Тег "джаз"

ТАК И НАДО!

 

Уж вот как проняло! На фоне блекленьких, акварельно прозрачных голливудских, пусть и оскароносных новоделов, или, напротив, эйч-дишных космически-навороченных эпопей, «Whiplash» (2013) Дэмьена Шазелла прошелся по коре, как рингтон мобилы в похмельной ночи! Давно так не было, чтоб не только башка, но и все тело участвовало в просмотре кина! Каждая мышца играла, тряслась и действовала. Танцевала под дудку режиссера. Ой, поглядите, коли не видели. Проснетесь, ей богу, проснетесь! И никто, слышите — НИКТО, уж после не посмеет обозвать меня экстремистом от психологии! Вернее — я жалею, что я недостаточно экстремичен. Так! Так! И только так куются квалифицированные кадры. Успешного просмотра. Хотя, может быть, вы не любите джаза. А потом, как водится — поговорим.

Whiplash-010

 




ПОКАЯНИЕ В РИТМАХ ФОКСТРОТА.

 

Как там, у Антон Палыча? «В Аркадии давали «Корневильские колокола»! 

БилетВ июне же, седьмого,

В восемь пополудни,

«Давали»  Макса Раабе,

Но не в «Аркадии»,

А в «Крокус Сити Холле»,

Что в Москве, на МКАДе.

 

Давно я не был в стольном граде…

 

Да не было нужды.

Не посещал  культурных мест и заведений,

Уж много лет…

 

А тут – сам Макс, ну, Макс,

Что пародировал  нимфетку Бритни Спирс сначала.

Весь мир потом  лежал от смеха.

От Юты до Гонконга.

От слесарей путиловских заводов

До интригана, вроде  Берлускони.

 

«Woops!  I Did It Again»! – крутили комбайнёры в поле,

На «грюндигах» и  «айвах» допотопных,

Что помнили застой и перестройку,

Но все равно кассеты не «жевали».

 

Музцентры привозились до Потопа,

Из наградных поездок закордонных,

Куда крестьян свободно выпускали,

За показатель центнеров с гектара.

В отличие от нас, интеллигентов.

 

 

Доярки то ж, в полпятого утра,

Бурановских коров за сиськи дергали под Раабе.

Удои увеличивались вдвое.

И жирность молока при этом не страдала.

Вполне возможно, что строптивые бурёнки,

Возбужденные раабским трэшем,

Старух-односельчанок вдохновили

Второе место в Евровиденье занять.

 

Вокалом Раабе вовсе не гнушались  — ни  ФСБ,

Ни думские бояре, ни бывший мэр Лужков,

Теперь – опальный брит.

Ни сам ВВ, пока тащился вошью по Рублевке,

На службу в Кремль, под дивный тенор Макса.

(Тем более, ВВ – отлично балагурит по-немчурски).

Он – бывший spy, давненько, уж,  шпионить завязавший.

Без толмача беседует с Ангелой.

 

Колонии  же офисных планктонов

От Раабе «пёрлись» на работе.

Врачи-учителя нашли такое примененье песням Раабе:

В сезон коленопреклоненного труда

Вот на такусеньких участках дачных,  в три-пять соток,

Выращивали свеклу и турнепс,

Под «Cheak to cheak» и «Кein Schwein Ruft Mich An»!

 

 

И пропустить событие сего масштаба невозможно было.

Тем более, что Раабе  числю я в любимчиках своих.

 

Византийская сутолока центра,

Повергла меня в бегство с Комсомольской.

Низвергнут я в кишечник златоглавой –

Метро, что ест людские толпы.

Захвачен был  потоком  человечьим,

Которые живут, жуют, болеют,

Читают, чистят зубы, умирают,

Влюбляются, и в том же объяснившись,

Детишек зачинают  на ходу.

 

Они,  как полчища тупых эритроцитов,

В которых каждый мнит  себя свободною натурой,

Но,  тем не менее, подчинены  законам общим,

Столичного  насоса кровяного.

 

А этот, не похожий ни на что,

И  с детства въевшийся  в подкорку мозга –

Подземки смрад!

Дух  тысячи  людей, металла и резины,

И креозота шпал.

И каждый раз в  пропорциях различных.

 

А новые вагоны? И эр-кондишн на потолке вагонов.

С  вагонных потолков течет вода, куда захочет:

За шиворот, в межбюстье, на «Версаче»,

На лысину твою,

Пока ты едешь, капает,  тошнотно-монотонно.

Как популярная, когда-то казнь.

И лысина сдается.

