бомбилы зовут эти микрухи — «мокрухами» из-за печальной статистики укокошенных микроавтобусами пассажиров.  «Типафольксвагены» по убогости и человеконенавистнической дизайн-концепции превосходит даже   пресловутые советские «скотовозки». Ибо рождены не  творческими муками технического ментоса, но абортированы из черепного короба недоучки, мнящего себя инженером.

В городе А я консультирую пациентов клиники челюстно-лицевой хирургии. Защищаю лица с дисморфофобией от  хирургического надругательства. В городе В я живу.

Со скаредностью старой шинкарки светило опохмеляет лучами нежные лепестки майского лотоса на безбрежной глади Титикаки. Лотос, пройдя стадию потасочек,  ощущает, наконец, приход дня. Час  столь ранний, что ты, читатель, возможно, еще и не проснулся. А если  проснулся, то  не пил кофию и не чистил зубов. Лежишь, полеживаешь  разнеженный и приятный самому себе, в  пыльной койке (хорошо бы не больничной!),  и размышляешь, как лучше употребить невесть откуда явившуюся  утреннюю эрекцию? Или, как говорят за зубчатой стеной — «оптимизировать»ее.  Для русского — стояк на утренней зорьке, что дворовый флагшток   для америкоса. Еvery morning  янки расправляют и поднимают звездно-полосатое полотнище, искренне любуются и гордятся  им, как ты сейчас  — своей матовой залупой, которая,  когда-то, между прочим,  не только блестела, но и  блистала в определенных маргинальных кругах, эллипсах и треугольниках. Я не юродствую, лишь описываю утро мира и пределы патриотизма.


На  автостанции города А  необычайное оживление. Что-то вроде киномассовки. Эта вокзальная  сутолока погружает меня в печаль. Не ясно, довольны, или недовольны взволнованные соотечественники? «Неужто, и у нас началось»? — проносится в голове. При некотором приближении  выясняется, что люди скорее веселы, чем злобны. Еще ближе:  скорее — пьяны, чем трезвы. Такое количество заряженных земляков не припоминаю со времен советских демонстраций.   На перроне  две толпы. По полсотни индивидуумов в каждой. Одни обреченно гогочут, другие —  оптимистически рыдают. Главное — нет равнодушных. Юноши в равной степени запросто обнимаются и  с девушками, и с юношами. Уяснить смысл происходящего затрудняюсь. Сажусь безучастно на лавочку, стряхнув с нее подсолнечную шелуху и крошки чипсов с укропом.  Озабоченно затягиваюсь «ричмондом». Косюсь на действо.  Материализуется тётка с припудренным, но все равно красным носом, в бежевых босоножках и гигантской сумкой:

— Водка… Пиво… ? — каркает она.
— Не рановато ль для ерша, мэм …? — вежливо отнекиваюсь, и тут же вижу, как в руке моей появляется пластиковый стакан с водкой, что-то вроде: «Ваш утренний апперитив, сэр»! Вежливо отказываюсь. Выясняю, чему посвящен сей  жест милейшей незнакомки в платье с головокружительно оранжевыми цветами. Дама-виночерпий  выхлопцем гогочет в лицо:

— Ты чё, дядя, с луны упал? Ребятишек в армию провожаем! Вон тот, видишь, Волька в красных штанах, с Нинкой обнимается — этой мой, третий…

Меня не смущает обращение «дядя», меня смущает… что клиника города А, где я уговариваю дисморфофобичек легше относиться к (будто бы)  обвисшим сиськам,  называется  «Луна». Черт иё знает, почему именно «Луна»?

Волька в красных, как колокол, пляжных трусах, поодаль, брутально-киношно лапает  тощую рыжую деваху в короткой юбчоночке. Еще чуть-чуть,  и в пору применить противозачаточные.

— Старшего-то закрыли,  сидит, дурачок, ларёк с приятелем грабанули. Средний из армии инвалидом вернулся…  психическим, эпи…эпи…, ну припадки у его… Этого, думала, не пущу, схороню, бычка продала молодого — врачу хотела взятку дать, а он, — пойду, — говорит, — мамка, за братовьев отомщу! —  Только что позитивная  тётка заливается неподдельными слезами.

Возвращая стакан с горячительным, не уточняю, за что, кому, и как,  её младшенький собирается мстить. Тётка перестает рыдать в ответ на  бестактный отказ от водяры:

— Ну и хххуй на тебя! — произносит она не то зло, не то весело, с презрительным интересом скриннингуя меня сверху вниз. Прочие  пассажиры на перроне поворачиваются в нашу сторону. Интересуются, кого так классно поутру придавило детородным органом. Потому при общении с «оранжевой» оказываются покладистей и сговорчивее. «Опрокидывают», крякают и желают мальчуганам достойной службы в рядах РА.

