ПРЕДАТЕЛЬСТВО. ПАМЯТИ ЛУЧШЕГО ДРУГА.

Я в Хельсинки.

Выйти из себя несложно. Сверхзадача — вернуться назад! Представляешь: в магазине, где я обычно покупаю пакеты для мусора, не оказалось нужного товару. Милы мне  пакеты кремового цвета с запахом резеды. Но сегодня их нет. И завтра тоже не предвидится. «Не подвезли»! Я в отчаянии. Ужасная жизнь! Да, что ж это за страна такая, где пакета нужного цвета и запаха купить невозможно! Продавец пытается успокоить мои взъерошенные нервишки. Предлагает красные пакеты с клубничным выхлопом, или черные с запахом пластмассы. До чего страну довели, блядюки!

По-правде (в-натуре), припечатали  меня не заёбы местной торговой логистики. А Надькин звонок. Перед сном. Знает, аффца курдючная, как настроение испортить и превратить его расстроенность. А расстраиваться не хочется. Свою жизнь так организую, чтобы меньше всякой нервотрепки. И знаете,  получается. До бальзаковского возраста все как-то  было нервно-неровно. Поверхностный анализ выявил, что маюсь я по одной-единственной причине: недобрые люди тащат меня в мир абсурда. Своего абсурда. Абсурда вообще. Я же позволяю им. Не всегда вовремя доходит, во что вовлекаюсь. Засасывает. Спохватишься – и уже по самые яйца  в болотной жиже. Замечтаешься – и уже лягушки в рот лезут на перепихон. Нашли место для ебли! Зеленые сопливые бородавки.

Как только прекратил иррациональное коммуницирование – жить стало легче, жить стало веселей. Недобрые обиделись, а как же?  Ну и хуй на них! Фрейдист я преданный. И помню формулировочку Учителя. Удовольствие – состояние равновесное и низкоэнергетичное. Неудовольствие – напротив. Итак, позвонила эта баранина.

Надька. Надю-юха. Надежда Михална. Кликуха – «нокиа». Именем полярного писдца переименована из-за гиперсоциального своего поведения. Гиперсоциальность характерна для всех алкашей во внезапойный период. Надия – connecting peoples. Раньше была вхожа в лучшие дома города. Очень неожиданно для этих домов начала бухать. Даже напиваться. Даже в гостях. Особенно в гостях. Тем более — в гостях.

Сидит, бывало, за столом, с видом  неприступным, непристойным и нецензурным. То салатом крабовым плюется. То красной икры на белоснежную футболку намажет и размажет. То — сквернословит. Пристает к женатым мужикам. Преимущественно к женатым. Всё норовит  к ним в штаны проникнуть во время танцев. Диверсантка! Не понимает, каракатица, что танцуют-то с ней из жалости. В ухо Лехе однажды засунула креветку. В панцире. Мне в трусы  запихнула  эклер. С кремом и шоколадной глазурью. Засунула и растоптала там. Мы сидели  рядом за столом. Мне все сочувствовали. Смотрели, как на человека, который после неудачного суицида первый день вышел на работу. С обожанием и сочувствием. Но никто не помог с восстановлением справедливости. Потому я долго в ванной возился с содержимым трусов. Очень долго. Глазурь проникла даже в ………… Сами трусы пришлось выбросить. Хорошие трусы, итальянские. Пока я принимал ванну, все напились. По окончании водных процедур никто меня уже не рад был видеть. Публика напилась «в сисю».

Фруктовым ножом Надька, из ревности, одинажды чуть не убила своего мужа – засадила, сучара,  меж ребер на кузининых именинах. То есть почти убила. Из ревности. Массивное кровотечение. Пневмоторакс. Открытый. Ранение легкого. Толя синий. О помощи не просил. Хватал воздух ртом, как карп в магазине «Океан». И был я весь в крови. Больше потерпевшего. Весь пропитался его кровью. До трусов и носков. Почему так не везет моим трусам? Волоски на ногах к джинсам прилипли. Даже во рту был печеночный привкус кровушки невинно порезанного.  Четвертой группы. Резус отрицательной. Толя — дефицитный универсал! Но я не поэтому его жить оставил. Толя – хороший парень. Работает настройщиком роялей. Спасать – мой долг. Долг – потому, что я это умею. Умею – потому, что пять лет отработал на «скорой». Почему так долго? Потому, что сначала мне спасать нравилось. Потом разонравилось. И давление скакать начало. Не атмосферное. Артериальное. Не чье-то. Мое.

