С ХреНовым Годом!

 

Если честно, поздравлять вас особенно не с чем, да и не очень-то хочется. И, откуда эта наивная вера в то, что последующий год будет лучше предыдущего, только потому, что он, блядь — Новый? Как говаривал старина Уайльд: «Если ты продолжаешь делать то же самое, но ожидаешь иного результата, ты сошел с ума»!

С каждым годом вы становитесь все хуже и хуже. Безусловно, остались еще довольно цивилизованные хомо сапиенс, чей мозг не засран грибными спорами, и не заселен гнусным эхинококком с окальцинованной капсулой! Но у большинства (ох, уж, мне, это большинство!) в головах живут твари и похуже. Они не биологической природы. Это физика! Это сгустки довольно-таки скверной энергии, энергии абсурда. Не верите? Слушайте же, несчастные.

Буквально пару недель назад, мне пришлось находиться примерно двое суток в одной весьма странной компании. Это — мама с восемнадцатилетним сыном. К большому сожалению, этот симпатичный и даже подпорченный интеллектом и образованием молодой человек, в свои лета не способен жить без мамочки! Да-с! Так бывает. Коллеги не дадут соврать. Название этой напасти — патологический симбиоз. В юноше развитый ум, прекрасное, дивно пахнущее волосатое тело половозрелого самца, но рядом же…лакунарная инфантильность в вопросах самостоятельности и ответственности за принимаемое решение. Внешне все выглядит расчудесно. У мальчика есть и новенькая «субару» и всякие айфончики, у него даже есть девчушка, с которой он… Ну, сами понимаете, дело-то молодое…

Мама юноши, как и любая мама, включая Медею, конечно, хочет своему чаду всего самого хорошего. И на честно заработанные, отправляет сокровище учиться в сам Гарвард. А почему и нет? Парень не глуп. Средства позволяют. Не в Ижевске же нынче учиться!

Юноша уезжает. С помпой и деньгами. Учится первые месяцы, причем на хорошем счету, и…в один прекрасный день… Сходит с ума. Повод к сумасшествию — прямо наибанальнейший: не отдалася с первой попытки девушка, его университетская пассия. В его же несчастной голове — навязчивые мысли, всякие страхи, свистопляска нейронов, беспредел серотонина и адреналина. Мои американские коллеги констатируют что-то обсессивно-компульсивное и предлагают свои услуги. По часу. Дважды в неделю. Четыреста баксов за сеанс. Приходится мальчугану возвратиться из жирной Америки и продолжать учебу в одном из провинциальных вузов. Причем, с грехом пополам. Симптомы нервного расстройства на родной земле уменьшились. Как это говорится: дома и стены помогают? А еще больше помогает дома наличие матушки, что все готова сделать за тебя, а также лай родных собак, и ковры на стенах, и низкочастотный гул выхлопываемого ковра в пять утра похмельным соседом. Болезнь отступила, но не совсем.

Было предложено «рубить пуповину», соединяющую мать с великовозрастным сыном. Метод рубки был выбран самый наирадикальнейший, опасный. Потерпевшей стороной было дано согласие.

Работал я не покладая рук, все стены офиса были забрызганы кровищей и глыбками вартонова студня. Да, это было в прошлые выходные… Пуповину перерубили-таки… Да только толку, думаю, от стараний, немного. И вот почему. По окончании психотерапевтической инквизиции меж матушкой и ее сынком встал вопрос, кому везти машину. Я посоветовал за руль сесть матушке, так как ребенок после медикаментозного транса, и был, как бы это сказать помягче…несколько эйфоричен. Не совсем адекватное дитя, потерпевшее фиаско в Гарварде, решило вступить со мной в дискуссию. Оно заявило, что за рулем автомобиля будет он и только он, что самочувствие его просто замечательное, что я его вылечил, и теперь он сам принимает ответственные решения. Я, в свою очередь, поспешил сообщить клиенту, что он выбрал неудачное время и неудачный объект для споров. Я — здравый смысл. Как можно переть против здравомыслия? Но отважный юноша не сдавался. И не известно, сколько бы продолжался наш бой, если бы в него не вмешалась его замечательная матушка. «Вениамин, — произнесла она нарочито кокетливо, выпуская струю ароматного сигарного дыма нам в лица, — сынок, неужели тебе так трудно уступить женщине»? «Сынок» мгновенно сник, весь задор его куда-то исчез, и он уступил маме место за рулем…

