Тег "чиновники"

На что рассердился Вакузе?

Ижевск терпит бедствие. Сотни тысяч мертвых  тел в прибрежной полосе.

Ежедневные сводки со дна Мексиканского залива стали обнадеживающими. Остается порадоваться за жителей прибрежных районов и богатейший животный мир Америки, который вскоре избавится от влияния жуткой экологической катастрофы. Это у них там.

А у нас? У Владимира Владимировича Путина, после посещения русского северо-запада, встали от ужаса волосы на голове. По поводу экологической обстановки в Мурманской области премьер высказался очень даже определенно: бардак! Так он везде. Уверяю вас, вся территория нашей Необъятной – зона экологического бедствия. Понятно, что правители наши не способны заниматься всем одновременно. И если мы не поможем им «снизу», то скоро вместе с ними погибнем под грузом собственного безразличия.

Русские говорят: «Своя рубашка ближе к телу». Мне, правда, очень жаль, что нефть так отравила побережье Штатов. Но у меня под боком, свой рукотворный «мексиканский залив» — это мой любимый ижевский пруд. На берегу его я практически родился, вырос и живу. Он очень красивый, и нравится не только ижевчанам, но и гостям «вечнозеленопомидорной» столицы (так мы, любя, называем Ижевск). То есть, можно сказать, что пруд является главной достопримечательностью города. Без него – он ничто.

Пруд огромный и очень старый, но еще лет двадцать-двадцать пять назад вы вполне могли нырять в его прозрачные воды и без маски видеть на расстоянии нескольких метров обитателей – рыб и водоросли. Затем вода в нем стала мутнеть, зеленеть. В жаркое время года его поверхность напоминает шпинатный суп со сливками. И жуткий запах гниения, особенно в пределах города. Нет, в моем детстве он тоже «цвел», но это было обычное, так сказать, физиологическое цветение, в течение одной недели, миллионов колоний водорослей – нормальных обитателей любого водоема.

ижевский пруд

Читать далее…




«Полузакрытое» письмо Путину.

Путин в медвежьей шкуреМногоуважаемый Владимир Владимирович!

Мы не любим власть, мы над нею смеемся, мы ее критикуем, мы над ней издеваемся – это нормально. Мы так поступаем не потому, что мы вредные, и вечно чем-то недовольные, а потому, что нам обязательно хочется найти кого-нибудь, кто виноват в том, что нам плохо.

Я тоже не люблю власть, тоже над ней иронизирую, все мне не так, да не эдак. Но сегодня…сегодня мне стало Вас жалко. Нет, честно, я пару часов назад видел ваше выступленье по телевизору, и даже заплакал. Сидел на кухне, суп ел гороховый, из пакетика, так слезы прямо в тарелку капали, суп получился пересоленый. При том, что человек я не очень сентиментальный. Вы отчитывались перед думскими боярами. Ну, отвечали на вопросы, заготовленные загодя. Стандартные вопросы – стандартные ответы. Ничего интересного. Если б не одно. Вы же, господин премьер- министр тяжело больны. Я врач, хоть и занимаюсь болезнями нетелесными, все равно, диагноз вам выставил: острое респираторное вирусное заболевание. Вы, «наше все», кашляли, чихали, говорили не своим голосом, осипшим, непутинским. Рыдаю и думаю: «Не его голос! Неужто царя подменили, ироды»!

Когда Вы о преодолении кризиса вещали, еще ничего, я держался, послушал, сколько-чего выделено было на дальнейший подъем и на пенсионеров. Слезы только-только подкатывали…

Но сдержаться я не смог, когда вы о достижениях в социальной сфере рассказывать попытались, об успехах нашего дохлого здравоохранения, о миллиардах, которые на национальный проект выделены, на повышение зарплат моим коллегам, на лекарства. Что же это такое, спросил я себя через душащие меня слезы, если столько бабла вы нам, врачам, с плеча царского,  даруете, чтобы мы, как можно лучше вас лечили, как же мы, сволочи, оправдать не можем возложенную на нас ответственность? Мы вас дорогой В.В. Путин, от элементарного насморка вылечить не в состоянии. Вам бы в постельку, на бюллетень, градусничек под мышку, компрессик на лоб, и вторая леди государства морсику из финской клюквы чтоб принесла. Есть у вас дома, я чаю, пакетик с клюквой мороженой в морозильничке? А вы с такой интоксикацией вирусной, и на работу. Боитесь уволят, что ли? Да не посмеют! Вы бы поберегли себя, сейчас стране без вас – никак! А депутаты, депутаты-то! Нет, чтобы пожалеть Вас, ехидничают сидят, один зевал даже. Видят зайцы-засранцы: старому льву совсем плохо, обнаглели, рожи всякие корчат, бояться перестали, причем на всех уровнях. И Минсоцразвития – тоже хорош! Больного премьера на всю страну слабым выставил и о своих достиженьях высказываться велит! Вы для меня, Владимир Владимирович, раньше всегда средоточением здоровья были, спортом увлекаетесь, хмельного в рот не берете, не курите.