Пока «скорую» ждали, мой палец в ране Таляна затычкой был. Даже что-то сексуальное в этом было. Напоминало «Ивана Грозного, убивающего своего сына», только наоборот. «Иван Грозный, спасающий своего сына». Символизм убийства в том состоял, что Надька вагину меж ребер мужику проделала. В боку. «Пи…да  на стороне»! И еще, чтоб, он, мужик, на шкуре своей прочувствовал, как женщиной быть нелегко.  А вагину эту потом я  собой заткнул. Вставил, в-общем, поглубже, Таляну. Даже ноготь пополам разъехался. Типа, трахнул,  приятеля, и не совсем символически. Достань я палец – и все рояли города останутся ненастроенными. Забренчат мерзко, как в салунах Дикого Запада. Будто и не благородные это «Стэйнвеи», «Блутманы», «Августы Форстеры» и «Ямахи», а наскоро склепанные фортеплясики ижевской фабрики пианино.

Когда приехала скорая, врач сначала мне помощь оказывать кинулся. Подумал, что  меня порешили. Такой я окровавленный был. Я-же просто был затычкой, тампоном в Толькиной груди. А он, между прочим гепатитом болел. Я все равно заткнул. Толя выжил. Я выбросил одежду. Я – единственный в компании врачей могу оказать неотложную помощь. Остальные  не способны даже  на внутривенные инъекции. Возможно, именно поэтому меня зовут выпить. Собеседник-то я неприятный. Ершистый, когда выпимши. Противный я.

Надьке ничего не было. Мы все на Библии перед следаком поклялись, что Толик сам на ножик напоролся. Менты реквизировали ножик, как орудие недоубийства. До сих пор не отдали. Сидят, наверное, во время дежурства в полицейском участке, личи и маракуйю  измельчают для фруктового салата. Ментам витамины необходимы, как и всем.

Толя с Надей развелись. Надя стала пить еще больше. Закодировалась. Не пьет уже четыре года. Никто ее не приглашает. Никто не трахает. Но она все звонит. Не забывает ничьих дней рождения и похорон. Сообщает все новости. Даже  мне обо мне. Надя – кладезь информации. Потому – «нокиа».

Звонит. Сообщает, что мой лучший друг (и наш общий)  вчера загремел в сосудистое отделение тысяче-коечной больницы с гипертоническим кризом. 300/140 – круто? Сосуды такой напряг не выдержали и в одном месте лопнули. Геморрагический инсульт. Кровоизлияние в мозжечок. Редкая локализация апоплексии. Опасная. Там подле — продолговатый мозг. В продолговатом мозге (не мозгу!) жизненно важные центры. Дыхательный. Сосудодвигательный. Икоты. Если кровоизлияние туда перекинется…мне его будет очень не хватать.

Мы с Лёхой на Лофотенских островах.

Мой друг – отличный врач. Он – супер врач. Но он – толстый. Очень толстый. Толще меня в два раза. И в два раза ниже. Шучу! В полтора. Когда мы появились с ним  в клетчатых китайских «семейках»-шотландках на исландском курорте «Блу Лагун», тощенькие-субтильненьгие европейцы, пытавшиеся излечить немочь свою  ресурсами матушки Геи, рассматривали нас с неподдельным и демонстративным интересом. Вместо смущения и комплексования, мы нарочито ощутили собственное превосходство. Толстосытые, волосотелые, лысоголовые! Вот-вот – гренландские тюлени!  Мы ж не жрали, как они, на завтрак, гнусной сиреневой тюри из мюсли с обезжиренным черничным йогуртом. Не пили кофе без кофеина (бред!) с обезжиренными сливками (обезжиренные сливки – шизофрения!) и сахарозаменителем (это – вообще отдельная нозология). Не-ет. Мы завтракали очень харашо-о. Завтрак был включен в стоимость нашего проживания в отеле. Отрывались!

Ах, что это были за заф-фтраки! Именно заф-фтраки, а не брэкфэсты! Мюсли, похожие на сушеное кошачье дерьмо, как  и спермоподобного вида кефирчики,  широко представлены и в наших территориальных водах. А вот такой жирной семги, свежевыловленного палтуса, северных лобстеров и крабов, мы отродяся не видывали и не ёдывали! Я, уж, не говорю о знаменитейших  исландских селедках, каждая размером со среднюю  кошку. Ту самую, из сушеного дерьма которой делают мюсли. Ах, как исландцы селёдочек  солят! И в разных рассолах и разных соусах! Жир так и течет! А копченый барашек? В-общем, мы с Лехой каждый завтрак, в течение 12 дней, проведенных в Рейкьявике, превращали в пир. В эпикурейскую мистерию! Иноземцы уж тогда глядели на нас косо: конечно завидовали. Завидовали нашей любви к жизни! К себе — милым свинкам! Вы уже дотункали, что нас с Лехой объединяет гедоническое мировосприятие? Я – скорее Чичиков. Леха – Собакевич. И мы оба ненавидим Плюшкиных.