Не от того ль у  публики столичной  в подземелье,

Приговоренных к смерти лица, депрессивны?

Зачем же обвинять правительство? Налоги?

Коррупцию?  И Путин тут при чем?

Во всем виновен кондиционер!

 

Но как же я попал на супер-шоу Раабе?

Провинциальный доктор-неудачник,

Которому до стольной сутки ехать,

А до Бураново –  рукой подать.

 

БейджЯ был аккредитован на концерте,

Как журналист, писавший  о  таланте Макса.

И часовой подкаст, вы помните, конечно,

Записан мною безупречно чисто.

И тысячи прослушиваний было? Было.

Вы сами мне писали в блог  комменты,

Исполненные искреннним признаньем.

 

Тут неожиданно, одна моя подружка,

Зовущаяся, как богиня – Ника,

Живущая в Москве, в глухом Крылатском,

Соседка  Тины Канделаки-твари,

Владелица журнала «Wanted»,  между прочим,

Блин!  Разместила у себя на сайте,

К­­­­­­онцертный баннер Раабе, очень стильный.

Со  ссылочкой  на  скромный мой подкаст.

 

Она известная в столице журналистка,

Плюс аферистка, плюс авантюристка,

Гораздая  знакомства разводить

С поп-идолами русского розлива.

 

В ее конклаве моложавый Саша Маршалл.

Они на ты. Как будто спали вместе.

Не спят! Ей, богу. Лишь невинно квасят.

 

На дружеской ноге (и только!) с Стасом Пьехой.

Последний любит    с Никою, пощелкать,

Меж пением под «фанеру»,   клювом,

О девках, деньгах, моде, порш-каенах,

Да горемычной жизни,

Наследника поющего семейства.

 

Из Крокус Сити Холла, позвонили,

Да электронной почтой сообщили,

Что скромные мои заслуги заценили,

Пожаловать к седьмому попросили.

И мы аккредитованные были,

И в ложе прессы нас определили.

 

О, Крокус Сити Холл!

Каким высоким слогом я б смог определить твоё величье?

Как Гоголем воспетый Рим, хотел бы,

Зачесть твои заслуги пред Искусством!

Ни ямбом, ни хореем и не хайку, не воспою, не хватит сил, таланту!

Я не Гомер, не Шиллер, не Петрарка!

Не Пушкин, не Некрасов и не Фет!

Прости же, Крокус, ограничусь — белым стихом,

С художественной ценностью плюгавой.

Плохой пародиею!  Скверною подделкой!

 

Я был в концертных залах за границей.

И дивный саунд услаждал мой слух медвежий.

На «Океане Эльзы» был в Ижевске.

На «Статус Кво» в Казани пребывал.

Провинциальный  воздух претит нежным звукам,

Здесь нет Карнеги Холлов, нет Большого,

В Москву, в Москву, в Москву – там только можно,

Со сцены услыхать, хотя б хай фай.

 

 

Ты — дивный вид, хай-течное строение,

Простор, стекло, металл – космический предел,

Гигантский зал на тысяч семь персон.

Какая публика! Устинова Татьяна,

Со мной сидела рядом, ослепляла,

Зеркальными смешинками пайеток,

Своих соседей серых, и в джинсу одетых,

Как призрак  Уитни Хьюстон.

 

Я ждал…когда начнется действо,

И СМС-ки рассылал знакомым,

Что, мол, сижу и счастлив беспредельно,

Порадуйтесь  моей слепой удаче.

А что в ответ, вы спросите, конечно?

«Ублюдок», «Гад», «Завидую», «Подонок»!

«Счастливчик»! «Сука»! «Ненавижу»!

«Пидор»!

 

Концерт начался несколько попозже,

Но не с немецкой стороны дул ветер опозданий,

Педанты немцы начали б во время,

Во время — зал был пуст наполовину…

 

Народ тянулся и тянулся из буфету,

Макс песню спел, вторую, начал третью,

Зал заполнялся, но не торопливо,

Не полностью.

Ведь пел не Стас Михайлов.

 

Народ тепло встречал Паласт Оркестр,

Рукоплесканьям не было конца,

Кричали: «Браво»! «Бис»! «Ништяк»!

И песню про свинью просили.

 

Но про свинью, которой не звонят,

Макс петь не стал, наверное — достало,

Зато пропел романс на русском славно

И объявил «Antrakt».

Концерт Макса Раабе В Москве.

 

Исторья с опозданием повторилась.

И вновь тянулись из буфета люди,

До середины

Следущего акта.