После их ухода у меня перегорели сразу четыре электролампочки: одна — в холодильнике, две в ванной, и одна — в прихожей. Больше всего жаль лампочку в холодильнике, она и не лампочка, даже, а светодиод, ценою в восемьсот рублей.

Или вот еще. На этой неделе попадаю я случайно в город своего детства. Иду, гляжу по сторонам, ностальгирую, сдуру, по прошлому… Встречаю двух знакомых дам, которых не видел лет тридцать. Но давал бесплатные консультации дистанционно. Несмотря на лысость мою, меня идентифицируют и локализуют. Дамы в курсе, чем я промышляю. Тормошат меня, радуются. Одновременно жалуются на горемычное свое житье-бытье. Их обеих всю сознательную супружескую жизнь поколачивали мужья. Причем — серьезно. Бывали они и у нейрохирургов, наблюдались у неврологов, но благоверных своих, ментам не сдавали. Хотя после избиений и истязаний, лежа на больничных койках, клялись засадить своих садюг за решетку. Не случилось. Шло время. Баб колотили, а мои консультации по телефону не давали никаких результатов. Думаю, у обоих мужиков (я их знавал в молодости лично) вовремя не диагносцирован так называемый дисфорический эквивалент эпилепсии. Оба, поколотивши супружниц, преспокойно засыпали в хорошем расположении духа, то есть, как ни в чем не бывало. Во время телефонных халявных консультаций я настоятельно рекомендовал драчунам просветить мозги.

Теперь оба этих садиста превратились в овощей. У одного после трансмурального инфаркта — тяжелая сердечно-легочная недостаточность, второй — и вовсе после инсульта. Дамы жалуются, что эти, х…и, некогда великие, теперь совершеннейшие дети. Муж одной может засунуть обе свои тощие ножки в одну штанину треников, хрипя всеми альвеолами, доскакать до сортира, упасть перед сортиром и пред сортиром же описаться.

«Девочки, — говорю я битым (отбивным) бабам, уже не по телефону, а в живую, — самое время уволить ваших мужьев, списать «под чистую». А то, получается, что и немощные, после жизни («после смерти» — написать рука не подымается, все-таки шевелятся), эти мужички продолжают над вами издеваться. На хер они нужны теперь вам? Ни отпиздить, вас, как следует, не могут, ни вставить, ладом. Вам, касаточки, поди, еще и шестидесяти-то нет? Такие, вы, бабки-то, ядреные. Ябать, вас, еще, и ябать»!

Эти две клуши, значит, смотрят на меня, вроде, как с интересом, но настороженно. Соблазнительно, конечно, от ненужного балласта избавиться. И зажить своей полной, интересной, задорной, вдовьей жизнью. Но…тут оне, обе, почти синхронно делают личики такие, пафосные, и синхронно же, молвят: «Как же-с, возможно своих благоверных, на свалку истории? Это того… Не по-христиански, не по-православному… Убийцами не станем»!

И знаете, слезы у них на глазах натуральные появляются. Ой, б……

«Зачем же убивать? Не надо убивать, -говорю, — просто лечить их перестаньте. На все воля божия… Захотят выкарабкаться и жить — будут жить, не захотят»…

Когда эту фразу свою я заканчивал, дам уже след простыл. Не думаю, что они побежали лекарства в помойку выкидывать….