Взвалив на себя  безымянный хуй, загружаюсь в омнибус. Впервые в жизни. Я не о ноше, о двухэтажном автобусе. Призывники, тусующиеся на перроне,  должны, видимо, ехать с нами, до призывного пункта в Б. Они не торопятся. Плохо стоящие на ногах, будущие защитники фотографируются, группой и с девушкой, с мамой и папой, с бабушкой и дедушкой, с тетями и дядями. Едущие воевать,  в-отличие от провожающих — одеты курортно. Повторяю — майское утро с прохладцей. Поверх бледных волосатых ножек в поношенных кроссовочках — разноцветные шортики, еще выше — незамысловатые футболочки с дурацкими надписями не по нашему из магазина «О’Стин». Сей бюджетный  протокол — дань экономии. На призывном пункте это субтропическое великолепие придется сдать,  переодевшись в казённое. Синтетику — в крематорий, коттон — на так называемую ветошь. И себе не в убыток, и армия Шойгу обеспечена хэбэшными  тряпками для хоз-тех целей. Есть, чем довести до зеркального блеску танк или  трагически смахнуть пыль с крылатой ракеты перед запуском. Да и едут удмуртские джи-аи в общем автобусе. Оп-ти-ми-за-ци-я.

Ждем пятнадцать минут. Водила  не думает нервничать. Курит и слушает «ретроэфэм».  Он в курсе — такое не впервой. Сивил пэссенджерз в двухэтажном басе — кот наплакал, а Минобороны делает какую-никакую кассу. Провожающие и отъезжающие объединены  пафосной идеей национальной безопасности и склеены густой пьяно-похмельной слюной. Слюна и идея тонкие, как паутина, но окутывает все и вся, оттого прочны они, как титан — оторвать невозможно и выезд задерживается.

Безродная бабка с белой маленькой  козочкой просится в «вольво». Курящий шофер оперным речитативом  отказывает: «Скоти-ину деревя-янную  в авто-обус скандинавский  с новобра-анцами?  Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!   Ты-ы старая кало-оша, видимо, не чуешь коньюнкту-уры? Еще б коня-а ты привела! Ха-ха-ха-ха-ха»! Один из  вменяемых новобранцев, крепыш с пшеничной головой, узрев  в отношении пожилого человека несправедливость, раскуривает с водилой трубку мира и уговаривает взять «калошу» на борт — ни в какую! Старушка непрерывно и жалобно блеет в унисон с козой, так, что уже  группа пьяных новобранцев наступает на упрямого шофера и разговаривает по-душам. Через минуту  толпа возбужденно скандирует, как на трибуне стадиона: «Баб-ку по-са-ди! Баб-ку  по-са-ди»! Что ж — глас народа… Водило сдается! Под шумок бабка щеклейкою ныряет в автобус. Усаживается в креслице с не удаленной транспортировочной пленкой, кривые ее ножки в пестрых удмуртских носках и татарских галошах болтаются в воздухе. Маленькая белая козочка располагается на ее руках. Пацаны едут защищать Россию. Пока отстояли лишь старуху с козой.

А Россия и есть — старуха с козой!  Не витязь-качок анаболически-былинный, не дева дебелая- кокошник набекрень-свекольны щечки-бирюзовы очи-пшенична коса,  а именно эта карга с козою.  Нет ей допуску в автобус шведский. Не потому, что старость не уважают, а из-за козы. У козы морда — козья! По ней-то нас и идентифицируют. Можно, конечно богатырей свистнуть, чтоб бабку-россию защитить, махалово знатное устроить! Чтоб все честь по чести — «о, поле, поле…» с санитарными потерями, расчлененкой и басурманскими яйцами на проводах ЛЭП.  Не проще ль с козою расстаться: нас не токо в автобус пустят, но и в гости позовут, и за стол посадят, и в переговоры вступят, и сухпай на обратный путь выдадут.

Еще на посошок, еще…  Морщинистый дедок в фуражке с папиросой в беззубом рту и орденской планкой на груди напутствует молодых. Говорит, шепеляво и забористо о Курской дуге и взятии рейхстага. Еще по одной! Нехотя юноши в шортиках вваливаются в автобус. Старшой, представитель военкома, но в гражданском, по списку проверяет мальчиков по фамилиям. Мамки-няньки стучат, что есть силы,  кулаками в стекла. Вот-вот разобьют. Не тут-то было! Скандинавы делают с запасом! Шведский триплекс против  отчаяния российских матерей. 1:0! Диспетчерша с рацией отгоняет от автобуса провожающих и приказывает  водиле отправляться. Двери закрыты. Ура!

