СКРОМНОЕ ОБАЯНИЕ ЧЕРНОБЫЛЯ (18+).

 

Об этом монументе, уж, много говорили и писали. Местные СМИ, по-крайней мере.

Памятник героям-чернобыльцам в г.Ижевске.Чернобыля мне случилось избежать. Не отдался. Чудом. По возрасту я им подходил. Еще как подходил! Всех патриотов призывали на борьбу с плохо изученным тогда злом. Наших ребят, со «скорой»,  военкоматовские забирали, без разговоров. Кого по-партийной разнорядке, кого, по-комсомольской. Я выкрутился, потому, как был не женат. И детьми  не обзавёлся.  Яйца-«пашот», запеченные на радиоактивной сковородочке – отличная закусь под херес, но для оплодотврения не годятся! Не дай бог, произведёшь на свет хуньку-муньку, или тотального не-до-ум-ка.  Отчизне, и ныне, и присно, воинов, да героев, подавай.  Для ведения боевых действий  и ликвидации всяческих  последствий.  Не взяли, как перспективного производителя пушечного мяса. Не оправдал, блять,  ихнего доверия! До сих пор. Теперь, уж, точно не пошлют. Сошлюсь на раннего Альцгеймера. Или припозднившуюся demetia praecox.

В Чернобыль забрили моего институтского однокашника – Серегу Гребнева. Каши, правда, мы с ним не ёдывали, зато водочки поглотили  несметно. После вуза он служил бронхологом.  Там, в Чернобыле,  получил  почти смертельную  передозу. Светился впотьмах. Потом – только фосфоресцировал, как пульт от моего «Филипса».   Да и не мудрено: при тогдашней канители много нашей врачебной братии  полегло.  Серегу в институте недолюбливали. Ворчливого такого,  депрессивного, к тому же язвенника.  Вечно  жрал гастрофарм, как капусту, и альмагель — флаконами… Но не язва подкосила доктора — лучевая болезнь со всеми вытекающими последствиями. Последствия вытекали из Серегиной плоти  долго и мучительно. Почему-то не помер, хотя должен был, по всем врачебным канонам. Просто обязан был подохнуть! Не случилось. Как будто даже выкарабкался. Да осталась тяжеленная депрессия. Вроде и живой, а вроде – и нет. Я его в ЦУМе, как-то выудил. Апатичный такой, абуличненький. Общеповрежденный, одно слово. Депрессию ему я полечил. Дыханием Грофа. Не должно было помочь, но помогло. Повеселел-таки. При встрече теперь обниматься лезет. Приятно, что я тоже приобщился к ликвидации последствий последствий аварии на Чернобыльской АЭС. По рассказам его, власти не очень-то заботились о людях, что  брошены были на форсунку, извергающую невидимую, но дьявольски коварную энергию. Так, всё делается только для блезиру, да пиару. Боссы  не особенно  заморачиваются на гуманистических аспектах бытия. Ну, на линейке городской в почетные пионеры принять – это пжалста, медальку шоколадную, дипломчик  намарковать– извольте. Квартиры не дают, комнатки с подселением – в лучшем случае. Заслужить инвалидность и доказать, что сраный лимфолейкоз, который почти, как близкий родственник, вызван именно проникающей радиацией, не так-то просто. Поди-ка, нарой фактов, что ты подыхаешь именно от ионизирующего излучения. Что тело твое нафаршировано было всякими свободными,  и не очень, радикалами. И именно это радикально нарушило  нормальное его функционирование. Да-с, функционеры и чиновники от минсо и минздра (еще до слияния), так и говорили: «Не видим дискурса, где они,  причинно-следственные связи, указывающие, что ты, смерд,  подыхаешь именно от этого, а не от того, что, просто,  время твое пришло (или ушло?)». Ушлые бюрокраси! Красивые формулировочки  формулировали. Вертели хвостами, и так, и, сяк, словно лемуры.  Иссякал  пыл у борцов за справедливость! Посылали они начальников на хуй и шли себе восвояси. Жили и выживали, кто, как может и как не может. Может, кто и давал взятки, чтоб инвалидность заслуженную получить. Хотя поиметь инвалидность за взятку можно и без посещения радиоактивных курортов. За взятку инвалидность дают и здоровым.   Впрочем, я говорю банальности. Это здоровое человеконенавистничество  вполне  уместно и заурядно  в  нашем скифском царстве-государстве. В обществе даже сложился такой взгляд на героев-чернобыльцев, мем, что будто и не герои они, а сутяжники и кверулянты.

