Тег "смерть"

О бедном маньяке замолвите слово…(1).

Судя по вашей реакции на материалы, посвященные светлой памяти маркиза де Сада и Леопольда Захер-Мазоха, тема внутривидовой агрессии вида Homo Sapiens волнует и будоражит. Продолжим и нырнем на этот раз нырнем поглубже.

ЧикатилоНаверху есть люди, которые поставлены туда затем, чтобы направлять внимание широких народных масс в нужное русло, чтоб, не дай бог, это внимание не направило само себя в ненужное русло. Народ вечно чем-то недоволен. Народ самостоятельно сформулировать причину своего недовольства не способен. Как почувствуют сторожевые псы напряжение и треволнение внизу, так сразу через своих глашатаев (СМИ) отвлекают это недовольство от первоисточников. Как-то, год примерно назад, сообщено было, что в нашем королевстве очень плохо обстоят дела с выявлением и наказанием растлителей малолетних. Объявили месячник (или декадник?) борьбы с маньяками. «Все на борьбу с педофилией»! Решено было искоренить педофилию, не как явление, а как понятие, на этот раз, как и каждый раз – навсегда.

Телеканалы, Интернет и газетенки изрыгали из себя вереницы вышибающих слезу историй о «злыднях писюкастых» и их несчастных жертвах, что при малообразованности и посредственности среднестатистического россиянина, не могло на последнего не произвести впечатления. Народ согласился: вот сначала уничтожим всех извращенцев, а уж после, начнем, наконец, строить светлое капиталистическое будущее. «Защитим наших детей!», «Растлителей – к ответу!», «Ужесточим наказание для извращенцев!», «Кастрировать подлецов!» — год спустя, когда вся эта истеричная трескотня поутихла, лозунги выглядят довольно забавно, не так ли? Но тогда — в лифтах, офисах, трамваях, заводах, фермах и форумах тема обсуждалась, обрастала мифологическими и мистическими подробностями, и уже, казалось, не было в стране человека, который бы сомневался, что все зло от педофилии. Но такой человек был. Им был я. Я понимал, что этот интерес, клюнувшей на пустой крючок публики, носит транзиторный, преходящий характер.

Журналисты сами вели себя маниакально: приставали с горящими глазами, соблазняли неестественными голосами, сулили бесплатную рекламу. На хрена мне реклама? Но то, что они слышали от меня, им не нравилось. Они хотели соленых фактов, о том, как, у Чуковского: «несытое чучело бедную крошку замучило»! Я написал даже несколько статей по этому поводу. Статьи назывались «Похищение Европы» или «Теория соблазна».

Пишуще-снимающая братья хотела что-нибудь вроде: «Я видел Чикатило»! Ну, видел я Андрей Романыча в одном закрытом психиатрическом учреждении в 90-м, и что? Мужик, как мужик. Даже самому Ломброзо придраться было б не к чему. Статьи вежливо возвращались – «не формат», как всегда «неформат».

Парламентарии, в свою очередь, предлагали маньяков расстреливать и кастрировать, или сначала кастрировать, а потом расстреливать, точно уж не помню. Год прошел… Эти суровые меры должны были, видимо, напугать тех маньяков, которые еще не вступили на скользкий путь… Раньше всей деревней таким нелюдям просто учиняли суд Линча, что было правильно. А как еще поступать с богооставленными?

дети

Читать далее…




Ненавижу День Победы!

Одна пожилая хирургическая сестра поведала мне любопытную историю. Когда-то  она была маленькой ( жила на Украине), и с рождения болела кожной болезнью – все тело ее было покрыто гнойными коростами. Местные врачи и колдуны пытались ее лечить, но безуспешно.  Хором сказали, что девочка — не жилец. Деревенские дети не хотели с нею играть, плевали в нее и обзывались. Прокаженная! Их село заняли немцы, и надо же случиться такому счастью, что именно в доме ее родителей расквартировались два немецких офицера-доктора. К местному населению фрицы относились очень лояльно. Один из них, герр Пауль, однажды схватил шестилетнюю Марусю на руки, раздел ее, посадил на колени, и медленно начал втирать в кожу неизвестную вонючую мазь из желтой склянки, щебеча что-то по-своему. Кожу драло и щипало. Мать сказала девочке, что дядя немец хороший и ничего не надо бояться. Когда процедура была закончена, врач отдал остатки крема отцу Маруси, с трудом объяснив, как им пользоваться. Вскоре немцы ушли из села. А кожа маленькой девочки стала гладкой и чистою. Сейчас ей за семьдесят. Каждый раз, когда она посещает храм, то ставит свечу (интересно – за здравие или упокой души?) тому замечательному фрицу.  Еще она часто причитает: «Вот помру когда, на том свете, герру Паулю поклонюсь низко и все ручки ему расцелую»!

Это — ее война.

Моя бабушка, оперировавшая раненых практически на передовой, о войне рассказывать не любила. Она встречалась со «своими» 9 мая. Плакала, когда по телевизору объявляли минуту молчания, и горел огонь на могиле неизвестного солдата у кремлевской стены. Лишь незадолго до смерти она слегка по этому поводу разоткровенничалась.

У меня есть  одна реликвия – одеяло, до сих пор отлично сохранившееся. Оно – американское. Трикотажное. Темно-серого цвета. Посредине – черные буквы «US  NAVY». Возможно, лендлизовское . Такие одеяла выдавали всем сотрудникам полевого подвижного госпиталя 569, попавшим в окружение под Кувшиново, в калининской области. Одеяла были разноцветные, но бабушка выбрала единственное серое. Она всегда была хорошею портнихой, и придумала, чтобы выйти из окружения, из этого одеяла сошьет себе платье, английскими буквами внутрь, и сойдет за гражданскую, может быть, немцы не тронут.