Не верьте, не верьте им, Владимир Владимирович. Все они Вам врут! Нету у нас никакого здравоохранения – одна рухлядь и дымящиеся руины от него остались. Один-два врача вменяемые в городе, да и те — горькие пьяницы поликлинические. Все прочие в теплые страны улетели, как птички перелетные, стыдно им стало во всем этом участвовать. Я вот тоже думаю, глядя на все это, что лучше, может мне тоже пить начать, или в Ирландию махнуть, волонтером, за умирающими ухаживать?  Звали меня знакомые. Правда – вот уж несколько лет таким тяни-толкаем себя и ощущаю.

Не давайте, дорогой Путин, им больше денег на здравоохранение. Все спустят, или разворуют. Пустите-ка эти средства на нанотехнологию какую-нибудь, или, правда, давайте долину силиконовую, под златоглавой, забабахаем. У нас это в традиции – народ от голода подыхает на Украине, а мы ракеточку, на последние, из заначки страшной, с собачками учеными,  на орбиту выводим.

А домой когда вернетесь, лягте, и аспиринчику байеровского выпейте, всякие модные терафлю и упсарины не используйте. Эти штуки заморские, дорогущие, только бедным старухам врачи, что с аптекарем в сговоре, от простуды выписывают. Укутайтесь потеплее, чайку травяного с липовым цветом заварите. Даст бог, и снова вы здоровенький будете, на радость нам, на страх врагам. Да прикажите, чтоб митрополит молитовку за Вас заздравную отслужил, лишнее не будет. А как восстановитесь, так сразу же разгоните всю эту холобуду негодную, что от простуды вас не уберегли и в низком свете перед камерами позировать принудили!

Поправляйтесь. С преогромным уважением и слезами в сердце доктор Ivan Zhukoff (для конспирации).




Любовь, попкорности раба…

Крестовый поход за нравственность.

Кадр из фильма "Ромео и Джульетта".Не помню точно, но, по-моему, пацаны из класса в тот день взяли меня на «слабо». С рождения,  мамки-папки-бабки-дедки-няньки  уделяли особое внимание моему кормлению, тут еще попал в волну акселерации —  на физкультуре я стоял первым. Вымахал, и в свои тринадцать, вполне мог сойти за шестнадцатилетнего. Физик, который меня почему-то не любил, называл «коломенской верстой» и ставил трояки. Предатель-голос, он выдавал меня. Еще не окончательно мутировавший, то писклявый, то хрипловатый, свинячий такой. Ни лидером, ни, как говорят нынче «ботаном», я не был, а сами знаете, в том возрасте уже хочется чем-то выпендриться. Я и поспорил со Славкой, что меня в кино пропустят. Славка ростом был очень маленький,  хулиганистый, вечно у меня списывал, двоечник. Теперь он попом в Сарапуле работает. Добывает хлеб в поте лица своего.

В те времена, разрешите напомнить, все кино делилось на детское, взрослое и очень взрослое. На детское пускали за 10 копеек. На взрослое – за 25, на афишах написано было, так филигранненько : кроме специально детских сеансов. Это ж надо, обротик такой кинобюрократический сочинить! Фильмы до 16 лет (50 коп.) были пределом мечтаний. Советские психологи и педагоги полагали, видимо, что именно в шестнадцать, не раньше и не позже, дитя совершает символическое грехопадение, и навсегда изгоняется из Эдема целомудрия. После шестнадцати дозволялась тяжелая индустриально-сельскохозяйственная киноэротика отечественного производства (ну, дети откуда-то же берутся?), и легкая, но сильно кастрированная цензорами, импортного разлива.  Несколько особнячком стояло(!) кино дружественной нам прежде Индии.  Индусам, как известно, даже целоваться на экране не разрешалось, и сексуально напряженные моменты в их фильмах разрешались, как правило, ниоткуда взявшейся громкой музыкой и мяукающими песнопеньями и совсем неэротическими танцами в садах с пышной тропической растительностью. Отчего страна — цитадель кама-сутры, так щепетильна и лицемерна в вопросах кинолюбви, мне не ясно до сих пор.