Живу я, среди вас, как миссионер средь аборигенов…. Нет, поздравления отменяются!

 

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

29 комментариев
  1. Светлана:

    Стих в тему. Вчерась нашла.
    Один старичок из Манчестера
    Любил пострелять из винчестера.
    И у местных старушек
    Он отстреливал уши,
    Собирал и приклеивал клейстером.
    Владимир Филиппов.

  2. Voroncova:

    Читаю я тебя, Гриша, читаю и все больше прихожу к мысли, что работа твоя очень грязная, отвратительная, энергозатратная и, по большому счету, бесмыссленная

    • Nameless One:

      …и поэтому доктора надо пожалеть. Как тех 2х мужей.

      • Безымянная, самое ужасное, и это я осознал позавчера, что в этом смысле я обречен на миссионерство. Я распространяю энергию здравомыслия в радиусе 10 км, правда ее интенсивность падает от меня к периферии. Некоторые пиплы, попав в мое поле проявляют чудеса незаурядности, но, как только выпадают из него, становятся обычными бесхитростными посредственностями. Есть, однако, и те, что разделяя мои взгляды, и покидая поле здравомыслия сохраняют в себе незаурядность и иммунитет к идентификации с толпой.

        • Nameless One:

          Весьма любопытно. А как связаны здравомыслие и незаурядность?

          • Здравомыслие и незаурядность связаны прямо пропорционально.

          • Nameless One:

            Я на самом деле не понимаю, доктор Грэгори. Мне моё здравомыслие чаще всего подсказывает пользоваться банальными поведенческими схемами. Которые обкатаны и мной, и до меня, потому дают предсказуемый результат. А проявлять незаурядность, выходить из ряда вон на рожон, изобретать велосипед Оккам отбрил. На разработку и проверку чего-либо нового требуются значительные усилия, их прилагать обычно противоречит здравому смыслу.

            • Все с точностью наоборот, Безымянная. Пользоваться чужим, это больше по-Березовскому. Чужое, хоть и классическое может оказаться тебе не подходящим. Впрочем, в своем комментарии ты описываешь, как раз, заурядность

              • Nameless One:

                Ну да, я и говорю, что заурядность больше согласуется со здравым смыслом. Может, в том и дело, что ваше здравомыслие для тех «некоторых пиплов» является чужим?

                • Если пиплы ноют и болеют, им лучше пользоваться другим здравомыслием, их ЗС себя исчерпал.

                • Nameless One:

                  Логично. Но, видать, это здравомыслие ограниченного радиуса действия.

    • Нет, Ларисочка, просто жизнь большинства людей на вашей планете грязная, отвратительная,энергозатратная и по-большому счету, бессмысленная. И все, что с этими людьми в их бессмысленной жизни случается ненормального, есть, тем не менее, отчаянная попытка придать своему существованию хоть какой-нибудь смысл. От этой странной осмысленности они и не хотят отказываться, ибо кажется им, что перестав страдать, или болеть, или быть битыми, или прекратив пасти псевдовзрослых детей, они потеряются, существование их претерпит жуткую девальвацию. Это состояние у Ницше зовется: бог умер. Их стоицизм, а, скорее — это ригидность, связаны с ужасом пустоты в себе. Своим невротичным (это в лучшем случае) поведением они реанимируют умирающего бога в себе.

      • Voroncova:

        про пустоту я додумалась сама

      • Irina Gavrilova:

        » Их стоицизм, а, скорее – это ригидность, связаны с ужасом пустоты в себе.»

        ДА ! ДА ! И еще 30 раз ДА !

        Уже года два пытаюсь сформулировать словами то, что поняла сама про себя. А вот оно и сформулировано. В точку прямо. Слушайте, у вас в Ижевске какая-то особая генерация мозговедов (прошу прощения, чуть не написала «мозгоедов»). Что ни журнал, то повод к прозрению. Правда, прозираю я в себе в основном такое г… Как оно, собственно, и должно быть.

