Тег "маньяк"

ИЗ НЕКРОПОЛЯ — С ЛЮБОВЬЮ! (окончание).

 

Х. Звонки-звоночки…

Тащились  лета и летели  зимы. Ирочка не подавала признаков жизни. Не выделяла никаких продуктов жизнедеятельности: звонков, писем, визитов, сплетен. Ни гу-гу! А тут, надо же! Небесный диспетчер столкнул нас в елисеевском гастрономе, в центре  Стольной! Да так, что искры посыпались. Прильнув друг к дружке, мы православно похристосовались. Пожара и взрыва наше столкновение не вызвало. Увлажненное  натугой Ирино тело загасило жар встречи. Она перла, как военно-транспортный ИЛ-476,  на борту целую кипу пакетов, кульков и авосечек с занятным провиантом. Милитаристичность ее вида особенно подчеркивал унитазный стульчак из золотистой пластмассы, лихо надетый на шею. У нас такого не продавали. Крышка стульчака была откинута назад, и при ходьбе колотила Иру по спине, что-то вроде елизаветинского воротника. Появись она в таком виде в провинциальном молле, люди б поворачивали головы и улыбались. Москвичам и гостям столицы, казалось, не было никакого дела до пышнотелой матроны, собравшей на себя, как репей, кучу всякой-всячины из окрестных торговых точек. Москва видала и не такое. Мотивы же ирочкиного визита были самые теплые. Приехала в столицу на неделю подкормить с рук своих близнюг. В отличие от ИЛа я был  МИГом на тушинском авиашоу. С «триколором» из задницы. Не  нужны мне были свежие устрицы, ни склизкие стерляди, ни самонагревающийся стульчак. Мил  был сам архаический дух «Елисеевского», что не выветривается столетьями.  Вдохнешь копчено-кофейных ароматов пожилого гастронома, и на душе так молодо делается, так чисто.

Близняшки, в отличие от  мамуси-двоечницы, на «хорошо» и «отлично» перемалывали зубами гранит стомат-науки в третьем «меде». Нарушили, стало быть, семейную традицию. Не пошли по пращуровым стопам в прозекторию. Чистоплюи! Хотя… сложно сказать, что чище: пасть ли среднестатистического матерщинника, останки ли блаженного «подснежника», невинно вытаявшего на лесной проталинке к восьмому марта, на радость вдове,  заимевшей уже нового воздыхателя.

Ирина взяла с меня  слово джентльмена, что, вернувшись от печенегов, мы всенепременно увидимся. Слово я дал. Хотя  уверенности в том, что, подписав протокол о намерениях, мы утолим ностальгическую жажду общения, не было. Ностальгия – вообще не мой конёк. Блаженны, что  выпимши, рыдают под «Битлов»,  «Квинов», иль «Цеппелинов»  и, вынырнув из плошки с холодцом, с надеждой вопрошают: «Помнишь, товарищ»?…. Прошлое вообще представляется мне схожим с кассой взаимопомощи, куда бегут, от довольно спертого воздуха сегодняшнего прозябания, чтоб перехватить глоточек-другой воздуха молодости, с не меньшим содержанием углекислоты.

Читать далее…




ВАГНЕР, ЛЮБИМЫЙ КОМПОЗИТОР ГИТЛЕРА (1).

Досадное недоразумение.

Адольф Гитлер в детствеОднажды дождливым майским вечерком 189…года, около шести пополудни, в дверь дома на Бергассе,19, что рядом с собором св. Стефана, в самом центре Вены, постучали. Грузная, неожиданно для себя самой, заснувшая за чисткой столовых приборов служанка, не чаявшая лицезреть посетителей, демонстративно вздыхая, открыла дверь, и увидела на пороге двух мужчин, о которых можно было сказать, что они скорее мокрые, чем сухие. Одного взрослого, другого маленького, лет десяти. Одеты и выглядели они оба довольно жалко. Дешевое, поношенное, кое-где чиненое, но аккуратное платье, уж, поверьте, а служанки в этих вопросах разбираются неплохо. Особенно бросался в глаза бледный мальчик. С прямыми жесткими волосами, тонким, почти прозрачным носом,  с хорошо контурированными хрящами,  и взъерошенным взглядом загнанного волчка.