Не фига подобного! Одного воина не хватает. Толпа  самодеятельных  пинкертонов ищет его в автостанции, на лавочках и в кустах прилежащей территории. Нету воина по фамилии Кузякин! Вот был — и нет! Кричат из последних: «Витька… Витан…Виктор»! Пропал Витек! Пробуют кликать по фамилии. У них полдеревни Кузякиных, откуда он узнает, что именно его кличут? В последний момент обнаруживают пропажу в кабинке платного вокзального туалета. Защитник отечества Виктор  Кузякин символически пал  смертью храбрых: заснул  мертвецким сном на унитазе в позе роденовского мыслителя со снятыми портками! Изменника родины обнаруживают по характерному храпу дезертира.  Под белы руки плохо соображающего Витька с ассиметрично надетыми штанами вносят в автобус вперед вьетнамками и помещают в кресло рядом с козой. Витя из комы пытается козочке сделать «козу». Козочка, охуевшая от перегара, жмется к хозяйке, понимая, что парень не просто дразнится. Им ли козам, не ведать, что такие вот,  деревенские мальчики, сызмальства пастуша, становятся мужчинами именно благодаря  мелкой скотине. Откуда мифы о сатирах? Все оттуда же: козлочеловек рожден от соития человека и козы…  Отработав технику любви с сестрами нашими меньшими, пацаны переходят к следующей фазе взросления — с сельскими потаскушками, стоящими на эволюционной лестнице уже повыше. У коз генетический страх пред Кузякиными, как у любого из нас  пред  Иваном Васильичем и Иосифом Виссарионычем (оба — И.В).

К перрону подъезжает ментовоз с полицаями. Времена, как  всегда смутные: больше трех не собирацца! Двери баса вновь открыты. Менты входят в салон, но порядка не наводят: напротив, братаются объятьями с новобранцами. Видать,  из одной деревни. Стражам порядка предлагается замахнуть по полтинничку. Они не пьют, конечно, лишь пригубляют. Служба, ептыть!

Наконец «Вольво» затворяет себе двери и закладывает нам уши. Беззвучно трогается с места. Вой и ор провожающих не слышны из герметичного  салона. Кто-то из новобранцев засыпает, кто-то  попивает пиво, кто-то пускает слюни в пластиковую бутыль. Представитель военкома пытается реквизировать у бодрствующих спиртное и придать  физиологические позы каталептичным мальчикам. Пацанье бузит. На заднем сиденье деревенский блондин Волька продолжает тискать девушку, наверное свою. Девушка хихикает и  визжит на зависть всем остальным, которых не лапают. Из крепких объятий не вырывается. Обещает дождаться. Пацаны с гоготом комментируют их ласки.

Гражданские пассажиры толерантны. Смотрят в никуда. Вспоминают, поди,  свои провожанки. У меня провожанок не было. Не служил я. Вспоминать нечего. Потому думаю теоретически. На Руси  «забривание» издревле почитается и отмечается, как великое торжество. Прежде уходили на 25 лет, теперь на год. Масштаб же ритуала не изменился. Good tradition.

Движение наше дискретно. Каждые пятнадцать-двадцать минут водитель тормозит. Для: поссать и поблевать. Парни  не могут сгруппироваться-выйти  одновременно, пьяны-с. Изливающие и рыгающие не маскируются  в придорожных кустах,  стоят, лишь повернувшись жопами к проезжей части и зрителям  «вольво». Играют, как в детстве соломенными струями, дергая себя за шланги. Веселятся.   Автобус идет с опозданием. Гражданские относятся  с пониманием, и, где-то, с сочувствием. Выясняется по ходу, что мальчишек пошлют на украинскую границу. Представитель военкома информирует об этом как бы вскользь. Это ожидаемое сообщение прибавляет пацанам веса, несмотря на общую недокормленность. Между пассажирами ведутся мирные, весьма бесполезные дискуссии политического свойства. Из разных щелей автобуса лезут, словно окопные вши, псевдопатриотические рассуждения ремарковских товарищей ,  достается и братьям-малороссам, и президенту США, и лидерам Европы.  Слушая меж делом прения сторон, прихожу к выводу, что вменяемых граждан в автобусе нет. Радует уровень  столичных  политманипуляторов: так  перенаправить ненависть недовольных правителями холопов, распределив  в виде зуботычин меж холопами! Славяне  палят по славянам. Православные бомбят православных! Не осознают собственной пешечности и  мясопушечности? Инфантильные, византийски зависимые и стадные. Неужели идеологи национал-социализма были правы, и мы — «недо«?