Вообще бабка до войны занималась самой мирной работой: была акушером-гинекологом. Встречала вновь прибывающих. Преподавала в институте. Но когда в сорок первом случилось это блядство, никто, ведь, особенно и не разбирался. Умеешь скальпель в руках держать? Вперед и с песнями! Вот так она стала непосредственным свидетелем  той жуткой бойни.

Не было медикаментов. Оперировала бедных мальчишек без наркоза и днем и ночью. Стакан спирту (в лучшем случае) – и на стол! Она рассказывала, что врачи, фельдшера засыпали на ходу, падали и просыпались.

Однажды во время операции немцы начали бомбить. В операционную палатку попал снаряд. Погибли все, кроме моей Александры Андреевны. У нее была контузия. И до конца жизни она как бы покивывала головой, особенно, когда нервничала.

Моя бабушка встречает нового пришельца

Читать далее…




«АНТИХРИСТ»

Привет. Разрешите открыть второе заседание нашего виртуального киноклуба. Только что посмотрел новую работу Ларса фон Триера и решил сразу обсудить его «Антихриста» с вами.  Фильм посвящен  памяти Андрея Тарковского, у которого, как признался сам Триер, он «воровал» всю жизнь.  Тарковский  же говорил, что если после просмотра зритель сразу пишет режиссеру письмо, то он, скорее всего, шизофреник. Пусть я буду шизофреником, но ребята, это стоит видеть, если, конечно, вы еще не видели!

В рецензиях на фильм чувствуется прохладца. Зажравшимся Каннам, где состоялся премьерный показ  «Антихриста» показалось, что режиссер просто издевается над зрителем. Мне же представляется, что фильм, скорее хулиганская импровизация! Посмотрите! Не знаю, разделите ли вы мой восторг, но послевкусие от такого кино остается надолго. Изящно. Умно. Глубоко. Впрочем, как всегда у Триера. Есть о чем подумать и поговорить. Жду с нетерпением ваших комментариев. Будут баталии!

Кадр из фильма "Антихрист"

P.S. Могу ли попросить, чтобы вы смотрели фильм на английском, с нашими субтитрами? Диалогов не много, буквочки на экране отвлекать сильно не будут.




«ВОЛЧОК».

Ильич говорил, что важнейшим из искусств, является кино. Многие годы  у меня был киноклуб, где собирались мои друзья и знакомые.  После просмотра фильма, за чашечкой чая, мы долгими вечерами делились своими впечатлениями и ощущениями. Рекорд поставил «Последнее искушение Христа» Мартина Скорсезе: мы не могли разойтись 6 часов! Кино взяло за живое. А живое – это что? Как ни странно прозвучит —  это наши комплексы. С ними хочется разобраться. Чтобы они не мешали жить. Комплекс зрителя резонирует с комплексом вымышленного персонажа – фильм принимается на «на ура»!

Вот так постепенно, от «клуба по интересам»,  мы перешли к сборищам, которые я мог бы назвать «soft therapy» — мягкой психотерапией для совершенно нормальных и вменяемых людей. Обычные люди порой тоже нуждаются в «чистке». Идея оказалась жизнеспособной. В течение 7 лет, единожды в месяц мы не только смотрели очень хорошее кино, мы лучше узнавали себя, и жизнь становилась приятнее. В начале прошлого года я прикрыл лавочку. Формальным поводом послужил взрыв проекционной лампы у старичка «Sanyo». Я поблагодарил старого друга за приятное время и похоронил с почестями. 10 лет – для проектора, даже японского – это возраст.

кинозал Читать далее…




Анатомия скорби.

Недавно провожали в последний путь пожилого джентльмена, отца моей приятельницы. Расслаивающая аневризма аорты. Человек, как кусочек рафинада, растаял в течение нескольких минут. Семьдесят второй год. Возраст, по нынешним меркам, не критический. Но случилось то, что случилось. Все говорили: не залежался, не намучил себя и родственников. С другой стороны – фактор неожиданности. Крепкий, казалось, был старикан.

Давно я не был на кладбище. Хоронят нынче, как и крестят, как и отпевают, не душевно. Всех скопом. В ряд – восемь могил. Конвейер. Не ритуал, а «утилизация тел». Похоронные процессии перепутались. Нашего еще не закопали, а из соседней толпы мне кто-то протянул пластмассовый стаканчик с водкой и грустный общепитовский пирожок с капустой. Я, чтоб не обижать, отказываться не стал. Расслабился немножко. Почувствовал, что чего-то не хватает. Да, точно – не хватало Ильи, восьмилетнего подростка, внука покойного. Они с дедом души друг в друге не чаяли. Тот занимался воспитанием своего первого и единственного, как он сам говорил, наследника. Родители Ильи люди деловые, занятые. Вот дедушка и взвалил на себя уход за пацаном. Гуляли, рисовали, в тир ходили, уроки учили. Всегда вместе. Тем более странно, что пацана не было на похоронах. Очень странно. Подошел к неутешному зятю и тихонечко спрсил,  где сынок? Леша, немного помявшись, не открывая рта, буркнул: «Мы…это… решили ему пока не говорить». Отошел я,  неприятно удивленный. Меня шепотом одернул мой институтский приятель: «Не лезь, когда тебя не просят. Ты, как заноза в ж……  Это не твой ребенок. Они на семейном совете решили пока не говорить. Сказали: деда увезли на операцию в Нижний Новгород».

Читать далее…




    Подписка
    Цитаты
    «Искусство любят те, кому не удалась жизнь».
    Василий Ключевский
    Реклама