Старший, не представившись, спросил, нельзя ли увидеть профессора Зигмунда Фрейда? Служанка, неохотно скрывая зевоту, ответила, что, буквально вот-вот несколько часов назад, доктор со всеми домочадцами убыл на отдых в горы, и появится не раньше, чем через полтора месяца. Взрослый молча неуверенно потоптался, и прислуга, проснувшись окончательно от уличной прохлады, решила уточнить: «Простите, а с кем имею честь…герр…»? Мужчина ответил: » Гитлер… меня зовут Алоис Гитлер, а это сын мой, Адольф. Мы хотели получить консультацию профессора…ну, раз так»… Горничная посоветовала прийти в сентябре. Парочка рафинадно растаяла в чайных венских сумерках, и никогда более не появлялась на пороге дома отца-основателя научного психоанализа.

Алоис привел сына к Фрейду из-за того, что мальчишка до сих пор, почти каждую ночь мочился в постель, страдал ночными страхами, кошмарными сновидениями, был нелюдим и замкнут.

Конечно, скажете вы, история не терпит сослагательного наклонения. И, тем не менее, мог бы как-то измениться ее ход, попади юный невротик, будущий маньяк-убийца мирового масштаба, на кушетку уютного кабинета венского доктора? Наверное, нет. Старушка-история подобрала бы другую кандидатуру диктатора, тем более, что недостатка в подонках от политики никогда не было, нет,  и не будет.

Акварель ГитлераКстати, в коллекции самого Фрейда, позже появилась акварель молодого неизвестного художника Адольфа Гитлера. Скажу больше, она висела в том самом кабинете, который вам непременно покажут, посети вы его дом-музей, во время пребывания в австрийской столице. Может быть, фюрер, зная о том, что одна из его работ, была приобретена гением психоанализа, был бы несколько благосклонней к самому доктору и его родне. Половина всех родственников первого психоаналитика всех времен и народов, была зверски уничтожена, сам же профессор спасся от преследований в доброй старой Англии, благодаря чуду и крупной взятке, данной за его мятежную душу принцессой Марией Бонапарт, бывшей пациенткой и последовательницей.

Фрейд, почти до самого отъезда с Прекрасного Голубого Дуная не верил, что с ним и его близкими Адольф разберется по-полной. Но пришли опричники аншлюсса, обчистив всю роскошную коллекцию антиквариата. Ну не любил фюрер евреев! Хотя… бабка его,  фрау Шиккельгрубер, если честно, была не совсем уж и немкой.

А позорное сжигание книг на площади? В первую очередь,  было указание предать огню сочинения двух отвратительнейших из евреев – Маркса и Фрейда. В тогдашней Советской России с трудами доктора поступили несколько гуманнее. После десятилетий процветания на наших колосящихся нивах с васильками, психоанализ был подвергнут изгнанию и преследованию. Апологетов научной психологии призвали к отречению,  под угрозой заточения или физического уничтожения, как когда-то церковники — Галилея. Книги библиотек были спущены в спец. запасники, и выдавались лишь по спец. разрешению, ну, например, если бы вам пришло в голову написать острую критическую статью о кризисе и псевдонаучности психоанализа. Кстати я, ваш покорный слуга, познакомился с Фрейдом на втором курсе мединститута, когда делал доклад на тему «В паутине фрейдистских заблуждений».

Читать далее…




О бедном маньяке замолвите слово…(3)

Теперь о социально культивируемых образах маньяков. Искусство, культура, нравится вам это или нет, все же является пропагандой в широком смысле этого слова. Кино, телевидение, а в прошлом — мифы и сказки,  лучше,  отражают суть проблемы, чем что-либо другое, при условии,  что вы умеете читать  между строк, а не «есть» все и сразу, как есть. Простите за каламбур.  Эрик Берн весьма удачно  проанализировал процесс взаимодействия маньяка и его жертвы, блестящим анализом известной сказки Шарля Перро «Красная Шапочка». Основатель транзакционного анализа представил нам сюжет истории, как настоящий психологический триллер, где каждый из персонажей проигрывает свою разрушительную партию. Хороша  сказочка: главная героиня не имеет даже собственного имени, а носит  почти лагерную кликуху, потому, что носит красный капор. В прозвище ее уже звучит что-то опасное и кровавое. Хороша  сказочка, где мама посылает чадо в лес, кишащий волками, предварительно преподав ему абсолютно неверный урок. Она умоляет девочку не вступать  в  контакт с представителями отряда псовых, злодеями, что питаются исключительно детьми. Американский доктор справедливо отмечает, что если мама дает дочке неверный посыл, то, скорее всего,  просто мечтает избавиться от  ребенка при 100% алиби: когда маленькая девочка погибнет в волчьей пасти, мама будет причитать об ужасных временах, на манер Ренаты Литвиновой: «Как страшно жить: нельзя даже выпустить дитя погулять»!