Эта суковидная Надька, вчера, перед моим отходом в морфиевы чертоги, сообщила, причем, с  траурным ехидством,  что мой Леха, мой друган и подельничек,  подыхает в реанимации РКБ. Он так любил жизнь! Он был…

Я, что, хороню его заранее? Прежде времени? Да. И это очень удобно. Похоронить дружка, пока он не умер. Списать со счетов. Считать, что он умер, пока он не умер. Не так горестно потом. Полголовы думает, что его нет. Вторая полголова знает, что он есть. Если он выздоровеет – бывают же чудеса — хорошо. Вроде, как воскресение! Если сдохнет –  тысячи людей ежедневно так по-свински поступают с близкими – тоже ничего, я уже его оплакал и похоронил заранее. То есть все только еще скорбят, а я свое отскорбел и тихонечко себе привык жить без него. Вышел из отношений  с минимальными потерями. Ой, только не говори мне, что я – моральный урод. Тогда – все моральные уроды. Чудовища. Признайся честно, когда ты чуешь, что кому-то из твоих  близких-друзей-знакомых пришел кирдык, то есть, еще не пришел, но вот-вот придет, и все на это намекает, и знаки всякие появляются, ты же тоже их заранее хоронишь. Все  мысленно представляя-а-ешь. Как это будет. И коришь себя: «Блядь, — говорите себе, — и чо-ит, я так сильно прикипел к нему? Не дай, бог, подохнет, рыдать придется, расстраиваться. На какое-то время придется выйти из строя»! Хоронить заранее удобно, ибо не все уходящие достойны того, чтоб из-за них  переживать. С течением времени это становится все очевиднее. «И чего рыдал-на могилку кидался? Очень даже неплохо живется и без покойничка. Аппетит хороший. Секс удовлетворительный. Работа в радость». Или даже такие мысли приходят: а-вот, не было бы его (её) вообще в моей жизни, как бы все сложилось?

Вот я и решил начать скорбить, пока Леша жив, по-нарошку, играть в скорбь, что ли?

Звонит поутру одна знакомая, не Надька, но та еще,  пи….да на цыпочках .

— Что же вы, Григорий Валерьич, — в трубу, как ветер, с укором,  завывает, — кореша своего бросили в трудный момент? Не хотите ли навестить его? Мы сейчас с Женей (это муж)  посетить его собираемся…

— А  я-то что там делать буду? – спрашиваю, — не невролог я,  и не нейрохирург…

— Вы же – психотерапевт. Поддержать приятеля надобно…

— Нет-нет, — говорю, — поезжайте-поезжайте, можешь в качестве поддержки  умирающему минет сделать, ему не так противно будет подыхать…

Прежде учтивая, она трубочку бросает в сердцах!

Очень  доволен я остался своим язычком  гадким. Кровоизлияние в мозжечок – дело, ведь такое: выживет, так выживет, а поправится, так их без меня поправится. Обождал еще дня три. Делами всякими занимался. Пациентов консультировал. Весна – вы же помните, для человека моих склонностей – дело наживное. Но скорбеть не забывал. Как выдастся минутка свободная, загрущу, бывало, как подумаю, что Леша лежит там, увитый, будто плющом кладбищенским,  трубочками с цветными жидкостями. Под капельницами. А капельницы – апрель-апрелем, кап-кап-кап, грустненько, так, и скудненько, капельками оплакивают негероический уход другана моего единственнаго. Я грущу – капельницы – плачут. Мне не до слез – у меня интересная жизнь, захватывающая работа.

Я на Лофотенах.

Вечером третёго дня, эта, которая трубу бросила, опять звонит, и, будто, не обиделась, снова в «ай-фон» беленький свой плюётся:

— Были мы с Женей у Алексея Юрьича. Перевели его доктора из реанимации  в палату. Слабенький он. Надо бы его в клинику швейцарскую отправить. В палате у него четыре человека. Один в коме. Два с инсультами. На верхнем этаже ремонт идет.  Отделение для ВИП – персон забабацать решили. Евроремонт. Обойные молотки с утра до вечера долдонят. Чувствуешь себя, как внутри стиральной машины,  во время центрифугирования.