Показной аскетизм  власть предержащих, денно и нощно заботившихся о соблюдении морального кодекса строителей коммунизма, компенсировался тем, что старшие ребята, на вечерних дворовых посиделках, рассказывали в вольной манере младшему поколению содержание столь редких тогда европейских и американских лент, делая особый акцент на злачных эпизодах, кое-что, приврав.  Это было частью полового воспитания.   Именно на улице мы получали инфу об интимном мире взрослых, причем в дюже циничной и вульгарной форме. А преисполненный нежнейшего, хоть и убийственного романтизма  «Ромео и Джульетта» Франко Дзефирелли, который только и смотреть-то в 12-13, был в значительной степени выхолощен руками-ножницами кинобенкендорфов и подавался с подливкой «дети до 16 лет не допускаются». Пожалуйте к столу, ребятки. Одни объедки! Чудная была страна.  Шекспир — только после 16-ти. Он же ср-шенно подростковый писатель!

Потеря девственности… Дубль первый!

После уроков я, Славик, и еще несколько ребят выдвинулись в направлении кинотеатра «Спутник», для проведения операции по моему внедрению на киносеанс с очень взрослым фильмом. Я остерегался, что Славка сотоварищи освищут  и ославят на весь мир, если меня тормознет  билетер. Подходим к кассе, стараюсь «басить». Так. Билет куплен. Начало сеанса через 20 минут – это ж  целая вечность. Парни все время меня подзуживают. Я еще больше нервничаю. «Ладно, не ссы»! — говорят.

Господа, барабанную дробь, пожалуйста! Я иду на взрослое кино! Блин, контролерша, отрывая билет, даже не смотрит на меня, ей наплевать на мою нравственность, мне на свою — тем более. Прохожу в фойе-йе-йе-йе-йес-с-с-с! Оборачиваюсь. Завистливые физиономии одноклассников остаются позади. Мелкие свиньи! Шайка салаг! Они  не радуются моему достижению, угрюмо переминаясь с ноги на ногу. А еще минуту назад были «могучей кучкой».

Хожу среди взрослых людей, рассматриваю фотки актеров советского кино, даже не иду в буфет: что я, маменькин сыночек, что ли, пироженки-мороженки, петушки на палочке? Звонок. Второй. Третий. Я в зале. На дневном сеансе народу немного. Фильм про Франсиско Гойю. Маловато, видимо, почитателей  у испанского художника в провинциальном городе Воткинске. Фильм, как сейчас помню, назывался «Обнаженная маха». Кто такая «маха», было не важно.  Но слово «обнаженная» действует  в 13 лет на великого мастурбатора завораживающе-гипнотически-возбуждающе, как слово «бентли», на  пятидесятилетнего.

Вначале крутили киножурнал «Новости дня».  Мне больше нравился «Фитиль», он был цветной. Я с нетерпением ждал, когда же черно-белый Брежнев перестанет смачно, чуть ли в засос,   целоваться с таким же черно-белым Чаушеской.   Хотелось  настоящей любви!  Неоднополой!   И без обезьянок, собачек,  Айболитов и генсеков.   И вот он,  священный миг настал!

Из кинотеатра я вывалился совершенно охреневший от увиденного. Было ощущение,  будто девственность моя утеряна окончательно. Все, милый, ты мужчиной стал.  Удивительно, но «группа поддержки» караулила меня тут же, в скверике у кинотеатра, лижущей мороженое.  «Ну, чо»?- спросили они недоверчиво-завистливо все почти хором. Меня ж понесло, как Остапа…

После этого мои визиты на взрослые фильмы стали регулярными, я стал не последним парнем в сверстничьей среде.

Кадр из фильма "Обнаженная маха"

Читать далее…




Сталин, фарисеи и книжники.

Пару недель назад позвонила ведущая довольно популярного на местном телевидении шоу. Пишуще-интервьюирующую  братию недолюбливаю, для нее (Ларисы) делаю исключение. Профессионалу  можно даже простить, что он – журналист. Перед Днем Победы кремлевские выдумщики решили «эксгумировать» останки «отца народов» и под их смрад устроить общественно-политическую дискуссию на тему: Who are You, mr.Stalin? Местные мудрецы тоже решили не отставать и обязали все региональные СМИ в этих дебатах поучаствовать. Заказных передач Лариса не любит, считая их заказным убийством себя, как художника.

