НЕ ОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО ТИМОФЕЮ КУЛЯБИНУ.

 

Здравствуйте, глубокоуважаемый Тимофей Александрович.

Мы не представлены друг другу.  Оно и к лучшему. Пишу вам не как завсегдатай, а как  бывалый  жерновов системы. Если позволите, хотел бы поделиться  соображениями по поводу обвинений в ваш адрес. Вы оскорбили, как сообщается, чувства людей, плотно сидящих на «опиуме для народа». Надеюсь, что вас поддержит Госнаркоконтроль.

Закидывают ли вас тухлыми яйцами, подписывают ли петиции в вашу поддержку – всё  это  лики одной и той же дебелой толпы. Не верьте их «осаннам». Народ не упустит случая  поучаствовать в охоте на ведьм, в резонансном распятии, в сортирном мочилове. Это та самая толпа, которой, согласно классику, все равно, за чем следовать – за похоронной ли процессией, за военным ли оркестром. Не полагайтесь ни на врагов, ни на доброжелателей. Все сволочи!

Читать далее…




МАСТЕР И ДЕВСТВЕННИЦА.

 

Не  относитесь к сериалам свысока, как к чему-то недостойному. Главное — найти достойный сериал. Как обыкновенное мыло эволюционировало от щелока до шампуня и геля для душа, так и «мыло»  стало частью современной культуры быта. Не слышавший ничего об «Американской истории ужасов» должен страдать комплексом неполноценности. Подсадите ж его на теледейство, с бессмертной, как Кощей,  Джессикой Ланж, потом злорадствуйте, что он, как наркуша, не может соскочить с него. Что у вас может быть общего  с собеседником (попутчиком, сотрудником, сожителем),  не видевшим ни серии «Больницы Никербокер» с брутальным Клайвом Оуэном? Ответ – «ничего»! Он уволен!

Большое кино (в самом широком смысле), надо полагать, умерло, как некогда Великий Немой. Не оплакивайте его, оно и так долго продержалось после рождения телевидения. Сериалы, помимо развлекательно-познавательной,  в новом мире играют также коммуникативную роль, заменяя религии, разновидности богов, политические пристрастия и модные бренды.

Читать далее…




I HAVE A DREAM…

                                                                        

К старости обуяло меня нездоровое влеченье — тяга к перемене мест и поиск применения  останков заурядных и немногочисленных талантов  на ближних и дальних к себе подступах. Зовут эту напасть дромоманией,  одержимостью бродяжничеством. Не следует путать её с перидромофилией – коллекционированием железнодорожных билетов.

Вагон, по сути, ночлежка на колесах, с двумя общими  туалетами на 38 человек, включая вагоновожатых. Хорошо еще, что полочка отведена персональная, и не с кем делить ее не надо.

Каждый раз, заходя с билетиком  в  купе,  соразмерному масштабу моей личности, становится любопытно. Кого Провидение пошлет мне в попутчики? Провидение не собутыльник, но меня уважает. Народ подкидывает неординарный, говорливый  и теплый.

Сегодняшний попутчик – Леня.  Без пяти минут инкассатор-расстрига. Ладно  сложен для пятидесяти трех, ни пивного тебе, живота, ни потухшего взгляда. Напротив, возбужден и распален. По-своему красив. Успел нализаться  гремучим задолго до посадки в стольной. Впервые я  нос-к-носу с живым инкассатором.  С ним не скушно. У нас — масса общего. Леонид всю жизнь охраняет чужое богатство. Как и я.  Мы с Лёней — идиоты! Если б это хоть кем-то ценилось!

Рис.Евгения Мерзлякова

Читать далее…




ВСЁ В ТВОИХ РУКАХ…

 

 

Веня слыл за паренька «с имением». Имел сызмальства, кого ни попадя. Пастуша  отроком, дебют амурный пережил с представителем  иного биовида. К чему писюн мозолить на перегонки с пацанами в подзаборных лопухах — деревянная скотинка под боком.  Не дама, конечно, но тоже тепленькое, живое, трепещет. Овцекозая  паства в соитии не испытывала  стыда иль наслаждения. Тупо-обреченно сносила подростковую похоть. Козочки пытались что-то там жевать, чтоб зря не тратить время. Веню это ничуть не смущало.