Выслушал я её тираду призывную и отвечаю:

— А ты как хотела, чтобы элита местная, чтоб эти хуи великие, с рабочим классом и трудовым крестьянством, и с вами, недобизнесменами,  в одной палаточке, как геологи, какие-нибудь, ютилась, здоровье свое подорванное восстанавливая? Берут, суки,  взятки – нервничают. Дают – тем более нервничают. Нервная, у них жизнь, понимаешь? Я – что? Народец проконсультировал, денежку получил, ну, устал – и на боковую. Сном праведника. Хер разбудишь. А чиновники и бизнесмены крупнопошибные разве спят? Не сон у них  – хуета. Вот у меня один лечится. В горздраве местном кует металл благородный  на тендерах по закупке всяких томографов-маммографов. То ему мерещится, что телефоны прослушиваются. То машина какая-нибудь, вида подозрительнаго под окнами коттеджа, который день хищненько затаилась. Он, сквозь занавесь прозрачную, натурального шелку-с золотыми дракончиками,  все выходные на улицу выглядывает. Уж, два месяца ко мне на сеансы  ходит, а мы разрулить не можем, паранойя у него, или,  в самом деле, он под замес попал.

Вот и решили они себе отделение отгрохать – не с палатками, а с палатами боярскими. И, чтоб, всякие пальмы в кадочках на этаже, лианки экзотические, и рыбки в аквариумах. Чтоб врачи им жопы добела вылизывали и медсестрчка каждая, словно гурия кроткая, как на подбор – и по росту и по комплекции – ей-ей Клавдея, блять,  Шифер-Металлочерепица! И, чтоб сестричка-лисичка, в нужный момент подмахнула-разгрузила сексуально. И это – не блядством  называется, а реабилитацией «по-полной». Им, элитным подразделениям опричнины путинской, надо дыры  корпусе подлатать, восстановиться, чтобы с утроенной силой из казны пиздить. Оттого и шум там сверху.иКакая, вы, милая, непонятливая…

— Да понимаю я всё, — парирует злобно собеседница подмену мной довода, — и предлагаю его в частную клинику альпийскую пристроить… Он – полреспублики лечит, а вот, случилась с ним беда и помочь некому…

— Ой,  ты-ну ты, святая простота! Да откуда ж денег-то взять? У него, я чаю, ловэ-то не водится. И что с того, что он всех лечит? Такая ж голытьба, как и я, блин… Цены там на медуслуги – ого-го! Одна киса, родственница, да, беременная к тому же,  в горы австрийские поехала. На Рождество. Там в горах с нею выкидыш случился. Она – к врачу. Он, на кой-то хуй УЗИ назначил – 450 евро! Зачем при самопроизвольном аборте УЗИ – ума не приложу! Тама – тоже халтура! Только повысокопошибнее. И дороже. Экология, да, лучше.   Какая Швейцария? Тут все гораздо проще: захочет жить – поправится, не захочет – и альпийский воздух ему не впрок.

Она снова отключилась.

Прошло еще два дня. А я все скорблю. А народ-то все мне знакомый трезвонит. Одна врачиха местная, аж, из экзотическй страны обозначается. Я и не знал, что она за границею. Звонит и говорит:

— Перезвони мне срочно, у меня бабло на мобиле кончается…

Перезваниваю.

— Ты, Валерич, отчего ничего не делаешь?

— Как, — возмущаюсь, — ничего не делаю? Я, между прочим, статью про контрацептивы пердоральные пишу за сто баксов для одного Интернет-портала и суп варю из деревенской курочки-небройлера.

— Курочки…У тебя, блядь, кореш курвится. Мне Ирка – жена его звонила. Дела-то плохи. Я сейчас в Израиле…

Почему-то она про Израиль только на  пятой минуте разговора обмолвилась. На бабки подсадила! Пытаюсь возмутиться, а она, кардиологиня эта, слова вставить не дает!

— …в Изра-аиле?

— Да! Я, уж, в Храме гроба Господня молилась и в стену плача записки засовывала, а ты, сидишь там, В Ижевске, хернёю маешься. Срочно звони в РКБ, ищи знакомых, построй там всех! К нему, уж, второй день никто не подходит!

