- "Колыбельная для Давида"
- Все болезни от нервов!
- Кинофрения
- Кухмистер ХХI века
- Новости
- Перемена местности
- Старый, что малый…
- Хронический трудоголизм
- Человек человеку – волк?
- КОГДА СВЯТЫЕ МАРШИРУЮТ И МУЗЫ ПЛАЧУТ ПОД РУЖЬЕМ…
- Главы из трактата “Анорексия”. О пользе нарушения врачебной тайны.
- Любовь до гроба.
- ПРЕДАТЕЛЬСТВО. ПАМЯТИ ЛУЧШЕГО ДРУГА.
- Убийца юных дев.
Тег "психология"
МОЙ ЛИЧНЫЙ АНГЕЛ.
У меня часто не бывает сдачи. Люди расплачиваются за мою работу. Дают крупную купюру. А сдачи нет. Обычно я говорю: «Ничего, заплатите в следующий раз», на что мне, как правило отвечают: «Нет, уж, возьмите лучше вперед». Я в шутку замечаю: «Взять, конечно, вперед оплату можно, но представляете, как вы на меня разозлитесь, если я попаду под машину». На что человек, уж полминуты, держащий купюру в руке, бумеранжит: «А если я попаду под машину — вы тоже рассердитесь, уж лучше возьмите»! Я забираю днежку и мы расстаемся до следующей встречи (пациенты называют их — занятия, сеансы, сессии и т. д.). Никто под машину никогда не попадал. И слава богу!
К феномену ангела-хранителя я прежде относился скептически. До вчерашнего дня. Иногда принимал, как метафору. Дескать, за левым ухом, куда мы плюем трижды, там, понятно, кто проживает, а за правым — вот он самый, что следит за порядком в теле и душе. Так или иначе наличие ангела, тебя охраняющего, приятно. Кто-то о тебе заботится, кроме тебя самого. Отлично. Как он выглядит внешне? Так же, как стеклянные ангелы с пузырьками воздуха внутри, что продаются перед Рождеством в ИКЕЕ? Или они не видимы? Должны же они иметь хоть какую-то форму!
Терпеть не могу толпы, очереди, толкотни. Боюсь остановок трамвая, расположенных посреди улицы. На проезжей части. Они огорожены от зоны движения транспорта беленьким зюгзагом. Это ж не магический круг, очерченный Хомой в церкви. Да и он, круг этот, не защитил бурсака от экспансии кровожадной ведьмы. Стараюсь не садиться в транспорт на таких остановках. Еще, когда на скорой работал, ехал по улице с вызова и на моих глазах самосвал наехал на такую остановку и подавил народ. Пока не подоспела подмога, я, водитель и фельдшерица метались меж растерзанными, но живыми и, к сожалению, уже не живыми телами, как на поле боя. Я в тот день чуть с ума не сошел. 12 человек убил этот самосвал. Водитель был нетрезв.
ЖИТИЕ ЗА ХРИСТОВОЙ ПАЗУХОЙ. Постскриптум.
Мне хотелось бы продолжить тему, начатую в предыдущем посте. Хочу быть правильно понятым. Я не призываю к пассивности в ожидании успеха. Я призываю к пониманию феномена «удачи», как диалектики «случайности».
Русские, обычно искренние в своей наивности, полагают, что пределом мечтаний является быть либо кумом королю, либо жить, «как у Христа за пазухой», либо жить, как в раю. Этим вся наивность представлений о том, что значит, «жизнь удалась» исчерпывается. Тут же, поодаль, синим трупиком, всплывает глагол «везёт». Абсолютно безличный, оставляющий того, кому «везет» в абсолютной пассивности и неведении. Иногда к пункту процветания «вывозит кривая». Вот собственно и все определения, относящиеся к категории народной мудрости, приводящие меня, по-крайней мере, к выводу абсолютной метафизичности понятия удачи-успеха.
Вчера я встретил добрую знакомую. Даму, в полном смысле этого слова. Она — хороший врач, гинеколог. Была когда-то. Много лет назад из соображения карьерного роста и личной безопасности ушла на руководящую правительственную должность. Занималась демографическими программами. Охраняла материнство и детство. Думала — ненадолго. Вышло — до пенсии. Ее «ушли» на заслуженный отдых, как только стукнуло шестьдесят. Она энергична, красива и умна. На мой вопрос, как дела, ответила, жестко педалируя: «Супер»! Внутри себя я посомневался. Она показалась мне несколько экзальтированной, с эпилептическим блеском в глазах. Вчера она даже спрыгнула с парашютом. Так велел гуру. “Also sprach Zaratustra”! В голосе Натальи — тревожащий восторг. Её присутствие в реальности, по пятибалльной, шкале я оценил на «три». Была она, как бы «над» ситуацией. Походила на человека, потерявшего родственника, не верящего в потерю, при всей ее очевидности.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕРВАЯ. Послеродовая депрессия.