Шапочка, сбитая с толку неверной ремаркой серого,  при встрече  испытывает настоящее потрясение: не от страха, увы, а от того, что образ его никак не соответствует обозначенным  матерью. Волк, по-крайней мере, внешне, оказывается настоящим джентельменом. Помните? «Здравствуй, девочка, как тебя звать?». Мама пугала  коварным хищником, а он такой, оказывается милый и трогательный. Не торопись, говорит, пособирай цветочки,  ягодок скушай. Внимательный. Чуткий. С такими волками приятно иметь дело. Берн предполагает, что этот сказочный Волк в молодости даже «баловался» Ницше и вообразил себя каким-то Сверхволком. Ему, как взаправскому маньяку, не хочется сразу слопать сочную  девчонку, а после и бабкой закусить.  Пароль то она тоже выболтала – «дерни за веревочку, дверь и откроется». Клыкастому  хочется игры, адреналина, потешить самолюбие. Он — марионетка, дирижер — Шапочка.  Она же понимает, кто перед ней в бабушкином ночном чепце? Не считает же она , что болезнь так изменила старухину внешность? Нет, нет, и еще раз нет. Все все прекрасно понимают, но… .

Очень красная шапочка

Читать далее…




О бедном маньяке замолвите слово…(2)

Таким образом, наказание за содеянное ребенком, должно быть адекватным и пропорциональным, не переходящим в нудное инструменты хирургическиеиздевательство и истязания. Ребенок уже родился человеком и он поймет, что от него требуется. Произойдет чудо: в его психике возникнет так называемое реактивное образование – психологическая защита сложно-перевернутой структуры, что знаменует собой превращение «нормального садиста» в неистового гуманиста.

Теперь я подошел к тому, чтобы объявить вам, что маньяк, садист, серийный убийца – это бывший ребенок, у которого не произошло формирования этого реактивного образования, не сформировался этот комплекс-перевертыш!

Хирургия – одна из самых драматичных медицинских специальностей. Меня всегда чрезвычайно интересовал вопрос, что заставляет хирурга заниматься его чертовски сложным и ответственным трудом за символические, простите, деньги? Нет, безо всякого пафоса. Я не отрицаю общегуманистических мотивов у докторов столь уважаемой мной профессии. Но…такую же зарплату получает и врач-физиотерапевт, и инструктор лечебной физкультуры. Пивом, в конце-концов, торговать выгоднее. Большинство молодых людей, поступающих в медицинские учебные заведения, просто бредят хирургией. Она, действительно, очень мужское и интересное занятие. Я мог бы принять подобную мотивацию еще лет 20, ну, 15 тому назад, но в наш век в подвижничество уже верится как-то не очень. Собственно, хирургическое вмешательство есть процесс постоянного разрезания человеческих тел, причинения телам этим боли. Конечно, врач, в отличие от маньяка, после разрезания и удаления больного органа, еще и зашьет, и потом наблюдает, как идет процесс заживления и выздоровления.

Такое ощущение, что хирург неосознанно повторяет свой детский садистический опыт. Вызывает нарушение целостности живого организма, затем, также неосознанно проходя через эмпатию (сочувствие) и чувство вины (депрессивную позицию), пытается восстановить разрушенное. Я мог бы, с определенной осторожностью,  также утверждать, что вообще врачи – это люди, которые всю свою жизнь собирают разрушающиеся человеческие тела, хотя разрушили их, как будто не они. Допускаю, что бессознательным мотивом их профессии также является вина, за детские садистические акты. Но – между маньяком и хирургом – не пропасть!