На передачу решено было пригласить меня и православного батюшку. Что ее заставило натравить на меня робота, до сих пор ума не приложу?

Про Сталина меня еще никто и никогда не спрашивал. С живыми попами «при исполнении»  я тоже никогда не общался. Антипатичны  мне торговцы опиумом. Причем давно.

В возрасте полутора лет меня решила окрестить  нянька. Тайно. Чтоб не знали родители. Мама и папа были членами КПСС. В ту пору связь партийцев и служителей культа не приветствовалась. Нянюшка притащила меня в храм божий, даже заплатила свои кровные.

Когда меня поднесли к попу, я вцепился своей ручонкою в его патлатую бороду. Как пушкинский Руслан в Черномора. Священник растерялся. И он, и нянюшка, и церковные старушки,  суетливо начали разжимать мои пальчики, бренчать, как погремушками, церковными аксессуарами, улюлюкать, отвлекая от поповской бороды.  Никакого эффекта – я надежно фиксировал батюшку, моя ручка, аж, побелела от натуги! Поп скомкал весь ритуал. Последней  его надеждой  на освобождение, было опустить меня поживей в купель. Заорет дитя в водице, ручку-то и ослабит. Опустили. Орал. Но руки не отнял. Так и окрестил он меня, на «коротком поводке». Общим собранием присутствующих было решено захваченную мной прядь отрезать ножницами, что и было немедля предпринято одной из чернавок. Только батюшка освободился из пут, только вырвался наружу общий вздох сожаления, так сразу нежные пальчики неофита разжались, и объемный клок поповской бороды приземлился на старый каменный церковный пол (в кино в этот момент всегда включается сабвуфер). Святой отец  зло посмотрел на меня, на няньку и покинул место сражения проигравшим. Что было у падре в голове – известно лишь Создателю. Допускаю, что вместо молитв – матерщина. Вот какое было крещение.

День записи передачи был хмурый и ветреный. «Путь наш во мраке». Явившись в телестудию ровно в полдень, я обнаружил там  вертящегося пред зеркалом, склонного к полноте, кокетливого попика лет тридцати пяти.

Запеленговав мое присутствие, батюшка, продолжал  расчесывать усики маленькой расчесочкой, но придал лицу своему мармеладное выражение и не изменил ему до конца съемки. Повернувшись, первый подал руку и представился. Отец Димитрий. Он, кажется, сразу просек меня. Оглядев попа, я констатировал, что одет он, как 600 лет назад. Длинная черная ряса, сапоги, вызывающего размера крест на серебряной цепи. Забавно. Прическою  он смахивал больше на Стиви Вандера. Еще бы модные темные очки от «Prada»! Мы расположились за столом в супрематической студии, и, пока техперсонал проводил через наше исподнее микрофоны, химичил со светом, я начал разговор первым. Поведал батюшке и Ларисе о своем увлечении последнего времени — фильмами Би-Би-Си о животных. «И что удивительно, — дополнил я, — когда в чате мы обсуждаем просмотренное, то совсем молодые ребята, пишут по-олбански, что после знакомства с миром природы через объективы британских киношников, они перестали сомневаться в существовании Бога.

— Это почему же? – спросил отец Димитрий.

— Англичане так снимают натуру, что даже злокачественные атеисты начинают понимать, что все сущее создано Неким Разумным Началом, потому, как в природе, ее части и ее твари так ладом взаимодействуют друг с другом…

— Как по-нашему вы сказали: «ладом» — ответствовал батюшка, — только тексты к фильмам уж очень светско-научные, нет ни одного упоминания о Создателе.

— Он подразумевается. Мне кажется, что люди, которые снимают эти фильмы — святые, они делают для воспевания Господа не меньше, а может даже больше некоторых…

Читать далее…




Прокурор мне дело шил…(2).

Следак, оказывается, уже снял показания у журналиста-Славика, у главного редактора и те оба, в унисон, заявили, что за все, что в этой статье говорится, несу ответственность я.