Я-таки,  выуживаю в ее трескотне паузу в 25 мс, и вставляю:

— Знаешь, Лен, если честно – это мне не интересно. Заболел? Тут выбор у него узенький, но есть. Поправится – не поправится. Вот, если б узнал я, что нашего Алексея Юрьевича взяли консультантом по кинезиологии в какую-нибудь западную клинику – дело другое. Тут бы меня всего от любопытства и зависти так схуерёбило, так бы плющить начало! Я сразу же б проснулся. Как сука полицейская вынюхивать начал бы следы его, по которым мне туда пробраться можно было б. А заболел – велика заслуга пред Отечеством! Это каждый может. Плевое дело! «Не подходят к нему»? А он, когда заболеть собирался, забыл, что ли, невзначай, где он живет, в какой стране, ёб-таить? Он, что, не знал, что  врачей, после 90-го года выпуска близко к себе подпускать нельзя? Что в стране культуральный кризис? Что всё, пиздец России! Деградация! Вот, пусть, полежит там, узнает, как сдаваться полуумным эскулапам.

Говорю все это, и сам удивляюсь, как из разверстых уст моих срываются такие гадости?

— Урод! – выстреливает она в мою сторону со стороны дружественного нам Иерусалима. И затихает.

На телефоне был минусовый баланс.

Я – урод? Э! Погоди. Я, наверное, как-то должен обозначить свою позицию? Нет? Ты на чьей стороне? На моей? Нет? Против? Тогда обосную.

Шторм

Я много статей написал подробных,  внятных, и не очень,  и о здоровье, и о болезнях. Если внимательно читал,  в-сердцах, навалянное мной за два года бложения, то непременно должен согласиться с моей, в-общем-то,  не очень оригинальной конструкцией.

Лейтмотивчик написанного, сводится вот к чему: если ты – естественно отборный импотент, и, в силу этого, не способен никак помочь мамке-эволюции творить ее благое дело по улучшению людской породы, то, по-крайней мере, не мешай ей! Мы все – в программе. Помощь в этом процессе – индивидуация и индивидуализация. Или нет – есть хорошее русское слово – самобытность. Проявляйся не так, как другие. Будь собой, а не другим. Как только начинается отождествление с женой, детьми, партией, сектой, народом, человечеством – тебе кирдык! Ты – фарш. Отождествись лучше с деревцем, что вырастет на твоей, в-целом, никому не нужной, кроме этого деревца, могилке.

Болезни – ловушки. Тест на профпригодность. Профессия? Жизнь. Болезни – показатель слияния, тождественности группе. Группе диабетиков. Группе гипертоников. Сектантство!  Чем выше степень индивидуации (самобытности), чем выше уровень притязаний, тем больше ловушек, усмиряющих строптивость независимого. Эволюция – бесхитростна, не эмоциональна, и, тем более – не пафосна. Подыхаешь? В двадцать пять? Ну и что? Значит ты – не лучший. Подыхай! Еще нарожаем. Возможно – новорожденные будут посмекалистей.

Инструмент избегания ловушек, определения их локализации – ум. Не настолько мы совершенны, то есть не настолько подобны богам, чтобы, разок-другой не влепаться. Ум должен тотчас же сигнализировать: опасность! Чем раньше ты исправишь свой «просак», тем меньше последствий. Неблагоприятных последствий. Так нет же! Как правило, человек, что ретиво называет себя «разумным», обнаружив подвох, начинает клясть судьбу-злодейку, подбирает что-нибудь подходящее, из аккуратно сложенных в поленницу  Юнгом архетипов. И начина-а-а-ается…  Жертвенность. Патетика. Высокий штиль. Мифы. Сказки. Зигфриды. Брунхильды. Смерть, овеянная таинством и романтизмом серебряного века. Псевдоинтеллектуальная Кама-Сутра.

Болезни – готовые виртуальные формы дегенерации. Потерял себя, сразу нужно объяснение, почему потерял. Тут, как тут — диабет, инсульт, давление, инфаркт, и, тебе, уж, не до самобытности. Все внимание переключается на преодоление болезни. Преодоление её, тем путем, которое предлагает, так называемая официальная медицина (кстати, так она себя назвала сама, для острастки) – сводится к бесконечности и хронификации. Всю оставшуюся жизнь – на коротюсеньком поводочке. Становишься функцией от фармации, здравоохранения. Просто функцией…посредственностью.