Возня крепко сбитого блондина с подружкой в автобусном заду достигает апогея. Но завершить гештальт  при экстрагенитальной форме активности  сложно.  Смущенные гражданские стыдливо улыбаются. Заведенный новобранец ведет, наконец,  едва живую от пива и петтинга подружку чрез ряды кресел. Благодаря достижениям Удмуртавтодора на этом участке дороги А-Б, автобус подпрыгивает на ухабе. Не помогает шведская подвеска и амортизаторы: девушка подскакивает, зависает в воздухе, вскрикивает, падает и оказывается в моих (а в чьих же еще?) объятиях. Неожиданно, как стакан с водкой на перроне. Дисплей  планшета, на котором в режиме реального времени, я, военкором,  фиксирую происходящее, выдерживает удар ее  тощего зада. Рыженькая,  зардевшись, и дыхнув  миксом «орбита», табака и пива, игриво произносит: «Я дзико извиняюсь»… Блондин зыркает на меня Шерханом, выхватывает добычу из моего плена. Подходит к водителю и просит разрешения  проследовать на второй этаж омнибуса с военно-полевой женой. Ненадо-олочко!

Водитель отчего-то против. Белоголовый не отступает. У белоголового легкий стоячок в шортиках.  Публика наблюдает за конфликтом с большим интересом. Разумеется, она на стороне возбужденного самца. Водитель  не моралист, он  боится, что парочка нарушит заводскую девственность автобусного чердака. Неизвестно, чем завершится это противостояние, но  подает  голос старая карга с козой. Ее выход. Ее реплика. Даром, что ли она появляется в первом акте? Как ружье на стене.

— Пусти, хозяин, уж, ты их, чё тебе,  жалко? — неожиданно «выстреливает» старая шамошёлка, — дело-то молодое, вишь,  приспичило им.

— Ты, ба-ашка, не гундось, о спасении души пора молилиться, а способствуешь блядствУ, — огрызается шоферюга с рабочего места, не поворачиваясь, делая отчего-то удар на последнем слоге блядствА.

На хера вообще двухэтажные автобусы в провинции? Салон первого-то этажа заполнен не на сто.

Бабушка не собирается отступать, смелая, хотя по возрасту должна бы помнить коллективизацию:

— Гляди-ка, кокой ты грозный, будто сам молодой не был. Вчера в церкви батюшка говорил, что война будет с Украиной. Как ребят, вон туды Путин пошлет? Не ровен час, по-убивают бендеровцы мальчишек нелюбленными, как ты потом будешь людЯм в глаза смотреть?

В автобусе — недобрый ропот. Еще немного и будет подписана коллективная челобитная шоферу. Тот, кого  окрестили девственником, гордо обнимает «юную маркитантку»за тощую задницу, знакомую с дисплеем моего «блекберри»:  ищет поддержки и сочувствия.

А мы и сочувствуем!

— Да, чего уж, каждая сошка мнит себя начальником… — вторит козлиной старухе едущий за мной мужик в бейсболке с логотипом «Газпрома», да так, чтобы сошка за рулем слышала.

Распевом грегорианских монахов пассажиры поддерживают предыдущих ораторов. Они — люди с воображением и представляют, как неприятно умирать в восемнадцать. А умирать в восемнадцать девственником — обидно вдвойне. Я,  водило,  и представитель республиканского военкомата остаемся в меньшинстве. Но я, в отличие от них,  не против. Я — воздержавшийся. Водитель, неожиданно сдается. Какой-то, видимо,  задействован архетип.  Нажимает на кнопочку — дверь на второй этаж откупоривается. Оттуда пахнет шведским заводом, пластиком, такой манящей западной затхлостью. Сей благородный и гуманный жест, сделанный под прессингом, водитель опошляет напутствием:

— Смотрите, заводскую пленку с сидений не срывайте!

— Ага… и целку не сломайте!  — хочу крикнуть я вдогонку, но одергиваю себя: внешний вид рыжей явно диссонирует  с моими же представлениями о девичьей чести.

Понятно, что водила переживает за второй этаж, как весь мир — за Луну, куда еще не ступала нога и  жопа русича. Крайняя степень возбуждения молодых людей говорит о том, что они успешно преодолели романтическую фазу отношений и не стихи читать на автобусном чердаке друг дружке собираются. Неторопливо, вразвалочку, мальчик и девочка поднимаются на вершину мира…На прощание рыжая девица, скрываясь в лестничном люке, всем делает мерлинмонровский воздушный поцелуй.

Минут через десять блондин, несколько размякший, но гордый, спускается с «небес». Без футболки. В одних пляжных трусах. Эдаким Стенькой Разиным, только-только надругавшимся  над княжной персидскою. Происходит то, чего никак нельзя ожидать от народа-богоборца. Овации! Исландцы, бывает (я был свидетелем), апплодисментно заходятся, когда самолет мягко сядет в сложных островных метеоусловиях, прорвавшись через семь облачных слоев, туман, да  пепел вулканический. Норвежцы в ладоши лупят, когда из под вод бирюзовых касатка брюшко свое беленькое покажет. Не для Би-Би-Си, а просто, для народа. Но чтобы наши, зашлись в овации, да не на концерте Задорнова, и не на партийном съезде, виданное ли дело? Не сговариваясь, все вместе, да дружно так, да задорно. Трое лишь не принимают участие во всеобщем восторге: представитель военкома, ему приключения ни к чему, водитель, у него руки, сами знаете, чем заняты, да я, как вменяемый.