 

Макс был изящен, тонок не телесно,

Хотя телесно он и тонок и изящен,

А голос, словно пение Феникса,

Что песней возрождал былые времена:

Когда готовилась Европа к войнам,

Когда готовилися люди к смерти,

Но танцевали танго и фокстроты,

Чума  – ах, « Dream A Little Dream»!

 

После войны ужасной и кровавой,

Мы стали ненавидеть всех арийцев,

Был запрещен для постановок Вагнер,

Адольфа вдохновитель и пиит.

 

Однако Дитрих, как-то извинилась,

За немцев всех, за злодеянья «наци»,

Перед народом русским,

В покаяньи томном.

И высморкавшись в занавес изящно,

Она впервые спела по-немецки,

На языке,  который,  между прочим,

Весь мир терпеть не может до сих пор.

 

Я думаю, что Раабе, между делом,

Проделывает те же трюки,

И путешествуя по миру, развлекая,

Прощенья просит,

За проделки фрицев.

 

Со мною также в зале были немцы,

Что жаловались на прохладу Холла,

И слушали кумира миллионов,

И кутались в кофтенки, «Кальтен, кальтен»!

Кричали «Браво, Макс»!

Но по-немецки.

Подумал я, что так же в сорок первом,

В том самом месте, где я слушал Рабе,

Их дедушки стояли­ под Москвою,

И мерзли, шли в атаку, снова мерзли.

 

 

Но не сержусь я на народ германский,

Возможно – это и заслуга Макса,

Хочу я выучить  теперь немецкий,

Язык Раабе, Шиллера и Гёте.

«Их либе дих», а не «Ай лав » и «Ти ямо»

Влюбленной девочке шептать, грассируя лукаво.

 

«Ауффидерзейн» поют артисты на прощание.

Но наш народ не отпускает их со сцены,

Ревущий зал, цветы, браслеты даже,

Летят в Паласт Оркестр из зала Крокус Сити.

 

Но гаснет свет, и праздник убегает,

А Раабе завтра уезжает в Вену…

Спускаемся всем залом мы в метро…

Без четверти двенадцать…

Что ж мы видим?

 

На лицах москвичей, дотоле постных,

Вдруг появляются детали просветленья,

Они все вместе и в хорошем настроении,

Разъедутся по разным направленьям.

 

Ах, если б кто-нибудь из нашего начальства,

Покаяться взялся   за злодеянья,

Свершенные не пришлым татем, не Мамаем,

А Ильичом, Виссарионычем и Берьей!

Но не в чести у русских покаянья,

И потому Господь нас ненавидит…

Лица москвичей и гостей столицы в метро тем вечером, и, правда были светлы и невозмутимы. Как там у Паланика? «Безмятежны, как у коров в Индии».

(июнь 2012, Москва, Крылатское — Ижевск, Соловьевская дача).

Dr.Gregory (Крокус Сити Холл).




КОГДА СВЯТЫЕ МАРШИРУЮТ И МУЗЫ ПЛАЧУТ ПОД РУЖЬЕМ…

 

 To Laura Vorontsoff... with tenderness...

Марлен и АдольфС праздником!

Где-то перед Новым 2012 годом в джаз-клубе «12 вольт» я проводил музыкальный семинар. Рассказывал о Максе Раабе, современном немецком исполнителе.

Многие из вас, кто не был на этом мероприятии, попросили рассказать об этом артисте на страницах моего журнала. Я пообещал, но выполнить вашу просьбу смог только сегодня – цейтнот (нем.), мать его! Предлагаю вам радиоверсию  своего выступления. В программе, которую я озаглавил «Культурнахт»,  много дивной музыки и болтовни, не только о музыке. Немного о политике, немного о немецком языке и и совсем недавней истории. Буду признателен, если вы,  прослушав, поделитесь со мной своими ощущениями, впечатлениями, и, благожелательной, конечно же, критикой. И самое главное, надеюсь, что те, кто  не знаком еще с непревзойденным Максом,  полюбят его, также, как я.

Макс Раабе

 




Кто боится Макса Раабе?