        • На говне, Ирина, хорошо растут огурчики. Да, Ижевск — это Новый Вифлеем, и пророков тут, каждый второй.

          • Irina Gavrilova:

            Эх… На моем душевном говне даже чертополох не растет, оно какое-то бессодержательное.
            Хочу написать оффтоп, но не знаю, куда прицепить. Вот сюда прицеплю. Углубляясь во временные пласты сего журнала, нашла пост про послеродовую депрессию. Подозреваю, что она не обязательно локализуется в периоде младенчества. Мне кажется, она может неощутимо распространяться на весьма продолжительные периоды во взаимоотношениях матери и ребенка. Такого диагноза я формально никогда не имела, но многое как будто про меня написано. Больше 30 лет прошло, а все помню, как будто вчера было. Вот выписались из роддома со старшей дочкой. И началось. Например, кормление. Муж взял дитя, подмыл, перепеленал. Строго командует: «Грудь протирай борной! Лучше, лучше протирай!». Дал покормить, потом взял назад, положил спящую в кроватку. Дитя спит, я вышла на кухню поесть. Вдруг захныкала. Я иду к двери, а там уже мама наизготовку. Говорит мне:»Ну чего прибежала? Нечего тебе здесь делать! Иди ешь, я ребенка возьму». Ей-богу, так и сказала — нечего,мол, тебе здесь делать. Ночью дитя плачет, я встаю, беру ее. Мама прибегает, говорит:»Надо сменить руки, дай мне ее, ты нервничаешь, вот она и плачет у тебя». Дитя спит в коляске на балконе, дверь открыта, я рядом в комнате глажу пеленки. Начинает попискивать. Бабушка из соседней комнаты громко зовет маму или тетю. Кто-то из них прилетает, оттесняет меня от коляски. Я терплю, по привычке думаю, что хотят помочь, заботятся, страхуют. Терпение кончается, я вежливо, но настойчиво пытаюсь объяснить, что мне надо с ребенком налаживать отношения, учиться ее понимать и чувствовать, и поэтому, граждане, не мешайте нам, пожалуйста. В ответ — либо снисходительное молчание с легкой улыбкой, либо кровная обида: «Ну ты и ревнючая! Мы со всей душой, а ты … ! «. Дитя растет, начинает говорить. Моя мама вдруг начинает звать ее «доченька». Реальность начинает куда-то смещаться, я уже не знаю, кто я и где. Прошу маму больше так не делать, потому что если ей мое дитя «доченька», то где же мое-то место в этой жизни? В ответ слышу объяснение, что это «в космическом смысле». И я слушаюсь, б…ь! Я подчиняюсь, вместо того чтобы всех обматерить и уйти вместе с мужем и дитём на съемную квартиру. Результат предсказуемый. Отношений с ребенком нет. Есть регулярная, подлая, временами сознательная травля и неприязнь с моей стороны. И боль, страх, отчужденность с ее стороны. Болезненный разлад длиною в жизнь, который несколько лет назад перешел в разрыв. А с младшей все по-другому. Она росла, когда мы уже жили отдельно. У них с мужем двое мелких, и я НЕ ЛЕЗУ. Помогаю, если позовут.

            • Что делать, милая, ты не готова была тогда постоять за себя, а за ребенка, тем более. Расскажи ей об этом, глядишь, все наладится…

              • Irina Gavrilova:

                Спасибо за ответ. Это как мощный удар тепловой пушки. Что-то внутри растаяло, вылилось слезами. Спасибо.