«Альфасамец» влажный, липкий, и довольный обводит взором присутствующих, улыбится, чешет свою волосатую грудь с кельтской(?) тату. В этом жесте не столько самолюбование, сколько  посыл ко всем «девственникам» автобуса  воспользоваться ситуацией. Стенька Разин теперь не кидает опостылевшей «княжны» рыбкам, а угощает ею своих подельников. Тоже вариант!

Они все, как говорится,  в теме. Путь до Б не близкий. Все успеют. И те, кто еще спит похмельным  сном. И кто — в коме. Мальчишки, короткими очередями, как галапагосские игуаны, по двое,  и по трое подымаются в мобильный бордель. Число делегатов за один присест ограничивается лишь женской анатомией и фантазией. Сведя  к минимуму предварительные ласки, парни группово теряют «девственность», которая по мнению старухи с козой, на поле брани нарушает кармическое равновесие и вносит ненужные аберрации в реинкарнационный процесс. С периодичностью в четверть часа разомлевшие от любви новобранцы возвращаются к нам, на первый этаж. Они, чуть смущенно, но довольно громко обсуждают достоинства и недостатки Нинки, уже не княжны, а  почти мопассановской пышки! После стадной ебли им уже не хочется ни в армию, ни мочить «бендэроуцеу». Им хочется сеновала, лошадей, звезд и мамкиных картофельных шанег из печки. «Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты»! Но: этот меморандум ненадолго! Тестостерон возьмет свое. Он не только гормон любви, но и агрессии. Почитали б Ремарка, сучата! Про все это давно написано! Читать-то они, поди, умеют?

Водитель, кажется, не обращает внимание на хождения туда-сюда. Он все курит, слушает «Юмор ФМ» и тихо сожалеет о том, что повелся на общественное мнение. Вот наконец,  почти все недосолдатики засвидетельствовали Нинке свое почтение: автобус наполняется едким запахом их потных тел. Не то, чтобы глаза режет, но приходится, чтоб не стошнило, по возможности дышать ртом. Запах пота в сочетании с их же алкогольным выхлопом напоминает  запах пороха…

Нинка до конца поездки не является народу. Не думаю, что она на вершине блаженства. Видимо там, в «пентхаузе», пытается осознать  священную миссию своего падения.

Наконец-то Б! Я выхожу из тошнотворного автобуса на первой остановке и вдыхаю полною грудию воздух,  ей богу, это не метафора. Начинается дождь. На улице ни одного прохожего. Только я. Говорят, что люди перестали покупать зонтики. В качестве зонтиков теперь  используются такси.

Еще долго меня преследует автобусный смрад, да  припев когда-то услышанной блатной песенки. Теперь это называется «chanson»:

Зоя, моя Зоя,
Кому давала стоя….?

P.S. Эта история не реклама «Вольво».

____________________________

* Название  я украл у  подельника, крутого московского книготорговца и писателя Митрия Мещерякова. Так называется его автобиографическая повесть, весьма талантливая, но депрессивная, что вполне могла бы использоваться для лечения маниакальных состояний вместо препаратов лития.

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

87 комментариев
  1. Фриц Гешлоссен:

    Григорий Валерьевич, вам не кажется, что вы как матричный Нео — преломляете собою реальность и вас ввергает то в первоапрельские роды в поездах, то в свидетели группенсексуальных инициаций в автобусах (двухэтажных!!!), то в ударяние молнией близ крематориев после спасения от колодезного утопления и прочее?

    • Нет, не кажется. Нео — системная игрушка, что-то вроде Спасителя. Я допускаю, что лишь «кристаллизую» сюжет в соответствии с собственной комплексуальностью, то есть заставляю людей действовать согласно собственным бессознательным фантазиям. Только что мне сообщили, что «крематорий» полностью восстановлен и готов к приему гостей.

  2. Voroncova:

    И чего к тебе так люмпены льнут?

  3. Сергей:

    Шедеврально ! Напомнило фильм Бондарчука » 9 рота »
    Вот уже и граница с Украиной стала горячей точкой . Вашей адекватности , доктор , не хватает на всех нас и их.
    Надеюсь эти вояки не попадут не в Луганду ни в Донзанию

  4. Сергей:

    Да нет , не стареете , так и есть .
    А что происходит ? Почему ? Неужели так силен телевизор?

