Тег "Пушкин"
Исповедь душеприказчика.

Читали «Идиота» Достоевского? Может кино видели с Евгением Мироновым? Не любите Достоевского? Да, любить его трудно. Мне трудно. Эф Эм (не путать с FM) удивляет. Поражает. Опрокидывает. Навзничь. Он — единственный писатель на всем белом свете, чьи персонажи абсолютно уникальны. В том смысле, что таковых типажей не может быть на самом деле. Таких людей нет. Если б они были, то оказались бы нежизнеспособными. Его «мышкины» и «настасьи филипповны», тем не менее будоражат. Взъерошивают. Меня, по-крайней мере. Чем? Мечутся. Страстны. Изумлены до предела. Устремляются из крайности в крайность. От одного полюса к другому. От сокровеннейшей наполненностью жизнью до тупости небытия. Таким, возможно, был только сам Федор Михалыч. Говорят, что таким. Потому так убедителен, претворившись в Лебедеве, Свидригайлове, Рас-коль-ни-ко-ве и Фердыщенко.
В «Идиоте» в салоне Настасьи Филипповны было предложено поиграть в одну сомнительного свойства игру. А именно: рассказывать, по очереди, искренне и без утайки, случаи из жизни, за которые действительно стыдно. Стыдно так, что, наверное, никогда невозможно простить себя за содеянное. Помирать будешь, а и то стыдно станет, что был в биографии сей акт богопротивный. И не можно за него вымолить никакого снисхождения. Лишь на очередном заседании Страшного Суда вынесут окончательный вердикт. Чистилище неподкупно, не коррумпировано. Ни слезы, ни деньги не «работают». Лишь, слышал, покаяние, метанойя. Но с метанойей у нас всех проблема.
К чему это я? Догадались? Да-да-да… Я тоже хочу предложить вам сыграть. По очереди. Может станет чуть-чуть легче. Не надейтесь на катарсис! Его не будет. Просто уменьшится чувство изолирующего стыда, оно самое едкое. Поделитесь. Может создаться уменьшающая тяготу общность по принципу: «Нас много, и имя нам — легион». Журнал мой не станут читать праведники. Писанина моя для сильно грешных грешников. Но мы – тоже люди. Напишите мне в личку, ну, если не очень уверены в художественности своего слога. Отредактируем-с. Можете писать о проступке своем в комментариях. Не может просто быть, чтоб за всю жизнь вы не совершили ни одной мерзости. Я совершал. И не единожды. Поэтому начну с себя. Это справедливо. Личным, так сказать, примером. Да-с.
АНТИСЕМЬЯ 2.
Потеря лица.
«И до какой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! Мог так измениться! И похоже это на правду? Все похоже на правду, все может статься с человеком.<…> Забирайте же с собой в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!». Это Гоголь. О Плюшкине.
«И до какой же степени потери собственной индивидуальности может снизойти человек, объединившись с подобными же, в закрытое подсистемное образование под названием «семья»? Это уже я. О чем? А вот о чем.
Его зовут Юра. Ее зовут Света. Их сына зовут Костя. Они – семья. Когда общаюсь с ними по-отдельности, все как будто тип-топ. Когда они вместе, то Юра, Света и Костик исчезают. Появляются «мы». Химера. Голова одного, туловище другого, лапы третьего. И тут концов не найти. Даже не пытайтесь. Зря время потратите.
Приключается с ними одно событие. Катаются на лодке. По озеру. В Финляндии. Дача у них там есть. Лодочка пластиковая. Напарываются на подводный камень. В судне пробоина. Выплыли, а сотовые телефоны, все три, вышли из строя. Вода попала на микросхемы. На следующий день главу семьи посылают в ближайший населенный пункт за новыми. Телефонов, как пирожков с капустою! Приезжает в сельский магазинчик. Там акция. Продавец-чухонец предлагает: «Ес-сли куп-пите три од-динак-ковые «нокии» – будет вам от-тличная скидка-а»! Юрасик клюет, игнорируя фатальность такого подхода. Голодный лосось, в той же Финляндии, может клюнуть на пустой крючок. Привозит все три «мобилы» на место. Симочки вставляют. Жизнь продолжается!
Подышали свежим воздухом, пора и честь знать! Приезжают домой. Начинаются суровые трудовые будни «господ средней руки» с биржами, налогами, коррумпированными подьячими, ненавистью широких слоев населения. Первым к 7 утра на работу уезжает Юра. Человек он, по-характеру, как тот, с улицы Бассейной. Хватает первый попавшийся заряженный телефон, и, не особенно задумываясь о последствиях, летя в своем «ниссане», вникает по радио в индекс Доу-Джонса. Света и Костя, что просыпаются и впрягаются каждый в свое дело несколько позже, стоят перед выбором, чей же телефон – чей? У Светы – маленький бутичок, у Костика – школа, девочки-смсочки. Звоню Юре – попадаю на Свету. Звоню Свете – отвечает Костик. Вариантов меньше, чем в «Спортлото», но все же …! Это создает неудобства им, их близким, их деловым партнерам, мне. Но ничего не меняется уж пару лет. Звонишь, другой раз и гадаешь, кто ответит на том конце? Можно ставки делать. При всей «монолитности» этой семьи, могу допустить, что зубные щетки у них всех разные, у одного – красная, у другого – синяя, у третьего – «Колгейт», как и прочие аксессуары личной гигиены. А телефоны – одинаковые!
Блеск и нищета “бальзаковского” возраста.
«Средство Макропулоса».
Эвелина, героиня пьесы Чапека, несмотря на приличный жизненный стаж – 333 года, сумела сохранить телесную бодрость и свежесть духа благодаря эликсиру вечной жизни, созданного ее отцом, придворным лейб-медиком. Три с лишним века она меняла имена, страны, занятия, любовников…
Спектакли шли с неизменным успехом даже при жизни пана Карела, чего удостаивается не каждый писатель. Драматург попал в цель – сюжет эксплуатировал проблему, доставлявшую массу треволнений дамам всех эпох и географий – секрет вечной привлекательности. Со дня Грехопадения над его разгадкой будут биться самые пытливые умы, что со временем вырастет в гигантскую индустрию омоложения: от косметических средств – до сложнейших хирургических операций, от шаманских заклинаний – до нанотехнологий.