Разведенки, вдовушки, солдатки, и прочие одиноко влачащие,  не сразу, но заметили недюжинную анатомию и альковную искушенность паренька. В этом смысле мальчишка заявил себя гораздо выше среднего.  Зазывали «в баньку» и «на рюмочку». Вениамин не отказывал никому. Даже деревенскую горбунью Харитину, не чаявшую женского счастья, лишил девственности, обесчестил, сделав несколько раз так приятно,  что от  визга безнадежной калеки завелись все собаки окрест. Но самое удивительное – обрюхатил, одарив бедолагу блаженством  материнства на пятом десятке!  Горб несчастной — следствие перенесенного туберкулеза — был огромен. Самое смелое воображение не могло б построить  мизансцены экзотической страсти меж  горбуньей и юным любовником. Издалека Харитина напоминала подбитого черного пеликана.  Народная мудрость гласит – подержаться за чужой горб – залог благосклонности удачи. Венчик, единожды вступив в глубокий контакт с уродиной, и еще глубже запав ей в душу, обзавелся энергией фортуны на всю оставшуюся жизнь.

Худ. - Евгений Мерзляков.

Читать далее…




ТАКСИДЕРЬМИЯ.

 

На перроне женщина. Красивая. Странно, но провожает она не кого-то, а меня. Этого просто не может быть. Такая она красивая. Люди на перроне заячьи косятся. Переживают, что такая хорошенькая и провожает такого лысого, потасканного и побитого жизнью. Такого здоровенного и несуразного в смешных  штанах-хулиганах, карманов на которых больше, чем у всех сумчатых Австралии и Тасмании, вместе взятых. Чем крепче она обнимает меня, тем  более ропщет перронная публика. Невообразимо! Как можно, чтоб такая ладненькая в модной дорогой дубленочке и настоящих ковбойских сапожках обнимала такого старого, бомжевидного в дурацких кроссовках из «спортмастера» и древнем, как Урарту пуховике, заказанном на «амазоне» в 2008-м? Да, господа хорошие, я – окаменелость. Видимо оная интересует  не только археологов.

Проводница-вертухай протокольно командует свистать всех наверх —  посторонние должны выйти из вагона на перрон, а все лишние на перроне обязаны заполнить собой вагон, согласно купленных билетов. Сколько можно прощаться, растирая сопли? О-отдать швартовы! Поезд отправляя-а-ается.

Последний поцелуй  – и меж нами, на морозе, повисает карамельная паутинка слюны. Будь я романтиком или пошляком, то сравнил бы паутинку со стальным тросом. И мне и ей становится смешно: чья это слюна?  Её, моя, или общая? Обычно  в последние секунды расставания, в прощальном поцелуе, я демонстративно свожу глаза к переносице, чтобы уменьшить тревогу. Выглядит дебильно. Каждый раз она отталкивает меня, даёт подзатыльник, или тормошит «ежик» на лысине, смеётся, обзывает  «имбецилом»,  «долбанутым клоуном», а то и просто – «дурачком ненормальным». Моя красавица мне льстит. Я – клинический идиот!

Нынче дурачиться не пришлось. Спасла,  слюнная паутинка…

Читать далее…




ВЕЛИКА РОЗРУХА ВО СРАЦИ…*

 

Здрасьте. Не буду оригинален, коли скажу, что вскоре нас всех ожидает один большой и общий геморрой. Курс рубля, цены на черное золото, санкции-антисанкции, игры о войки на Украине и т.д.. Тем более приятно увидеть было  на главных улицах моего города многочисленные растяжки, посвященные этому задничному, но не будничному страданию. Геморрой не пройдет!  Жопа саран! Не знаю, победим мы его, или нет, но повоевать стоит.

Безусловно, чтоб придать сюжету большего драматизма, я использовал бы обратные цвета, то есть белы буковки по красну полю, как в стародавние времена, когда повсеместно висели кумачовые растяжки с надписями, вроде: «Народ и партия едины», «Верной дорогой идете, товарищи», «XXIV съезду КПСС достойную встречу!»  и проч.

———————————————

* (укр.) — геморрой.




ERASER.

 

Ушел друг. Не собирался уходить. Радовался жизни. Осенью в Москве провели аорто-коронарное шунтирование. Все шло хорошо. Самочувствие отличное. Накануне ухода был на шоу Кена Хенсли из «Uriah Heep» в клубе, обнимался с ним и фотографировался. Боже, думали ль мы с ним тогда, в конце 70-х, пьяные студенты мединститута, мацавшие и лапавшие девочек на дискотеках, и уводившие их в ночь на скрипучие общаговские койки под музыку Юрай Хип, что когда-то будем обниматься со старым-старым Кеном, фоткаться с ним, брать автограф?

Читать далее…




    Подписка
    Цитаты
    «Ирония – последняя стадия разочарования».
    Анатоль Франс
    Реклама