Тег "старость"

ВОЗРАСТНОЕ.

Соловьевская дача. С моей соседкой Людочкой, 55-летней дамой расположились на мосточках. Люся рыбачит, я лежу подле неё, ёжусь на солнышке и курю. Ведем приятные беседы.Ни о чем. По воде проезжает речной трамвайчик с не совсем трезвой публикой. Метрах в 30-ти от нас. Молодой человек в красной бейсболке, изрядно набравшийся с утра, обращаясь к нам с соседкой, размахивая руками, громко орёт припев песни Раймонда Паулса: «Бабушка с дедушком рядушком».
Вот ты и пришла, старость.

Другая соседка, Оля, хирург между прочим,и по-совместительству, вдова,поведала, как пару лет назад, приступив к зубопротезированию за 500 000,вернулась после процедуры экстракции домой, увидела свой смайл в зеркале — ни одного резца! Передних зубов не было. Зияла черная дыра, с которой и начинается закат. Неожиданно для самой себя она произнесла вслух: «Блядь… так вот ты какая, старость»? («Так вот ты какой, северный олень»?),что очень её чрезвычайно расстроило. Покойный супруг, тогда вполне себе еще живой, подошел, обнял сзади нежно, и, пытаясь утешить,сказал: «Не кисни, это похоже на оскал профессиональной минетчицы». Всем полегчало.




ДЕДЫ-ИНДИГО.

 

Если ты, читатель, пребываешь в чудесном расположении уха — слушай!

Третього дни приключилось происшествие. Не фатальное. Образовался перерывчик в работе, кой решил я украсить посещением центра златоглавой. Не был там лет двадцать. Может больше. Навещу Елисеевский, пройдусь по Никольской, скушаю в ГУМе мороженку. Не то чтоб ностальгия – больше для сравнения ощущений. Как оно, присно и ныне?

Нырнул подземь на Октябрьском поле, вынырнул на Тверской. Гул. Тыщи машин. Сизым дымом охвачено все окрест. Душегубка. Японцы, понятно, в противудымных масках. Китайцы зеленый чаек прихлебывают. Дышать нечем.

Как не вспомнить тут милые свежие утренние пробежки по ижевской набережной вдоль прудика и далее пляжем, до головных сооружений? Лишь стает снег и с акваториума сойдет лед — немолодые педики уж тащатся навстречу онкогенному солнышку. Там и тут, мелкими вереницами ежатся на еще прохладном песке их дрябловатые, спорной сексапильности, тельца. Глядя на это, спрячется смущенное ярило за облачком, потянет сиреневым апрельским зюйд-вестом, изгои, как по команде, натягивают махровые простынки, полотенца или вязанные кофточки. Выглянет светило любопытное и снова обнажат они бесстыжие свои чресла. И за шестьдесят хочется нравиться, быть уверенным в себе, загорелым и мужественным. Но куда девать атоничное брюхо? Втягивай-не втягивай живот, только забылся – поверх флуоресцирующих, не соответствующих возрасту ни цветом, ни покроем, плавок, вываливается предательский арбуз с вывернутым сизым пупом — помеха не только однополой привлекательности.

Один из загорающих как-то омрачил май морнин джоггинг, померев на траектории моего следования. Отдал богу душу – то ли перегрелся, то ль перевозбудился от созерцания подобно ориентированных, а может, просто смерть пришла. На бегу, издалека, учуял я дух мертвечины, увидел толпу плохо одетых граждан, склоненных над телом. Миновал сборище, не затормаживая, бегло, боковым зрением, оценил труп несчастного. Тело вызывающе синего, почти василькового цвета, как мои новые «асиксы». Оживлению не подлежит. Тромбоз. Сначала я огорчился, вспомнив о смерти. Секундою позже обрадовался, что не нужно останавливаться для реанимации, сбивая драгоценное дыхание. Дыхание в нашем деле — самое важное. Осадочек остался. От смерти ближнего. От собственного малодушия.

Читать далее…




НОСТАЛЬГИЯ ПО СТАРОСТИ.

 

Репортаж с места событий, который я записал сегодня ночью, специально для «WANTED FS»!

 




ПОБЕГ ДОРЫ МОИСЕЕВНЫ.

«Это, наверное, самый глупый сукин сын

в штате Алабама. Но бегает он быстро».

Уинстон Грум «Форрест Гамп».