                А рассказать ей…
                Не получится рассказать. Она шесть лет назад ушла в монастырь послушницей, четыре года назад приняла постриг. В той системе понятий и отношений, в которой она живет, такие разговоры не получаются. Или я не умею их правильно построить. Я ведь начала понимать, что я с ней сделала, уже когда она стала прилепляться к церковной жизни. Против монастыря ни слова ей не сказала, хотя сама ревела в подушку долгое время. В детстве и юности она была лишена (моими стараниями!) ощущения тепла и защищенности. И хотела хоть где-то его найти. Вроде нашла, ну и слава богу. Хотя она сама объясняет свой уход идейными причинами — желанием быть с Богом. Единственное, что я могла для нее сделать — это не подпускать к ней родных и близких, готовых высказать ей все, что надо и не надо. В общем, она ушла без явного конфликта, но это, конечно, был разрыв. Ребенок ушел в другую вселенную. Мы и всей семьей, и я одна, до последнего времени к ней ездили, общались как-то. Я пыталась с ней поговорить о ее детстве, о моем отношении, прощения просила. А у нее один ответ — а этого не было, я не помню. Конечно, не помнит. Если такую боль и мрак помнить, не выпихивать из сознания куда подальше, то и с ума сойти можно. Пусть бы она меня ненавидела, тогда легче было бы и прощения попросить, и общий язык найти. Понятное дело, что не все было гладко, хоть мы и виделись, и рады были друг другу. У нее взгляды ортодоксальные, а мы обычные мирские люди. Противоречие всегда чувствовалось. Особенно, когда в дело вступала тяжелая артиллерия в лице ее духовного наставника. Я один раз в жизни с ним поговорила, детка меня заставила к нему придти, еще задолго до монастыря. После этого несколько лет не могла себя собрать по частям, даже к психиатру пришлось ходить. Ну, он меня активно никак не лечил, препараты не выписывал, только слушал. Спасибо ему. Выжила как-то. А сейчас я это рассматриваю как акт высшей справедливости. Я годами унижала беззащитного ребенка, а потом вселенная размахнулась и въехала мне по роже, используя отца настоятеля как орудие возмездия.
                Но в последние месяцы антагонизм стал неразрешимым и болезненным. Детка перестала подавать признаки жизни. Не звонит совсем, если в Москве бывает, не сообщает, что приехала. Купить кисти-краски-холсты не просит (она художница). Дозвонилась-таки я до нее, спрашиваю, куда пропала. Говорит, что-то в ней сломалось и она не может с нами больше общаться. Ей это больно, потому что мы живем мирской жизнью, в храм не ходим, о спасении души не думаем, к Богу не стремимся. Мысль о том, что нас ждет вечное наказание после смерти, ей невыносима. И она не может больше просто, по-житейски, с нами взаимодействовать, а может только каждую минуту плакать, молиться и страдать. И что тут делать? Приедешь, станешь разговаривать — это усилит ее страдания. Не приедешь, не позвонишь — значит, бросили совсем, не любим. Ну, я звоню в монастырь дежурным на телефоне, узнаю, здорова ли, и только. Я подозреваю, что ее духовный отец мог с ней поговорить по поводу нашего нехорошего поведения примерно так же, как со мной когда-то. И тогда немудрено, что она чувствует себя раздавленной и целыми днями плачет. Но это только догадки, правды мне никто не скажет.
                Мы с младшей дочкой решили ей письмо написать, в том духе, что позволь нам любить тебя, как мы умеем, и не будем разрушать то хорошее, что еще осталось. Но не знаю, как его правильно написать, чтобы дров не наломать…