Мне, например, совершенно противопоказаны экстремальные развлечения. Максимум экстрима – наёбаться до состояния пьяного изумления. И все! Горы, парашюты, дельтапланы – it is not for the people! Марта, помнится, шестого, закончил я семинар в городе Набережные Челны. Набив джинсы ассигнациями, собрался я восвояси. Но участники семинара, очень довольные проделанной работой, пригласили  на пикничок. Замерзшая Кама. Не дешёвый коттеджик в стиле Корбюзье. Констуктивизм-мастурбизм! Мяско-виски. Виски-мяско-сиськи-масиськи. Хозяйка поместья, приятная, деловая тетка, предложила мне покататься на настоящем «Харлее». По заснеженной Каме. На меня пьяного надели шлемик синенький, очечки дизайнерские, обяснили, куда нажимать надо, в случае чего. Ыы-х! Смелый я парень.

Сначала я один покатался на мотике. Потом девочку пригласил сзади. Ветер. Солнце. Морозец! Скорость! Блядь! Микки Рурк вотяцкий! Рокер хуев! На повороте вылетели на чистый лед.

Опрокинулись. Мотоцикл – в норме. Зеркало токо погнули. Девочка метров на пять отлетела, в сугроб. Я поначалу ничего не заметил. Подняли меня. Смеялись громко. Еще выпили. Вечером был я уже дома. Дома еще было. Базнул полтинничек, помылся, как велят заповеди цивилизованного человека, да и лег спать.

Утром из постельки встать не могу. Где-то в левой полужопице боль тянущая. Да такая, что и описать трудно. Прежде ничего подобного не бывало со мной. Встать невозможно. А кофею хочется. Душик прохладный тоже бы не помешал. Блин, думаю, неужто сломал чего я, при падении с «Харлея»? Сначала на корячках, потом – к середине дня, чуть расходился. Не, — думаю, связки это. Думаете, хоть одна мысль появилась к спецу обратиться, рентгенчик сделать? Нет. Не появилась. К вечеру геморройной походкой, мелкими пребежечками,  по гололеду, доскакал до аптеки. Купил троксевазинчику. И две недели, дважды в день втирал сей чудный бальзам в задницу. Полегчало. Возобновил занятия спортом. А если б к врачам? Все еще лечили бы. И все еще болело бы. Залечили бы. Такого, как я залечивать – огромное удовольствие. Представьте ситуацию: такая, вот, яркая индивидуальность (это про себя я) в плену у врачей-посредственностей.

Как деды-прадеды наши? Застонут-занемогут-слягут. Вроде, как помирать собраются. Лекарей-фельдшеров на дух не переносили. А полежит-откумаркается-отлежится – и снова, да опять крышу крыть, дрова рубить. Так оно. На все воля божья.

10 апреля у Лехи – День рождения. Пятьдесят три ему исполниться должно было. Решил я умирающему позвонить. Станется, и хватит силеночек у него на поздравление мое ответить. Но, если честно – звонить не хотелось, ибо понимал я, что это совсем уже другой человек. Сломленный.

Хельсинки.

Звоню. Долго не отвечает. Раньше, когда мы с ним созванивались, заранее готовили какие-нибудь скабрези-приколы друг-дружке, например:

— Здравствуй, старый муравьед!

— Привет, земноводное…

…или:

— Здравствуй, старая педовка!

— Привет, онанист-климактерик!

…и дальше, по тексту.

На этот раз, я решил придумать что-нибудь контекстное. И ничего лучше в башку не пришло, чем диалог героев Адриано Челентано и Энтони Куина из пресловутого «Блефа», помните?

— Привет, Джузеппе, тебя уже выпустили из лепрозория?

— Нет-нет, я сам оттуда сбежал!

Вместо «аллё» в трубе на той стороне реальности  зародился хрип, в котором с большим трудом это «алле» можно было различить.

— Привет, Джузеппе, тебя уже выпустили из лепрозория? – кричу я в трубку, с целью «позабавить  полуживого».

— А, это ты…- снова проскрипело в трубе, — а я…вот…тут…лежу.

Он заплакал. Я знал его много лет, но впервые слышал плачущего Лешика. Он мог все: на хуй, кого, послать, привести меня в чувство, если, скажем, уносило в поднебесья, посоветоваться со мной же по вопросу профессиональному, вылечить больного, от которого отказались все, но плакать… Он был очень гордый. Я дедушку своего вспомнил. Очень хороший у меня был дедушка. Царский офицер. Колчаковец! Чуть не расстреляли! Офицерская осанка, речь. В 76 у деда случился инсульт. Он тоже плакал. От беспомощности. От того, что ни сдохнуть, ни поправиться уже невозможно.

Викинг херов!

— Что-то ты раскис…- констатировал я в трубу.