Max-RaabeКак надоело все,  связанное с политикой. Выборы, партии, депутаты… Я сам вызвался провести вечер, посвященный Максу Раабе в клубе «12 вольт». Легковесный и изящный немецкий музыкальный эксцентрик, что возродил к жизни музыку 20-30-40 годов прошлого века. Причем возродил один к одному. Стиль берлинского кабаре. Захотелось поговорить о попсе, что заполнила пустоту между двумя великими и ужасными войнами двадцатого столетия. Чем больше я углублялся в исследование, тем более убеждался в том, что такая, казалась бы нейтральная вещь, как поп-музыка еще как политизирована, и как всякое явление любой культуры может быть инструментом манипуляции  в руках таких малоприятных особей, как Гитлер, Сталин и Муссолини. Клуб «12 вольт». Завтра. В семь пополудни!

max_raabe




ТВАРЬ ПРОДАЖНАЯ.

Продажная – от древнейшего слогана «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст».

ПротивогазСегодня вечером я иду в джазовый клуб, где собираются такие же продажные и еще продажнее. Возраст от 18 и выше. Чаще – выше. Мы — великовозрастные изменники Родины. Оттого, что не слушаем серебряные форшлаги «золотого» Николая Говняского, хор Кукоцкого и группу «Завод».

Я многих своих знакомых зазывал на джазовые слушания. Глашатай, б…..! Приходили. Слушали. Глазки закатывали так, что зрительный нерв, что с той стороны к глазу прикреплен, видать было. Говорили: да-да-да! И… не приходили больше. Или просили позвонить накануне. Напомнить. Дела-а! Я не звонил. Если человеку нужна напоминалка, значит, он не очень-то замотивирован. Я не напоминалка. Я даже не нанималка, в смысле – не нанимался. Я так же четко, как день потери девственности, помню, что дважды в месяц, в семь ноль-ноль пополудни я прихожу в странную контору с аккумуляторным именем, аккумуляторным духом и аккумуляторным запахом — «12 вольт».

Пропускаю глоточек-другой preventing medication в виде «Беллза» с шоколадкой, но вовсе не для того, чтобы запьянеть, или, не дай бог, напиться. Да вы пьяным-то меня никогда и не видывали. Премедикация нужна для плавного перехода из мира попсы в непредсказуемый и, оттого, интересный мир импровизации. Слово «попса» я употребил здесь в широком смысле. В смысле, что в обыденной жизни кругом  Димы Биланы. Да, нет, хорошие, в-общем, ребята, но, какие-то, уж, очень очевидные, что ли…  А тут, тебе – джаз. Не «живой», конечно, но зато – лучшие его представители, так скаать.

Читать далее…




ПАМЯТИ АВТОРИТЕТА.

Бинг Кросби- Вадим Козин
У них — Бинг Кросби, у нас — Вадим Козин, у них — «Fly, robin, fly”, у нас — «Малиновки заслышав голосок»…, у них — Элла Фитцджеральд, у нас — Лидия Клемент. Но такого…такого, как «Chairman of the Board» — «Пахан», он же — Френсис Альберт Синатра, он же — «The Voice”, он же — «Ol’ Blue Eyes”, он же — просто «Frankie” у нас никогда не было.
Лидия Клемент-Элла Фитцджеральд
Скажете Магомаев? Да, Муслим — хорошо, очень хорошо, выдающиеся вокальные данные. Яркая восточная внешность. Наш советский Марио Ланца! У Френки ничего подобного! Чем он брал американцев, веренее — американок, целых пять десятилетий? Ни выдающегося голоса, ни демонической внешности… Отчего же Марлен Дитрих называла его «роллс-ройсом» среди мужчин. В чем дело?
Муслим Магомаев и Марио Ланца

Читать далее…




Ностальгия (пост посвященный одному комменту).

Привет! Я писал уже, что не живу в прошлом, и полностью согласен с Апдайком, сказавшим, что ностальгия — тоска по счастью, которого не было. Но вчера, на одну мою недавнюю статью, я получил комментарий, прочитав который внимательно, всплакнул. Неужели счастье было?  Комментарий объемный, лишний раз доказывающий, что краткость — не всегда родная сестра таланта, а лишь двоюродная или даже троюродная. Этот трогательный комментарий написал человек, которого я часто вижу в эфире ТВЦ, но живьем не видел, как минимум более двух десятков лет. На ТВ у него свое небольшое медицинское шоу, но очень изысканное. Его приятно смотреть по утрам. Зовут этого, безусловно,  милого и талантливого человека Мансур Гилязитдинов. Он врач. Учился чуть младше меня. Все. Больше не буду ничего писать. Прочитайте комментарий, он все сам скажет за себя. Еще раз спасибо, Мансур. Тронул старичка!




    Подписка
    Цитаты
    «Развестись – все равно, что быть сбитой грузовиком; если тебе удается выжить, ты уже внимательнее смотришь по сторонам».
    Джин Керр
    Реклама