старикСтарость. Какое унижение на излете жизни! Создатель преследовал какую-то цель или ошибся? Однако – рекламаций наверху,  ни прежде, ни теперь,  не принимают. И не ждите.  Выкручивайтесь сами, как можете. Мы не совершенны!  Женщинам уже полюбились их месячные, сопляки совершают глупости в гормональном угаре, а как большинство уходит из жизни? Просто срам! Это – издевательство! Недостойно уходим. В пролонгированной агонии маразма. Сраный феноптоз!  Вот, взять например, гренландского кита. Чудовище. Сам видел. Живьем. Весит за сто тонн и плавает двести лет.  В китовый ус не дует! Чем старше, тем резвей, чем больше годков, тем плодовитее. Потом вдруг – бздын-нь! Слепнет и умирает без мук в течение нескольких часов. Отлично. И не спрашивайте, отчего у Левиафана так все с Всевышним удачно сложилось? Чего захотели! Не скажет. Махнет своим хвостиком, пустит фонтан на прощание и скроется в темной атлантической бездне.

У меня как-то случился  феноптоз профессиональный . Это когда полезность людям не оправдывает  отсутствия  интереса к их проблемам. Курил. Валял дурака в Интернете. Заводил ненужные знакомства. Позвонила Катя, однокурсница. Не виделись и не слышались лет двадцать пять. Голос стал грубее: может гормоны, может, курит. Просит поглядеть свою маму, Дору Моисеевну. 68 лет. Вдову. Не спит. Сошла с ума. Ничего не хочет. Протестует воссоединению с дочерью: сейчас живут в разных концах города. Вежливо отвечаю, что бабушками не занимаюсь, по причине их полной бесперспективности и ригидности. Потому, что не страдаю геронтофилией.  Рекомендую хорошего психиатра. Катя почему-то хочет меня, обещает хорошо вознаградить.  Это все меняет.  Сдаюсь. Денег надо. Я видел как-то фильм про Федора Михайловича, у него тоже был шмизис: ему так не хотелось писать, но нужда в деньгах была страшная.  И он писал. Через силу  написал «Игрока». Недурно, знаете. Если Достоевскому не стыдно  писать из-за денег, я-то чем лучше?

Каждый раз в ожидании клиента пытаешься представить его образ, так или иначе. Мне никогда не удается «попасть «в яблочко».  То же произошло и с Дорой Моисеевной. Она выглядела не такой уж и старой, и не такой уж и еврейкой. Восточные глаза, скорбящие о внезапно нагрянувшем увядании. И усы, да, не усики, а жесткие седые усы. Похожая на старую цыганку, ей бы еще курительную трубку и золотой обруч в ушко, платочек повязать залихватски…. Или нет, на пиратессу она смахивает больше. На атаманшу из «Снежной королевы»? Стоп — я резвлюсь? В конце-концов на прием пришла дама, я не побоюсь даже слова «леди», которой плохо.

Мама Дора безосновательно располагается на краешке диванчика под огромным бамбуком в кадке. Словно хочет сбежать. И ножками так все время о пол барабанит.  Осторожно и обстоятельно вещает. Голос ее сначала дрожит, потом становится увереннее, потом снова дрожит. Она, Дора Моисеевна, скоро ей будет 69, два с половиною месяца назад потеряла маму, которой было 94 года.

— Достойно! – встрял я, имея в виду, что «не всякая птица долетит до середины Днепра».

Так вот последние шесть с половиной лет бедная еврейская матушка не поднималась с постели, так, что уже немолодая Дора посвятила все эти годы уходу за ней. Мать  была еще та штучка: едва оклемавшись от апоплексического удара, она поступила, как онегинский дядя, что, как известно, «уважать себя заставил и лучше выдумать не мог». И при здоровье-то, родительница,   не отличалась приятностью характера, а тут – превратилась в настоящего царя Ирода. Не тем будет помянута. Могла запустить в дочь, чем ни попадя. Неизящно и бесстыдно сквернословила по поводу недостаточного, или, напротив, чрезмерного  подогрева подкладного судна или недосоленности (пересоленности)  куриного бульона. И суп и утка с мочой летели в дочь, сопровождаемые жуткой не нормативной лексикой.  Дора Моисеевна покорнейше исполняла дочерний долг, не перечила и не вступала с Марией Соломоновной в бесполезные дискуссии, что последнюю очень и очень заводило. Врачи предрекали бабушке Маше один-два, от силы – три месяца полуподвижного существования. Но обетованное время прошло, а престарелая хулиганка вовсе не собиралась подыхать. Ага, сейчас! Напротив, перенеся за это время еще парочку  инсультов, пневмонию, и перелом шейки бедра (пыталась покинуть свое жалкое гнездышко, упала с кровати, и, как видим, крайне неудачно), она с каждым днем становилась все невыносимее и скандальнее, продолжала все изощреннее эксплоатировать свою дочь. Дора,  с нежно-прискорбным лицом сопровождала тщательнейшим уходом истеричный безобразный  уход своей родительницы. Все знакомые и не очень знакомые,  этой  уважаемой в городе еврейской семьи говорили, явно не без вздоха: «Дога – святая, она так любит свою бедную мамочку». В самой же няньке, видимо, настолько впечатался ореол собственной святости, что после каждой гадкой  выходки Марии Соломоновны, Дора  с утроенной силой принималась вылизывать, надраивать и питать всякими вкусностями ее совершенно невостребованное  и обреченное тело. Старуха будила дочь поздней ночью и требовала срочно консультацию гинеколога, ей, видите ли, показалось, что у нее какие-то неполадки с гениталиями. Какие могут быть в этом возрасте проблемы с гениталиями? Там – сплошные кальцинаты.