    • Не телик силен, народ не думает. Правда приходится встречаться с простолюдинами, в чем меня упрекает Воронцова, таки средь них попадаются особи, склонные к анализу и самостоятельному думанию. Пропаганда всегда ведется по одному сценарию, что во времена герра Геббельса, что в правление Марка Аврелия. Недавно глядел парфеновский фильм «Цвет нации», где говорилось о том, что самое большое собрание литературы, вообще книг и документов русского происхождения — в библиотеке Конгресса США. Задал вопрос одному приятелю, типа-патриоту, что он думает по этому поводу? Он ответил, что американцы грабят…грабят…грабят все, что плохо лежит. Я ответил: ложите хорошо, чтоб не пиздили у вас, не то, пока вы павлиньи гордитесь своей русскостью и павлиньи же об этом мерзко, так, визжите, у вас всю страну-то и умыкнут. Хотя…кому она кроме нас нужна? Все отравлено.

      • Voroncova:

        Знаешь, такое впечатление, что и знать-то ничего не хотят, не говоря уже о том, чтобы подумать.Правда нафиг никому не нужна. А у некоторых какая-то блокировка в голове (или где там у них мысли водятся), движение только в одном направлении — в указанном.Передернул мой комментарий, не упрекаю, недоумеваю. Мы с тобой при встрече пары минут не поговорили, как к тебе уже пьянь подвалила с намерением пообщаться.

        • Ну, я уж говорил,что пьянь, бомжи, цыгане — мое войско. Много чего во мне, видать, дионисийского, при внешней, блядь, респектабельности.

        • Фриц Гешлоссен:

          Люди без мощной социальной навески, не замороченные тактом, культурой и прочим ритуалами ориентируются на обостренные чувства. Шестое, восьмое и пятнадцатое. Вот, они и чуют доброту, незаносчивость и макаренковскую педагогическую снисходительность Григория.

  5. Nameless One:

    Сначала подумала, что в метафоре бабки с козой Россия — это и бабка, и коза. А когда прочитала фразу «не проще ль с козою расстаться», вспомнила эпизод из «Мастера и Маргариты», где Бегемот сел в трамвай. «Котам нельзя! С котами нельзя!». Зря вы так, Григорий Валерьевич, про животинку. Как же старушка без неё?

    • В смысле, как же русские без козьей морды? Представить трудновато, но можно.

      • Nameless One:

        да нет. Может, бабка — что-то вроде интерфейса (междумордья) для взаимодействия козы с окружающей техногенной средой, призванного протащить рогатую в автобус. Самой старушке ехать не надо. И заметьте, старая кошолка — наиболее эффективный интерфейс. Качок или красавица в кокошнике скорее всего не справились бы с такой задачей.

        • Татьяна:

          Не знаю почему, но меня просто выбешивает, когда милых старушек, одуванчиков полевых, которые и жизни- то настоящей не видели , называют » кошёлками». «Старая кошёлка»-это скорее подходит к тем Ж, а теперь уже и к М, которые после 45-и начинают свою разъевшуюся задницу и фэйс «преображать «за счёт чужого народного кошелька.

          • Nameless One:

            прошу прощения, мне следовало написать не «кошолка», а «калоша», и в кавычках как цитату. В любом случае это не про бабульку, а про восприятие окружающих, облик. Мол такая старая, слабая, жалкая и безобидная. Хотя старухи круты, и безобидных среди них нет.

            • Любопытна переписка с коллегою в Фейсбуке.
              Он.Идеологи национал-социализма умерли плохой смертью, а люди в массе своей везде стадноваты. Ты Григорий — свидетель ужасов, так уж повелось.
              Я. Ты соболезнуешь мне?

              Он. Нет. Таково твоё служение, да и талант таков (о прочих талантах не говорю). Я вот на помойках одуванчики лицезрею.
              Я. Как это возвышенно!
              Он. Энантиодромия это, как и должно. Тени играют.
              Я. Какие тени, Юриналиус? Тенеты сие.

              • Таль:

                Свет и тени интернета
                Загоняют нас в тенета
                Мало нам своих оков
                Энантиодромия это
                И абляция мозгов

                • Сергей:

                  Из тенет я выбираюсь
                  На абляцию готов
                  Энантиодромия это
                  Избавленье от оков

                • Энантиодромия — избавление от оков? Ты заблуждаешься, Серж. Она и есть — те самые оковы. Зачастую человек и отчета себе не отдает, что превращается в противоположность. Некоторые слышат, и как-то влияют на этот процесс, некоторые не слышат, и не понимают, кем или чем они становятся. Вот тут и подворачивается или психотерапевт, или старичок-грибовичок, или прочий трикстер, пытающийся предотвратить так или иначе, скатывание живого — в мертвое, веселое — в грустное, жизнерадостное — в брюзгливое. Вам всем, моим читалкам, повезло, у вас есть я, который сообщает периодически, какими сволочами вы порой становитесь. Сверху меня — Осколкова Inc., она сигнализирует мне, супервизор же Светы — сам Господь. И потом, ты все время путаешь абляцию и обрезание.