Я же понимал, что он меня ненавидит, хоть и друг я ему. Он ненавидит меня, как любой больной ненавидит здорового. Он меня ненавидит за то, что я собственное здоровье не воспринимаю, как абсолютное благо. То, что у меня все шевелится и работает, не это  делает меня абсолютно счастливым. Здравие мое – это ж свобода! Да и какая свобода! Хочешь – направо, хочешь – налево. Хочешь – в Италию, хочешь — в «Единую Россию». Последнее, правда, не совсем здоровье.

Мне тоже как-то надо относиться к его ненависти. Я понимаю, что вытащить моего дружочечка из мерзких лапок энтропии возможно через честность и максимальную, даже нет, запредельную искренность. Как я отношусь к тому, что он, прежде гордый и независимый, теперь зависимый и не гордый? Копаюсь в собственных чувствах, и прихожу к тому, что отношусь я к Лешику снисходительно-презрительно-покровительственно. Правда! Честно! Выжидаю, когда ручеек его слезотечения, призванный защититься от меня и меня же, разжалобить, иссохнет, затеряется где-то в извилинах Акаванго:

— Все это ужасно безвкусно, Леша. Ты в какой-то ужасной больничке, с врачами-людоедами, разбитый параличом. Ситуация не тянет даже на постмодернистскую. Так, какой-то витиеватый русский арт-деко, начала нашего столетия. Под «нашим» я понимаю, конечно, двадцатый век, не этот… Большая часть жизни прошла в двадцатом. Ну, вот ты же не чувствуешь двадцать первое столетие своим? И я тоже. Недавно мои коллеги пригласили меня на вечерушку в ресторан под названьем «Белый гусь». Не пошел я. Мне легче себя представить на приеме в поликлинике, чем в стенах заведения с таким дурацким названием.

-Да-а, — сквозь слезы вещает болящий мой приятель, — думаешь я сам не понимаю, что все это…это, блять, как дурацкий сериал…  как пошлый водевильчик…Гри-иха, забери меня отсюда-а…- заскулил он.

— А кто тебе мешает? Оденься и иди себе. На хуй, ты, кому-то там  нужен.

— Не-ет, — скулит, — они мне вставать не дают, даже в сортир на своих двоих не пускают. Куплю себе палату в отделении сверху и стану там ежегодно обследоваться…

— Насри в штаны, выкинь их в коридор из палаты – сразу выпишут. Леша, ты же знаешь, скидочку, на то, что у тебя инсульт геморрагический, я делать не стану. Никому, ты, как, впрочем, и я, на хер, не нужен. Кто тебя там держит? Ты просто сам обосрался со страху. Триста на сто сорок – высокое давление. Придумываешь себе какое-то внешнее принуждение. И потом…какую палату ты хочешь купить? Личную палаточку в сраной больничке? Сначала палату, потом – местечко на кладбище поуютнее. Какая палата? Мир, еще не изведанный ждет нас. Мы собирались с тобой, по-осени, в Коста-Рику, мудило….

Он еще долго в трубку что-то там конючил-манючил. Боже, когда он закончит? Нет. Это уже не он. Не мой друганок-корешок. А если это не он, должен ли я до него снисходить, должен ли стараться общаться?

А он скулил, скулил в трубу, как приблудная шавка, только что получившая кирзовым сапогом под яйца. Боже, как это прекратить? Неужто он и в самом деле надеется растопить лед в сердце моем? Я делаю вдох, и произношу тираду отчаяния, которую, как последний довод, достаю из широких штанин, обычно, когда крыть уже нечем, и, когда все мосты уже сожжены:

— Послушай, дружочек! То, что я тебе сейчас скажу, я не хотел бы услышать ни от кого, даже от тебя. Ты меня раздражаешь. Ты ловко, блядь, устроился. Тебе легко теперь даются подвиги. Мне, чтоб получить внешнее или внутреннее одобрения по поводу жизнеустройства и жизнедеятельности, нужно, ой, как постараться! Вылечить тяжелого больного. Написать интересную статью. Соблазнить красивую, умную и богатую женщину. Не ПТУ-шницу, не пациентку и не педикюршу, слышишь? Достойную бабу в койку затащить! А тебе что? Тебе достаточно «на своих двоих» сходить в сортир, избавиться от собственного дерьма, и все вокруг говорить станут: «О! Доктор Алексей Юрьевич – сильный человек. После такого инсульта, — и не токо жив, а еще и ходит, сам писает, сам какает. Себя обслуживает сам. Ё»!