Читать далее…




Ненавижу День Победы!

Одна пожилая хирургическая сестра поведала мне любопытную историю. Когда-то  она была маленькой ( жила на Украине), и с рождения болела кожной болезнью – все тело ее было покрыто гнойными коростами. Местные врачи и колдуны пытались ее лечить, но безуспешно.  Хором сказали, что девочка — не жилец. Деревенские дети не хотели с нею играть, плевали в нее и обзывались. Прокаженная! Их село заняли немцы, и надо же случиться такому счастью, что именно в доме ее родителей расквартировались два немецких офицера-доктора. К местному населению фрицы относились очень лояльно. Один из них, герр Пауль, однажды схватил шестилетнюю Марусю на руки, раздел ее, посадил на колени, и медленно начал втирать в кожу неизвестную вонючую мазь из желтой склянки, щебеча что-то по-своему. Кожу драло и щипало. Мать сказала девочке, что дядя немец хороший и ничего не надо бояться. Когда процедура была закончена, врач отдал остатки крема отцу Маруси, с трудом объяснив, как им пользоваться. Вскоре немцы ушли из села. А кожа маленькой девочки стала гладкой и чистою. Сейчас ей за семьдесят. Каждый раз, когда она посещает храм, то ставит свечу (интересно – за здравие или упокой души?) тому замечательному фрицу.  Еще она часто причитает: «Вот помру когда, на том свете, герру Паулю поклонюсь низко и все ручки ему расцелую»!

Это — ее война.

Моя бабушка, оперировавшая раненых практически на передовой, о войне рассказывать не любила. Она встречалась со «своими» 9 мая. Плакала, когда по телевизору объявляли минуту молчания, и горел огонь на могиле неизвестного солдата у кремлевской стены. Лишь незадолго до смерти она слегка по этому поводу разоткровенничалась.

У меня есть  одна реликвия – одеяло, до сих пор отлично сохранившееся. Оно – американское. Трикотажное. Темно-серого цвета. Посредине – черные буквы «US  NAVY». Возможно, лендлизовское . Такие одеяла выдавали всем сотрудникам полевого подвижного госпиталя 569, попавшим в окружение под Кувшиново, в калининской области. Одеяла были разноцветные, но бабушка выбрала единственное серое. Она всегда была хорошею портнихой, и придумала, чтобы выйти из окружения, из этого одеяла сошьет себе платье, английскими буквами внутрь, и сойдет за гражданскую, может быть, немцы не тронут.

Вообще бабка до войны занималась самой мирной работой: была акушером-гинекологом. Встречала вновь прибывающих. Преподавала в институте. Но когда в сорок первом случилось это блядство, никто, ведь, особенно и не разбирался. Умеешь скальпель в руках держать? Вперед и с песнями! Вот так она стала непосредственным свидетелем  той жуткой бойни.

Не было медикаментов. Оперировала бедных мальчишек без наркоза и днем и ночью. Стакан спирту (в лучшем случае) – и на стол! Она рассказывала, что врачи, фельдшера засыпали на ходу, падали и просыпались.

Однажды во время операции немцы начали бомбить. В операционную палатку попал снаряд. Погибли все, кроме моей Александры Андреевны. У нее была контузия. И до конца жизни она как бы покивывала головой, особенно, когда нервничала.

Моя бабушка встречает нового пришельца

Читать далее…




Блеск и нищета «бальзаковского» возраста.

«Средство Макропулоса».

Эвелина, героиня пьесы Чапека, несмотря на приличный жизненный стаж – 333 года, сумела сохранить телесную бодрость и свежесть духа благодаря эликсиру вечной жизни, созданного ее отцом, придворным лейб-медиком. Три с лишним века она меняла имена, страны, занятия, любовников…

Спектакли шли с неизменным успехом даже при жизни пана Карела, чего удостаивается не каждый писатель. Драматург попал в цель – сюжет эксплуатировал проблему, доставлявшую массу треволнений дамам всех эпох и географий – секрет вечной привлекательности. Со дня Грехопадения над его разгадкой будут биться самые пытливые умы, что со временем вырастет в гигантскую индустрию омоложения: от косметических средств — до сложнейших хирургических операций, от шаманских заклинаний — до нанотехнологий.

Читать далее…




    Подписка
    Цитаты
    «Я всегда очень дружески отношусь к тем, кто мне безразличен».
    Оскар Уайльд
    Реклама