Я был возмущен. Стал задыхаться от возмущения. Да я даже разрешения на публикацию-то не давал, статью в глаза не видывал! Вижу, нервозность моя Иванова «заводит». Активировался он весь. Щечки порозовели. Протягивает он мне копию статьи газетной. Время дает на ее чтение и переосмысление. Читаю. И больше еще завожусь. Слова мои подаются в самом наизвращеннейшем таком виде, а ту часть, которая про покаяние ее вообще нет. Хотите почитать? Пожалуйста. Я один экземплярчик себе на добрую память оставил.

рыбаки на пруду

Читать далее…




АНТИСЕМЬЯ 1.

Название  и содержание статьи не имеет никакого отношения к антисемитизму(прим.ред.).

Воскрешение классика.

В связи с кризисом, народ, кое-что в экономике понимающий, с чердаков, из подвалов и сундуков начал изымать пыльные, связанные бечевкой, тома Маркса. Я в экономике смыслю мало, по другой я части.

А тут и конференция подоспела, то ли году семьи посвященная, то ли году ребенка, то ли году молодежи – не суть. Организатор этого общероссийского сборища психологов, социологов и педагогов, приятная такая дама, предложила мне  поучаствовать. «Я не модный, я не тусуюсь», — говорю. А она мне: «Не волнуйтесь, заплатим, мол. Можем талонами на бензин(!), посодействуем в продлении лицензии без экзамена». «Ну, это все меняет, — отвечаю, — а зачем я вам там нужен, вы же меня экстремистом от психологии считаете»? Дама снова в трубочку щебечет: «Вот и хорошо, мероприятие-то пресное, формальное и скучнейшее. Будете изюминкой, протестантского шарма ему придадите». Изюминкой? Хорошо. Хоть целым мешком урюка! А что протестантизма касаемо, то вспомнилось, как на меня рассердился пациент-католик. Так и сказал: «Вы, доктор, хуже протестанта». А что может быть еще хуже протестанта для носителя истинной веры? «Атеист!»- отвечает.

Дал согласие на выступление. Решил почитать что-нибудь каноническое. В голову пришел Энгельс. Вспомнил, как на первом курсе мединститута срезался на его фундаментальном труде: «Происхождение семьи, частной собственности и государства». С отвращением перетряхнул затхлые книжные закрома. Ненавижу запах старых книг. Нашел маленькую не зачитанную брошюрку с гипсовым барельефом Фридриха по фисташковому полю. От корки до корки проглотил за час. То, что в семнадцать казалось не систематизированным бредом, в сорок девять выглядит неглупым, изящным и, даже, где-то остроумным. «Хорошо пишет мужик!» — сказал я сам себе и рассмеялся. Моя подружка, учась в свердловском торговом институте, на лекциях, вместо того, чтоб их фиксировать, читала «На западном фронте без перемен» Эриха Марии Ремарка. Одногруппница ее, девушка модная, но без фантазии (слова «гламурная» тогда еще не было), попросила книжечку почитать до завтра. Та дала. Утром подружка, не выспавшаяся, с личиком несвежим, роман возвращает со словами: «Всю ночь читала, плакала. Хорошо баба пишет»! Видите, даже бесхитростный народ тянется к прекрасному.

Энгельс дядька был умный. Как мило он объясняет, отчего мы упорядочили свой секс, упразднив инцест, объединяясь в группки с сакральным именем «семья». Совокупляясь, как попало, людишки со временем убедились, что так не надо. Близкородственный секс ведет к вырождению. Это и генетика уж после подтвердила. Для урегулирования юридической неразберихи, кому и как делить стада коз, ввели, было и матриархат, чтоб прослеживать права наследования по женской линии, но слабый пол оказался к руководящей роли в обществе не готов, как, впрочем, и сейчас. Интересны выводы классика о семье: семьи никогда не было, нет, и не будет, как института добровольного и равноправного объединения людей. Моногамность не самоценна. Семья – это системное требование. Сколько вас, мама-папа-детеныш? Трое, как один. Вы более управляемы. Чем больше семья – тем лучше. Народ сгруппирован и классифицирован, послушание выше. В этом основная роль семьи, по Энгельсу. В этом суть и современных государственных гала-шоу по повышению рождаемости. Это истинное предназначение демографической политики. Родине нужны наше послушание, и солдаты, которые это послушание контролируют. Оставим же покоиться с миром дедушку Фридриха и отправимся на конференцию.

портрт Фридриха Энгельса

Читать далее…




    Подписка
    Цитаты
    «Кто хочет разбогатеть в течение дня, будет повешен в течение года».
    Леонардо да Винчи
    Реклама