Маньяк – это человек, который совершенно неспособен к сочувствию и вовсе не собирается испытывать какую-то вину. Маньяк – это ребенок, застрявший в момент садистического действа, но не получивший со стороны окружающих людей, так сказать, правовой оценки. Как-то утром, совершая «побег от инфаркта в парке, я засек трехлетнего ребенка бомбардирующего камнями медитирующих на глади пруда пестрых уточек. Рядом читавшая «Vogue» мать, никак не реагировала на его «шалости». На мое замечание ее сокровищу, что оно не право, сначала проводила меня взглядом, полным презрения и непонимания: «Че, типа, мужик надо?». Видя, что я желаю вступить в дискуссию, она обозначила меня педофилом, пригрозив, что если я не прекращу третировать невинного бэби, резвящегося с уточками, будет вызвана милиция. А у меня, знаете, есть справка, что я не педофил. В тот день я забыл ее с собой захватить.

Читать далее…




О бедном маньяке замолвите слово…(1).

Судя по вашей реакции на материалы, посвященные светлой памяти маркиза де Сада и Леопольда Захер-Мазоха, тема внутривидовой агрессии вида Homo Sapiens волнует и будоражит. Продолжим и нырнем на этот раз нырнем поглубже.

ЧикатилоНаверху есть люди, которые поставлены туда затем, чтобы направлять внимание широких народных масс в нужное русло, чтоб, не дай бог, это внимание не направило само себя в ненужное русло. Народ вечно чем-то недоволен. Народ самостоятельно сформулировать причину своего недовольства не способен. Как почувствуют сторожевые псы напряжение и треволнение внизу, так сразу через своих глашатаев (СМИ) отвлекают это недовольство от первоисточников. Как-то, год примерно назад, сообщено было, что в нашем королевстве очень плохо обстоят дела с выявлением и наказанием растлителей малолетних. Объявили месячник (или декадник?) борьбы с маньяками. «Все на борьбу с педофилией»! Решено было искоренить педофилию, не как явление, а как понятие, на этот раз, как и каждый раз – навсегда.

Телеканалы, Интернет и газетенки изрыгали из себя вереницы вышибающих слезу историй о «злыднях писюкастых» и их несчастных жертвах, что при малообразованности и посредственности среднестатистического россиянина, не могло на последнего не произвести впечатления. Народ согласился: вот сначала уничтожим всех извращенцев, а уж после, начнем, наконец, строить светлое капиталистическое будущее. «Защитим наших детей!», «Растлителей – к ответу!», «Ужесточим наказание для извращенцев!», «Кастрировать подлецов!» — год спустя, когда вся эта истеричная трескотня поутихла, лозунги выглядят довольно забавно, не так ли? Но тогда — в лифтах, офисах, трамваях, заводах, фермах и форумах тема обсуждалась, обрастала мифологическими и мистическими подробностями, и уже, казалось, не было в стране человека, который бы сомневался, что все зло от педофилии. Но такой человек был. Им был я. Я понимал, что этот интерес, клюнувшей на пустой крючок публики, носит транзиторный, преходящий характер.

Журналисты сами вели себя маниакально: приставали с горящими глазами, соблазняли неестественными голосами, сулили бесплатную рекламу. На хрена мне реклама? Но то, что они слышали от меня, им не нравилось. Они хотели соленых фактов, о том, как, у Чуковского: «несытое чучело бедную крошку замучило»! Я написал даже несколько статей по этому поводу. Статьи назывались «Похищение Европы» или «Теория соблазна».

Пишуще-снимающая братья хотела что-нибудь вроде: «Я видел Чикатило»! Ну, видел я Андрей Романыча в одном закрытом психиатрическом учреждении в 90-м, и что? Мужик, как мужик. Даже самому Ломброзо придраться было б не к чему. Статьи вежливо возвращались – «не формат», как всегда «неформат».

Парламентарии, в свою очередь, предлагали маньяков расстреливать и кастрировать, или сначала кастрировать, а потом расстреливать, точно уж не помню. Год прошел… Эти суровые меры должны были, видимо, напугать тех маньяков, которые еще не вступили на скользкий путь… Раньше всей деревней таким нелюдям просто учиняли суд Линча, что было правильно. А как еще поступать с богооставленными?

дети

Читать далее…




    Подписка
    Цитаты
    «Всевышний – это комедиант, чья публика боится смеяться».
    Генри Луис Менкен
    Реклама