                • Nameless One:

                  По-моему, Сергей не ошибся. Превращение оков в избавление и обратно — это и есть анан… она самая.

                • Сергей:

                  Именно One .
                  Из мертвого в живое , из грустного в веселое , на пример

                • Nameless One:

                  Сергей, лучше не пишите тут про превращение мёртвого в живого=) Рискуете подвергнуться анафеме как элемент, угрожающий системе.

                • Сергей:

                  Живы будем , не помрем
                  Если принять член за небесное тело , а нож хирурга за горячую звезду , то и обрезание станет абляцией )

              • Фриц Гешлоссен:

                Мля, ликбез: только и ширкаю яндексом, силясь вникнуть в смысл )

                • Как ты жил прежде без энантиодромии?

                • Фриц Гешлоссен:

                  Бедствовал, как и без полуцензурной абляции )

                • Сергей:

                  «Заночуем в Бельдяжках.
                  Мне в Бельдяжках нельзя , я женат »
                  Абляция … Какое слово

                • Татьяна:

                  Серёж, смотря с какого угла смотреть. Немцы в войну, как раз по этому признаку и определяли евреев.
                  А старушка с козой , судя по сводкам СМИ, совсем недалека от истины. Говорят перед войной, урожай грибов бывает невиданный. Вчера на рынке все было завалено грибами , но стала себе внушать …» Спокойно! Ты живёшь просто в мире дождя».

                • Ты просто — «человек дождя».

              • Nameless One:

                поэтикой процитированный диалог, конечно, отличился, но, по-моему, «люди В МАССЕ своей везде СТАДНОВАТЫ» — тавтология.

                • Voroncova:

                  здесь «в массе» в смысле «в большинстве»

                • Nameless One:

                  Лариса, когда читаю ваши поправки, мне почему-то вспоминаются приколы наподобие:
                  — каково это, быть наркоманом?
                  — не «каково», а «какао»

                  Да, понятно мне, что подразумевал некий Юриналиус под выражением «в массе своей».
                  Идея о влиянии наблюдателя на объект наблюдения столь же известна как и свойство крайностей переходить в собственную противоположность. В частности, если рассматривать человека отдельно, то мы и увидим богатство индивидуальности. Одуванчики на свалке. А когда мы взираем на людей в общем/в целом, то и замечаем общее. Массу-стадность.
                  Думаю, что вы правы, Voroncova, я выразилась не достаточно ясно, сказав «тавтология». Возможно, мне следовало употребить слово «трюизм», чтоб моя мысль была понятней.

                • Voroncova:

                  А не читайте, я вот ваши комментарии только краткие могу осилить. А так передергивать очевидное нах надо?

                • Nameless One:

                  Вот и не передёргивайте.

  6. Василий:

    Автобус в Лету.

  7. Татьяна:

    Откуда, Док?
    Эти » человеки»- в основном гении! Живут в своём придуманном мире.Да и не лечится эта болезнь ничем, кроме любви и внимания ближних. Кстати, у нас таких детей здесь очень много. А у меня просто инстинкт самосохранения.

  8. BJBKJHBI:

    Фу…я думала будет пост о блистательном романе с Долецкой и вояже на Восток, а тут коза, бабка и бордель на колесах. Какая-то козья морда российской действительности.

    • Виталий:

      еще не стар и не убог,
      подвижен, пишет (в стол и в блог)…
      им долецкой выбран идеал
      так, чтобы сдуру не достал…
      ему к чему в гарем вояж,
      когда он ловит тут кураж,
      смакует жизней канитель
      и превращает все в бордель

  9. BJBKJHBI:

    Виталий, дивно рифмуешь. Сегодня прям шедеврально.

  10. Сергей:

    Куда вы все в Ижевске пропадаете ?

    • Ижевск — портал связи с иными измерениями. Я, вот, сейчас выпал, и не помню, в котором измерении я помочился…

  11. Сергей:

    Я знаю , я раскрыл это дело …
    http://bit.ly/1jUMS6L

  12. Сергей:

    ))) любите вы друг друга )

  13. Сергей:

    Говорил мне Фриц не ходить пьяным в блог , но …
    Что касается пределов патриотизма .., Крым наш ..
    Такая фигня , малята

    • Виталий:

      «наш» — чей?…кто это «мы»?