Местные «чернобыльцы» много лет назад скинулись по копеечке и поставили на отшибе обелиск. Ну, чтоб, хоть как-то отметить себя. Что-мол, есть мы, не шухры-мухры. Может, денег не хватило, или скульптор тупейный попался, не знаю, но статуй этот, весьма сомнительных художественных свойств, стоял себе в сторонке и бельма людям не мозолил особенно. В день трагедии оставшиеся в живых торжественно собирались возле истукана и возлагали цветочки в обёртке целлофановой, втихомолку пили водочку и со слезами вспоминали ушедших.

Памятник героям-чернобыльцам в г.Ижевске

Я частенько прогуливал своего песика поодаль от памятника, чтоб не дай бог, кавказец не помочился на святыню. Да это ему и в голову не приходило. Напротив, собака обходила это зловещий пустырь стороной, будто чувствовала, что местечко-то то дьявольское!

Недавно иду я мимо своего домика. Там — малюсенькая березовая аллейка. С лавочками по кругу. Собираются в аллейке в любое время года студентики из монтажного техникума, группками, пивка попить, благо, что киоск рядом, покурить-поматериться-похаркаться, девок помацать. Не брезгуют минипарком  местные бомжи и приравненные к ним представители рабочих профессии. «Жигулевского» заеб-бенил после смены, тут же и отлить можно в кустиках, очень комфортно. Мамы фэзэошного вида с анемичными детками-путинятами в колясочках, вызванными из небытия стимулом материнского капитала, опять же, подымить присаживаются, да хлебнуть теплого «Старого мельника» из горла. Текло пиво, как вода священной Припяти. Шприцы окровавленные, тоже, дворничиха Аниса по утрам собирала мешками.

Центр города. Машин, конечно, многовато, но березки, как могут, стараются поглотить углекислоту и выделить толику кислорода. «Толику», в смысле не Толику, а немножко. Вот народ и тянулся к месту намоленному.

Так вот, иду-гляжу, а работяги во солнечных жилетиках, будто апельсинчики из Марокко,  пилят березки. Господи, думаю, неужто еще одну пиццерию «Еще»! строить будут? С огромной пиццей на фасаде, которая больше смахивает на спрессованную блевотину. Этих пиццерий «Ещё»! в городе нашем – пруд-пруди. Идешь по городу и в глазах рябит от «Ещё»!, «Еще»!, «Ещё»!. Будто и не в городе оружейников живешь, а средь борделей древнего  Назарета! Словно на бабе, какой, шибко требовательной, ненасытной, пристроился.

«Ещё-о-о-о»!

На второй день, гляжу, таджики  территорию узорно мостить плиточкой начали, на третий – камень привезли ох…енный, на четвертый (вы не поверите!) водрузили на него это чернобыльское  истуканище, а, возле – мраморную доску со всякими печальными надписями: что, так, мол, и так…в-общем, вечная, всем нам,  память…

Люди теперь не то что пиво там не пьют, а эту чернобыльскую зону, как мой покойный кабздох, мелкими перебежками, или вообще,  стороной минуют. И не потому, что зима. Что нам, забубенным головушкам, зимой и пивка на свежем воздухе не попить? Да мы в зиме и Наполеона, и Гитлера с земли  согнали! Да мы в Крещение всем городом в прорубь ледяную ныряем, не соблюдая очереди, крестясь и матерясь единовременно! Всем скопом потом по поликлиникам шатаемся с зелеными соплями до земли, требуя заслуженный бюллетень. Что нам пиво?

Страшно теперь тут! Старухи крестятся, ребенки в колясках, кто воем воет, кто в летаргию, впадают. Жуткое, скажу вам, зрелище! Статуй!