Однажды летом на даче, я обнаружил птенца, который вывалился из родительского гнезда. Его мама беспокойно летала вокруг и тревожно посылала позывные, словно первый искусственный спутник Земли. Я поднял недоросля с земли. Он был не так уж мал: его крылышки – день-другой, готовы были повздорить с гравитацией. Но он не был готов бросить вызов этой мощной силе. «Покинув» отчий дом не завтра и не послезавтра, а именно сегодня, пернатый был обречен. Стать экзотичным звеном пищевой цепи соседских, наглых, подсевших на «китекэт» кошкек – удовольствие гораздо ниже среднего. Полосатые, рыжие, в крапинку, и бусые котяры так и шастали поодаль места падения. Я даже не знал, что у моих соседей так много разномастных мяукающих тварей. Этих доморощенных тигров и гепардов останавливало наличие на моем участке огромного лохматого кавказца. Сидящие на заборах, деревьях, траве, дровеннике, только и ждали, когда же старый пес потеряет бдительность и закимарит. Схватить несчастного птенца и утащить его прямо из-под собачьего носа – хороший повод удовлетворить свое раскоряченное кошачье тщеславие и показать, что они лишь номинально ходячие мышеловки, на самом деле – родственники, хоть и пятиюродные, Царя зверей.
Птенец-подросток в моей руке непрерывно копошился, щекотился и царапался. Его ужас-трепет передался мне. Неосторожное движение причинит непоправимый вред хрупкости и совершенству! У него были тонкие и острые ножки-веточки-иголочки, в то же время сильные и цепкие. Вот-вот миниатюрный низвергнутый растерянный ангелочек. Чем я мог помочь потерпевшему, непрерывно подающему сигналы SOS, то ли от ужаса, то ли от голода, то ли и от того и от другого вместе? Желторотик. Пасть его была жалкой и пушистой.
На довольно тонкой ветке рябины, возле дома, я сварганил что-то типа гнезда из мягкой алюминиевой проволоки, тем самым, защитив «юношу» от фрустрированных котов. По середине импровизированного гнездышка я приделал насест и усадил бедолагу, где он как-то устроился, продолжая, тем не менее, истошно оглашать окрестности трелью отчаяния. Его мама все также бесполезно летала, совершая много лишних телодвижений, еще больше привлекая представителей семейства кошачьих на нежданный пир. На кровавую баню! «Чего-то Природа не предусмотрела, – думал я, – чего же мамаша тут нарезает круги и не покормит своего детеныша? Понятно, что в гнездо ни она, ни я его вернуть не сможем. Нам бы только пару суток продержаться с ним и мы взмоем! Крылышки его почти готовы. На излете».
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ДАВИДА. Предисловие к первому изданию.
Всем еще не родившимся посвящается.
Эту книгу я написал пару лет назад. Она о детях. Мотив? Мне очень хочется защитить их. От родителей, и матерей, в-частности. Несмотря на это, с детьми работаю в виде исключения. Почему? Не потому что не люблю. Потому, что за ребенка платит взрослый. И златящий длань мою, полагает, что за эти деньги он вправе диктовать мне, какого ребенка ему нужно сварганить. Где будем талию делать? Посоветовали бы хирургу, где разрезик сделать при аппендэктомии. Были бы посланы. Далеко-о-онечко. Мне посылать не с руки. Я должен быть образцом терпимости и средоточием нейтрального спокойствия – последняя надежда наладить контакт.
Работая с малышами, я не устаю. Они славные. Главная причина утомления – их parentes. Каждый ребенок – наиндивидуальнейшая из индивидуальностей, готов остаться самим собой, хотя себе этого не формулирует. Но мамы-папы-бабушки-дедушки, кажется, навечно застыли в гомерических позах. Творят зло по неведению. Не разбираются в себе. Несчастны. Пытаются воспитывать не только детей, а и друг-друга. Иногда артачатся. Попав в очевидный капкан собственных заблуждений, склизко выкручиваются. При этом учат жизни (!). Меня?