      • Виталий:

        вся эта хохлобойня и затеяна для того, чтобы появилось «мы» накануне нового кризиса

        • Ильдус:

          Очень понравился предложенный термин, всенепременно заимствую в свой словарик. С теорией согласен, но то ли я слеп, то ли в этот раз старая методика почему-то дала сбой… Не вижу никаких признаков кристаллизации «мы» — всем все похрен, особенно какая-то там где-то там хохлобойня — чемпионат большинству куда как актуальнее.

          • Сергей:

            Думаю вы оба правы . Учитывая специфику нашего ( их) патриотизма — не любовь к своей родине , а общая ненависть к врагу , нам и дают врагов. Сша , теперь и Украина . Интеллект падает , рейтинг ростет . Но , «мы » в случае реального кризиса продержится не долго. Потому как всем похер все , кроме своего кармана .

          • Виталий:

            работают старые методики…олимпиада же сработала…просто тем хуже для хохлов и их соседей…натянут, пока не заработает

  14. Сергей:

    Вот и переругался со всеми , нахлынуло

    • Татьяна:

      Хуже умных врагов только хитрожопые «друзья»! Вот так и проверяются на «вшивость»))). В наших рядах тоже осталось только половина.

  15. Norma:

    Здравствуйте! Я пишу впервые,хотя читаю давно. Ведь что характерно — разительное отличие качества текстов от уровня комментариев. Со стороны уважаемого автора — цитаты, аллюзии и infinite play upon words: омнибус как у Wilde’s Symphony in Yellow, Волька как у Лагина, красные революционные шаровары, Бабетта s’en va-t-en guerre, мальчики в О’стине едут на Ольстер, и ранее босоногая Эсмеральда в удмуртских носках с вечной козой. Ну, не прелесть что такое? Читалки тоже вполне cебе highbrow: абляция, энантиодромия, новейшие словоформы. Нет, не прелесть что такое. Резонерство и бредовая обстоятельность.Це справжнiй несмак,як у нас на Iрландщинi кажуть. Григорий Валерьевич, какая критическая масса читалок-попутчиков Вам понадобилась бы, чтобы блядствО не случилось? An awesome text and awful comments. As usual.

    • Изыди, Норма, ты — иллюзия!

      • Norma:

        Ничего я ему на эту грубость не ответила, только говорю, (М.М.Зощенко)- по папеньке я Норма Джин, сэр Джон Ячменное Зерно. На ваше экзорцистское несвязное фантастически фонтанирующее фонемами «ззз» восклицание о себе могу сообщить: жаль, что я не Изззольда-Изззыди. а просто Аленка, неДолецкая, неВероника неДолина, не Dolly the sheep. Больше не приду, anyway

  16. Палыч:

    Серег, увидел тут Блэк Вельвет, но почему то с пластмассовой пробкой. Это нормально ?

    • Сергей:

      Палыч , нет даже образца под рукой , но ,по моему ,сам колпачок накручивающийся вполне может быть пластик . 8 летний , цилиндрическая бутылка?

    • Сергей:

      Судя по тому , что пропал , купил Палыч таки паленого виски )

      • Палыч:

        Не стал рисковать, взял проверенный лоусонс

        • Сергей:

          Я тебе скажу — день и ночь

          • Палыч:

            Ну очень пробочка диссонировала

            • Сергей:

              Сними на телефон и кинь фото .. Фиг знает , что там у вас продают
              И все равно настаиваю , попробуй !
              А еще лучше в гости приезжай , не ошибешься

              • Сергей:

                Тем более , что я тебе должен стол ) за идею, хоть и нереализованную
                !)да и вообще , будем рады видеть ,с Настей и Колей

                • Татьяна:

                  Виски…. в жару…???)))) Это , конечно, по- питерски! Но скучно точно не будет!

                • Палыч:

                  Спасибо, Серый. Даже представить пока не могу, когда. С гурией собрались в Крым. Лет 20 там не был. Проверить генуэзские развалины Сугдеи.Вспомнить вкус массандровского «Коктебеля».Взобраться на Ай-Петри.
                  А у нас тут приятненько так лило. Холоденько холоденько. Соответственно и употреблялось душевно.

  17. Сергей:

    Что то даже на » паленого» никто не возбудился

  18. Татьяна:

    Палыч. Одумайся! Ведь там проблема с водой, каждое лето в разгар сезона — холера, а уж кишечная палочка — так это мать родная.
    20 лет назад может и было по другому….
    А чем тебе плох Везувий и итальянские вина? Уж если и есть рай на земле, то это — Италия!!!!

  19. Сергей:

    Палыч, думаю 30 часов в очереди на переправе не испортят тебе отдых в Крыму в целом

  20. Сергей:

    В диких условиях, в диких условиях) так не пойдет, самолетом ))

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «Задача – сделать человека счастливым – не входила в план сотворения мира».
    Зигмунд Фрейд
    Реклама