У меня вот какое предположенье имеется. В последние месяцы, местная чиновня, как и страна в-целом,  усиленно борется с пьянством и курением в так называемых рекреационных зонах. Может, установка обелиска и есть такой мудрый ход наших чинократов? Чтоб народ не устраивал спонтанных пивнушек и сортиров на улице, установить эдакое, вот, пугало – и не души. Как в Чернобыле! Умно!

Я не противник авангарда и постмодернизма, но обсосанные бомжи и готки-пэтэушницы, что, хоть и холодны, как змеи, но, все ж милее и ближе, чем железный монстр под окнами моего розового девятиэтажного ебоскрёба. Хотя…кладбища в центре города под концерт Маккартни, с первыми лицами в первых же рядах – привыкли же. А Пол-то поди и не подозревал, что поёт на кладбище…

Я не юродствую, хоть и юродивый. Мне, правда,  жаль, тех людей, что пострадали как  от незнания,  так и от расп……йства тогдашних начальников, во главе с Михал Сергеичем. Многие из них больны. Еще больше умерло.

Еще на днях по телику сказали, что памятник перенесли из самых лучших побуждений. Правда,  забыли предупредить об этом тех, кто этот памятник выстрадал и установил. Очень они обиделись. Чернобыльцы. Да им и не привыкать. Перетопчутся! Радиофицированные, но не сахарные.

Что касаемо психологического взгляда на это, с позволения сказать, произведение искусства, то любой памятник, или, обелиск – есмь символ фаллический, как и покойник (покойники). Все его любят, уважают, поклоняются. Виноватыми себя  пред ним чувствуют. За то, что живые. У нашего же – посереди тела имеется овальная дыра, то есть символ связанный исключительно  с ….как бы это поприличней выразиться…м-м-м…с вагиной…, в-общем, с женской анатомией…. Странный микс. Может, это и вызывает оторопь и в обывателе, и во мне?

Каждый день я избегаю этого сооружения, огородами. Как когда-то избежал ликвидации последствий на атомном реакторе. И каждый же день, в обходных огородах, запинаясь о картофельную ботву, я вспоминаю старый, старый анекдот про двух евреев.

Евреев не выпускали за рубеж, помните? Вообще никого не выпускали. Но все, кроме евреев молчали, полагая, что за рубежом нашему человеку делать особенно нечего. Что там живет Кысь, как в романе Татьяны Никитишны. Которая из «Школы злословия». А евреи тогда шумели, что нарушаются их права. И выстраивались в длинные очереди. Как за магазинными пельменями,  из нутрии со свининой, по рупь сорок. Эти два еврея из анекдота  не любили очередей и решили перемахнуть за границу сами, дикарём. Один предлагал идти в обход, чтоб избежать столкновения с нашими доблестными пограничниками, второй – напрямую, внаглую. Спорили они, спорили, так  ни о чем и  не договорились. Тот, кто предлагал идти в обход, так и поступил. И спокойненько добрался до Земли Обетованной. Тот, что пошел напрямую, был задержан. «Стой, кто идет»! Доставлен в комендатуру.

Сидит там чекист и строчит на него ксиву.

— Как фамилия? — Спрашивает у еврея.

— Хаймович…

— Имя-отчество?

— Абгам Моисеевич…

— Год рождения?

— Одна тысяча девятьсот тгидцать седьмой…

— Пол?

— Женский…, — слезливо гундосит Хаймович.

— Как женский? Почему женский? Вы что, товарищ, издеваетесь?!!

Хаймович тяжело вздыхает и тихо всхлипывает:

— Лучше б, я, пи…да, в обход пошёл….

Для полноты восприятия материала поста, чтоб потом не было мучительно больно, после нажатия на ссылку левой кнопкой мышки, рекомендуется максимально увеличить фото сверху (Ctrl+ +)  и прослушать музыкальный фрагмент до конца:  Hayrapetakan Maghtank.

 

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

25 комментариев
  1. Фриц Гешлоссен:

    Пока читал, крутилась в голове фраза героя Шона Коннери «Странный способ почитать мертвых, убивая живых». Не убийство, конечно, но заподлянско-провокационное какое-то уничтожение тусовальной поляны-березняка под эгидой памяти и уважения.