Диалога чаще не бывает. Только монолог. Их монолог. Из дешевой пьески. В исполнении второго состава актеров провинциального театра. Психотерапевтический сеанс является цивильным эквивалентом исповеди. Так? Так вот, исповеди тоже не бывает, бывает проповедь. Их проповедь. Не подразумевающая никаких возражений. Принимайте безоговорочно. Как у Пушкина: «Примите исповедь мою…». Исповедь не принимается, она просто выслушивается (Онегин ошибся?). Не бывает ни раскаяния, ни покаяния. Бывает формализованное: «Мы что-то делали неправильно, мы виноваты, мы понимаем». Это произносится весьма громко, демонстративно, непрочувствованно, интонационно монотонно. Опереточный балаганчик! «Мулен Руж» нижнетагильского розливу. Там, со сполохами розовыми, с блесточками-звездочками. Думаете, диалога нет только со мной? Ни друг с другом, ни с ребенком. «Он еще маленький, ничего не понимает».
Дети отлично разбираются в свободе. Люди, произведшие их на свет, попризабыли, что ли «это сладкое слово»? Или, почему они насаждают в семьях и в головах детей абсолютно тюремный «стрикт реджим»? Из юных мозгов останки «матросской тишины» извлекаются легко и не травматично. Взрослый же вовсе не согласен расставаться с ролью тюремного пахана, осуществляющего, бля, посредническую функцию меж зеками (дети) и вертухаями (система). Я всегда злюсь. Злость утомляет, как известно. Опускаются руки. После общения с такими взрослыми, мне хочется плакать, как ребенку. Как будто я – их ребенок, а они – мои родители. В башке иногда, правда, проносятся строки Маяковского «Я волком бы выгрыз бюрократизм», в исполнении хриплого, с трещиной, голосом Высоцкого. Да-да, многие взрослые относятся к своим чадам, как бюрократы. Но, если с тюремным паханом еще можно договориться, то с роботом-бюрократом в переговоры вступать опасно – может быть только хуже.
В джазе только мальчики.
Наконец-то я посмотрел этот фильм Попогребского с необычным анаколуфическим названием. После просмотра, как только опомнился, проявилось стойкое, преследующее, навязчивое желание это кино обсудить в рамках нашего кинофренического экспертного совета. Если уже смотрели, посмотрите еще раз. А, если нет, то я здорово вам завидую. Зрелище дивное. «Мужицкое кино», – сказал мой приятель.
Польза дезориентации в пространстве и времени.
Ура! Очередное заседание киноклуба. Все рассаживаются поудобнее в мягких креслах в предвкушении очередного кинопросмотра. Но, прежде, чем в кинозале постепенно растает свет, мне хотелось бы сказать несколько слов о предыдущей дискуссии. Я имею ввиду копполовский шедевр «Тетро». Все члены киноклуба потрудились на славу! Такого всеобъемлющего анализа еще не знало мировое кино! Читать ваши комменты было чрезвычайно интересно и полезно. Не претендуя на обладание истиной в последней инстанции, все же подытожу вами сказанное и написанное, но это скорее дань проформе, не более.
ПОБЕГ ДОРЫ МОИСЕЕВНЫ.
«Это, наверное, самый глупый сукин сын
в штате Алабама. Но бегает он быстро».
Уинстон Грум «Форрест Гамп».
Старость. Какое унижение на излете жизни! Создатель преследовал какую-то цель или ошибся? Однако – рекламаций наверху, ни прежде, ни теперь, не принимают. И не ждите. Выкручивайтесь сами, как можете. Мы не совершенны! Женщинам уже полюбились их месячные, сопляки совершают глупости в гормональном угаре, а как большинство уходит из жизни? Просто срам! Это – издевательство! Недостойно уходим. В пролонгированной агонии маразма. Сраный феноптоз! Вот, взять например, гренландского кита. Чудовище. Сам видел. Живьем. Весит за сто тонн и плавает двести лет. В китовый ус не дует! Чем старше, тем резвей, чем больше годков, тем плодовитее. Потом вдруг – бздын-нь! Слепнет и умирает без мук в течение нескольких часов. Отлично. И не спрашивайте, отчего у Левиафана так все с Всевышним удачно сложилось? Чего захотели! Не скажет. Махнет своим хвостиком, пустит фонтан на прощание и скроется в темной атлантической бездне.