                • Ирина, милая, да в чем же вы себя вините? Увы, не всё, уверяю вас, можно запрограммировать в маленьком человеке. Если вы считаете наоборот, то это — мания величия. То, что дочь хочет жить иной, не похожей на нашу с вами жизнь, вовсе не означает никакой патологии в клиническом смысле слова. Человек занимается тем, что ему близко. Она рисует. Не колется, не пьянствует, не продает свое тело на панели (хотя и на это право тоже имеет), а живет тихонечко, жива-здорова, молится, себе. Дети должны уходить из семьи. Дети должны жить жизнью своей, не вашей, и ни моей (боже, я опять говорю банальности?). Это норма. Они имеют право не отдавать нам назад ту любовь, которую мы когда-то дарили им. Они ничего нам не должны. Она решила отдать свою любовь Всевышнему. Монастырь — это способ индивидуации вашей дочери.Удивительно иное — вы до сих пор ее не отпускаете от себя. Говорите о ней…как бы это сказать поприличнее… слезливо-тоскливо… как о покойнице. Думаете, она не счастлива? Только думайте за себя, а не за нее. Вы до сих пор держите ее при себе, именно поэтому она избирает такой способ протеста (правда, сама она себе, это, как протест не формулирует), заменяя любовь к людям, мужчине, детям, любовью к Идее. А что? Тоже вариант. Она вернется, как только вы станете уважать ее выбор. Не раньше и не позже.

                  И потом, хочу обвинить вас в некоторой спекулятивности, милая, вы выдаете мне историю своей жизни мелкими, интригующими порциями. Задаете вопрос. Я отвечаю.Вы — ан, нет, ты доктор, не знаешь еще всего, вот я сейчас тебе такое напишу… Наша жизнь не совсем театр, и не кино, и живем мы ее не совсем монтажно, как клипах MTV или в голливудских фильмах, вроде «Облачного атласа» (кстати, никогда не видел ничего абсурднее, при моем огромном уважении к Тому Тыкверу). Ходите и оплакиваете живого человека. Еще раз: отпустите старшую девочку (это не шантаж), и после — займитесь чем-то полезным. У вас еще младшенькая есть. Проснитесь, Ира!

              • Irina Gavrilova:

                Добрый вечер!
                Под Вашим ответом от 17 января нет кнопочки «ответить», поэтому пишу здесь. Хочу сказать спасибо за то, что Вы призываете меня проснуться и отпустить старшую детку от себя. Мне очень не хватает трезвого взгляда со стороны. Я и правда, как в нескончаемом тяжелом сне. Думаю, что буду не раз перечитывать Ваш ответ и пытаться обрести этот трезвый взгляд.

  3. Mарина:

    И зачем ты его лечил,маменькина фраза твое лечение свела к нулю.

    • Да, Маня, соглашусь, фраза «уступить женщине» совершенно выбила меня из колеи, и вот чем. Ладно бы бороться с патологической женственностью в женщине, тут приходится разбираться с патологией женственности в молодом мужчине. Признаюсь,я хотел спросить у этой сладкой парочки, а почему, собственно, женщине надо уступать? И не момент ли это соблазна сыном собственной матери, причем управляемый самой же матерью? Я не спросил. Но воскликнул, как Тайлер Дерден, но про себя: «Я протащил нас через все это, а ты снова»…?

      • Nameless One:

        По вашему описанию сын в тот момент никого не соблазнял, а просто сдался.

        • Уступать и соблазнять, разве это не одно и то же?

          • Nameless One:

            Нет.

          • Nameless One:

            на мой взгляд, в данной ситуации у юноши был такой выбор:
            — уступить
            — сдохнуть
            — уступить и сдохнуть.
            Пуповину-то ему перерезали, а жить без мамочки никто не разрешал. Он и за руль в эйфоричном состоянии пытался сесть, чтобы перестать жить. Вы, доктор Грэгори, играете мамочку по имени Здравый Смысл. Той даме с сигарой вы явно уступили в материнской силе [уступать и соблазнять, разве это не одно и то же?], потому и почувствовали себя выбитым из колеи.

  4. Mарина:

    И когда ты перестанешь кормить «коз» медом,или просто деньгу надо было заработать? В отпуск тебе пора,в Исландию,как раз читала твою статейку и параллельно слушала про источники,ну что махнем?

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «Задача – сделать человека счастливым – не входила в план сотворения мира».
    Зигмунд Фрейд
    Реклама