  2. Фриц Гешлоссен:

    Да, уж. Памятник ужасен. Безнадега какая-то. Даже если и уцелел в аду, то это ненадолго, сдует как Булгаковского Варенуху.

    • Когда памятник стоял в сторонке от глаз, он, как бы, даже в контексте был. Еще школьником я был в Саласпилсе, там тоже изваяния весьма драматичные, но на территории музея, рядом с бывшими бараками узников концлагеря все это смотрится весьма синтонно. А тут — рядом с пивнушкой и жилыми домами… Я, вот, не завидую соседям, что каждое утречко, проснувшись,вынуждены это лицезреть. Когда я фоткал монумент, возле стоял пьяный дядька, довольно приличного, я бы даже сказал, интеллигентного вида, явно — чеховский либерал,с седой бородкой и в заячьей обглоданной шапке. Раскачиваясь, он произносил речь, хотя, кроме него и меня вокруг никого близко не было. Видимо, спич полагался незримому художнику, создавшему этого командора. Дядька гундосил: «Вот не признаю, я, блядь, этого нынешнего постискусства. Мне это искусство, блядь, как акуле — грибы сушеные, поперек горла. Вся страна погрязла в бесвкусице и бесссмысленности. Таланты спиваются, посредственности правят бал. Пропадай, моя Россия»!И крестился. Моя попытка интервьюировать его и снять на видео окончилась неудачно. Интеллигент схватил кусок льда и хотел запустить в объектив кэнона. Потом передумал, улыбнулся, и попросил денег на пиво. Я ретировался.

    • Nameless One:

      Симпатичный памятник. Это вы все проэцируете на него безнадёгу и ацкие ужасы, которые в себе признать боитесь. Или, может, вживую он смотрится ещё эффектней, чем на фото.
      Но такой мутант в качестве монумента чернобыльцам… Хотя, может, именно такой и уместнее всего. Как из игры «Сталкер».

  3. Светлана:

    А я этот статуй видела только в окно троллейбуса, когда проезжала мимо. Ну, тогда он еще в кустиках стоял. В первый раз так вообще подумала, что примнилось от усталости. Пугающий статуй и правда. По мне так ничего фаллического, чисто женско-анатомическое. Но я, Гриша, из твоих писаний так и не поняла, куда его перенесли. И что-то ехать специально неохота.
    А нормальные герои всегда идут в обход. Иногда огородами, порой даже норами.

  4. Вероника Плеханова:

    В Москве есть территория напротив Парка Горького, куда свезли все ненужные или странные памятники столицы. Очень много Лениных, Брежневых, советских солдат, концлагерь даже есть… В общем, кладбище памятников.
    Я не против Родена, например — все-таки торжество жизни. И половые признаки не заключены в метафору, все ясно. Главное — есть движение и энергия, как у Мухиной в «Колхознице и рабочем». Но любые бюсты с мраморными глазами или уродства ужасны.
    Османы, например, статуи и портреты считали грехом. Портреты, видимо, тоже — фиксация неподвижности. Вы замираете — вас рисуют. Это как фото лиц в салоне и в репортаже — та же разница. Про кладбище — отдельная тема. С др стороны, если город расширяется — куда его переносить? Нивелировать только. Как у Гарлика — откуда взять свободные земли? Есть два решения — отменить гольф и кладбища ))

  5. Вероника Плеханова:

    Кстати, почему он в ладоши хлопает?

    • Апплодирует тем, кто пошел в обход.

    • Nameless One:

      на апплодисменты не похоже. Он так руки расположил, как-будто мяч ловит. Если учесть, куда он «смотрит», то я бы сказала, мутант пытается поймать солнце.