У меня как-то случился феноптоз профессиональный . Это когда полезность людям не оправдывает отсутствия интереса к их проблемам. Курил. Валял дурака в Интернете. Заводил ненужные знакомства. Позвонила Катя, однокурсница. Не виделись и не слышались лет двадцать пять. Голос стал грубее: может гормоны, может, курит. Просит поглядеть свою маму, Дору Моисеевну. 68 лет. Вдову. Не спит. Сошла с ума. Ничего не хочет. Протестует воссоединению с дочерью: сейчас живут в разных концах города. Вежливо отвечаю, что бабушками не занимаюсь, по причине их полной бесперспективности и ригидности. Потому, что не страдаю геронтофилией. Рекомендую хорошего психиатра. Катя почему-то хочет меня, обещает хорошо вознаградить. Это все меняет. Сдаюсь. Денег надо. Я видел как-то фильм про Федора Михайловича, у него тоже был шмизис: ему так не хотелось писать, но нужда в деньгах была страшная. И он писал. Через силу написал «Игрока». Недурно, знаете. Если Достоевскому не стыдно писать из-за денег, я-то чем лучше?
Каждый раз в ожидании клиента пытаешься представить его образ, так или иначе. Мне никогда не удается «попасть «в яблочко». То же произошло и с Дорой Моисеевной. Она выглядела не такой уж и старой, и не такой уж и еврейкой. Восточные глаза, скорбящие о внезапно нагрянувшем увядании. И усы, да, не усики, а жесткие седые усы. Похожая на старую цыганку, ей бы еще курительную трубку и золотой обруч в ушко, платочек повязать залихватски…. Или нет, на пиратессу она смахивает больше. На атаманшу из «Снежной королевы»? Стоп – я резвлюсь? В конце-концов на прием пришла дама, я не побоюсь даже слова «леди», которой плохо.
Мама Дора безосновательно располагается на краешке диванчика под огромным бамбуком в кадке. Словно хочет сбежать. И ножками так все время о пол барабанит. Осторожно и обстоятельно вещает. Голос ее сначала дрожит, потом становится увереннее, потом снова дрожит. Она, Дора Моисеевна, скоро ей будет 69, два с половиною месяца назад потеряла маму, которой было 94 года.
- Достойно! – встрял я, имея в виду, что “не всякая птица долетит до середины Днепра”.
Так вот последние шесть с половиной лет бедная еврейская матушка не поднималась с постели, так, что уже немолодая Дора посвятила все эти годы уходу за ней. Мать была еще та штучка: едва оклемавшись от апоплексического удара, она поступила, как онегинский дядя, что, как известно, «уважать себя заставил и лучше выдумать не мог». И при здоровье-то, родительница, не отличалась приятностью характера, а тут – превратилась в настоящего царя Ирода. Не тем будет помянута. Могла запустить в дочь, чем ни попадя. Неизящно и бесстыдно сквернословила по поводу недостаточного, или, напротив, чрезмерного подогрева подкладного судна или недосоленности (пересоленности) куриного бульона. И суп и утка с мочой летели в дочь, сопровождаемые жуткой не нормативной лексикой. Дора Моисеевна покорнейше исполняла дочерний долг, не перечила и не вступала с Марией Соломоновной в бесполезные дискуссии, что последнюю очень и очень заводило. Врачи предрекали бабушке Маше один-два, от силы – три месяца полуподвижного существования. Но обетованное время прошло, а престарелая хулиганка вовсе не собиралась подыхать. Ага, сейчас! Напротив, перенеся за это время еще парочку инсультов, пневмонию, и перелом шейки бедра (пыталась покинуть свое жалкое гнездышко, упала с кровати, и, как видим, крайне неудачно), она с каждым днем становилась все невыносимее и скандальнее, продолжала все изощреннее эксплоатировать свою дочь. Дора, с нежно-прискорбным лицом сопровождала тщательнейшим уходом истеричный безобразный уход своей родительницы. Все знакомые и не очень знакомые, этой уважаемой в городе еврейской семьи говорили, явно не без вздоха: «Дога – святая, она так любит свою бедную мамочку». В самой же няньке, видимо, настолько впечатался ореол собственной святости, что после каждой гадкой выходки Марии Соломоновны, Дора с утроенной силой принималась вылизывать, надраивать и питать всякими вкусностями ее совершенно невостребованное и обреченное тело. Старуха будила дочь поздней ночью и требовала срочно консультацию гинеколога, ей, видите ли, показалось, что у нее какие-то неполадки с гениталиями. Какие могут быть в этом возрасте проблемы с гениталиями? Там – сплошные кальцинаты.
Подписаться по RSS
Подписаться по E-mail