  6. Ильдус:

    Не знаю, может и проецируем мы что-то свое на этот душераздирающий памятник, но, помнится, моя собака… Да, когда-то держал великолепного кобеля колли с шикарнейшей шубой цвета воронова крыла, белым воротником и ярко-рыжим подпалом. Так вот, когда-то мы тоже гуляли на этом заросшем пустыре. И вот однажды увидели там его. Памятник. Обычно спокойный,добродушный и немного ироничный пес вмиг превратился в истеричную пустолайку, шкура встала дыбом, из глотки вперемешку с утробным рачанием вырывался прямо-таки замогильный вой, от которого (не могу удержаться от литературного штампа) «кровь стыла в жилах». Собака явно была напугана, но утащить ее в сторону было невозможно — поводок я отстегнул. Так он и прыгал вокруг постамента, но на приличном расстоянии, пока не был отловлен объединенными силами гуляющих собаководов. Больше мы туда не ходили — психика моего питомца была мне дороже. Интересно, а что было на душе у создателя сего шедевра? Чтобы создать такое? Григорий скупо оделил его определением «тупейный», но как-то сомнительно: такая экспрессия,такие эмоции вызывает у подавляющего большинства узревших (ну пусть не тех эмоций, которые подразумевались, но все же…).

    • Nameless One:

      Не знаю, какие образы собака могла найти в каменном истукане, но, что питомцы чутко улавливают настроения и реакцию хозяина, известно.
      Памятник выразителен, есть на что проэцировать. Я вот, гладя на фото, вспоминала не столько сталкеровских мутантов из «Зова Припяти», сколько литературные образы Глуховского. Хотя «Метро 2033» не про Чернобыль, но мутантов разных видов с пси-способностями там полно. В частности пришли на ум чёрные, которые воем внушали людям ужас (идол поднял голову, как будто беззвучно воет). И разновидность, именуемая библиотекарями. Один такой, чтоб лучше познакомиться с людьми, поймал человека, выпустил ему кишки наружу и озвучивал как куклу. Сходство памятника с библиотекарем вижу в моих эмоциях сочувствия и симпатии.
      К вопросу о том, «что было на душе у создателя сего шедевра»:
      По-моему изваяние ловит солнце, намереваясь заполнить им дыру в своей грудной клетке. Поймать источник внешнего света, чтобы заполнить внутреннюю пустоту. Для меня скульптура об этом.

  7. Василий:

    http://www.amur.info/news/2012/12/20/31.html — можете не читать. Эта ссылка имеет очень посредственное отношение к теме записи, но, как мне кажется, всё же имеет. Если потрудитесь прочитать, то нужно ещё сказать, что на местных наших форумах этот реаниматолог писал про ситуацию и про себя в ней, говорил, что прокурор на самом деле был человеком и посадить этого Владимира не имел ни малейшего желания, как и судья. Но по закону они обязаны были отработать заявление «потерпевшей», как и подать на аппеляцию после снятия обвинений.

    Именно сейчас история интересна на фоне показной заботы о русских сиротах и всероссийской акции по сбору средств на лечение девочки с врождённым генетическим дефектом, мешающим работе лёгких (ей требуется 16000000 рублей на операцию в америке, на днях было по первому каналу в вечерних новостях, отправьте слово DOBRO на четырёхзначный номер…)

  8. Вероника Плеханова:

    А не кто не замерял — памятник не фонит? Ну так, на всякий случай…

  9. Подумаешь, памятники… Посмотрели бы вы на детские игрушки. Синий крокодил или шестиногий осьминог, или помесь жирафа с коровой (до сих пор не могу определить кто). Дети вырастают, становятся художниками, скульпторами. архитекторами и … вуаля, имеем такие памятники.

    • Ариночка, да претензий собственно к памятнику -никаких! Стой он на кладбище — ради бога. Но он стоит в рекреационной зоне.

  10. Светлана:

    Стих в тему.
    Старый друг (он Чернобыль прошёл)
    Услыхавший при встрече «Привет!»
    Пожурил меня: «Нехорошо.
    С нами надо блюсти этикет.
    Шли чернобыльцам низкий поклон
    И возьми на себя обязательство —
    Величать нас с приставками «Фон!»,
    «Ваша Светлость!» и «Ваше Сиятельство»
    автор — Михаил Ярохович.
    Так что величай друга Фон Серега Гребнев.

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «То не беда, если за рубль дают полрубля; а то будет беда, когда за рубль станут давать в морду».
    М.Е. Салтыков-Щедрин
    Реклама