И знаешь, в чем я вижу причину того, что ты оказался в таком смешном положении, слышишь, — ты смешон! Деньги! Ёбаные деньги. У тебя завсегда припрятано, и на черный и на серый день, и на белый, и на зеленый,  и на голубой. Ты все время в работе. В процессе зарабатывания денег. Твои пациенты тебе звонят 24 часа в сутки! Это что – иллюзия собственной незаменимости и востребованности? На хуя тебе эти закрома денежные? Закрома нужны только грызунам — бурундучкам, белочкам, хорькам, барсучкам. Хищнику всегда нужно сырое свежее мясо. Да, мы, хищники, иногда бываем голодны, да, иногда у нас подводит бока, но тем азартнее гнать по белу снегу какого-нибудь идиота-оленя, в предвкушении того сладчайшего момента, когда  зубы, уже не такие прочные от голода, вдруг впиваются в еще живую теплую плоть, — и, о, праздник жизни, убиваем его и наедаемся вдоволь. Не работать надо много, а много зарабатывать, и много тратить! Не по кубышкам расталкивать!

Когда мы в последний раз с тобой ездили за кордон, ты вывел меня из себя окончательно. Твои наглые пациенты звонили тебе и денно и нощно. Ты всех по телефону консультировал. Помнишь, в Стокгольме ты пролежал сутки в номере с носовым кровотечением? И мы не пошли в джазовый клуб. Я тебя, барана окровавленного, не смог оставить одного в номере. Неужели, ты, ослопина, до сих пор не понял, что пациенты – это люди, которые призваны издеваться над врачами, а врачи – над пациентами. Садо-мазо. Я выкинул из окна отеля твою вшивую «нокию», что трезвонила беспрестанно. Ты искал ее, ползал в палисадничке, и, блять, нашел. И снова звонки…звонки…звонки. И снова – зараза прет, от хворых,  полудохлых и страждущих. Ты много сделал для того, чтобы оказаться в столь немощно-комической ситуации… И не надо меня благодарить… Да, кстати, сегодня твой день рождения…поздравлять мне тебя не с чем. К своему пятидесятитрехлетию ты достиг геморрагического инсульта, с этим, понятно, не поздравляют. Как там, У Жванецкого, «Выпьем же за недвижимость»!

Не дожидаясь его реакции, я повесил трубу. То есть, это раньше говорили «повесить трубку», теперь так не говорят, потому, что ничего вешать не надо, просто нажать на «отбой» — это кнопка с красной трубой. Я нажал на «отбой».

Недолго Леха мучился от моего откровения. Но не то, чтобы не сдох, а к вечеру позвонил мне. Говорили мы часа полтора. Говорил Лёша. Я слушал. Обо мне, в-основном, говорил. Какой я молодец, например. И что все вокруг сошли с ума. А я держусь. Не участвую во всеобщих вакханалиях. Не разучился радоваться жизни и удивляться.

Не думает же он, что я на это куплюсь. Да я это и без него знаю.

А в Коста-Рику все равно я полечу один.

Со старухой

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

144 комментария
  1. Светлана:

    Вобщем-ты прав!Есть человек ДО и ПОСЛЕ инсульта, не важно какого и куда. И это два разных человека. Увы.Это жестоко, конечно, но это так. Спасительство большее зло.Притворство из страха и ненависти.
    P.s 300-это как взрыв атомной бомбы.Со всеми последствиями для окружающих.

    • У меня была знакомая дама, которая в 54(!) подхватила…Альцгеймера. Я перестал навещать ее после того, как она перестала узнавать меня. Народ осудил…. Отчего же тогда говорят, что «то, что нас не убивает, делает сильнее»? Неправда. Болезнь — ху…ый вид закалочки!

      • Светлана:

        Болезнь скорее сигнал, что идешь вовсе не туда и не с теми. Чем быстрее поймешь, тем лучше. Одно дело ОРВИ, другое бронхит, и совсем уж иное пневмония.
        Думаю, выражение «что нас не убивает, делает сильнее” справедливо.Вопрос в чем сильнее. Если некая болезнь не убивает нас, мы делаемся куда сильнее в своем упрямстве и склонности решать жизненные сложности за счет бегства в болячки. Тем более, что состояние нездоровья традиционно вызывает сочувствие у окружающих.

        • Татьяна:

          …и не только сочуствие окружающих, болезнь это как пропуск в мир окружающих.Попробуйте сказать всем, что «я здоров(а), прекрасно себя чувствую» и т.п….окинут взглядом почти брезгливым и губы подожмут (сначала думала мне это показалось, потом проверила-не показалось).Почему то больным уважение и почет в России.За границей больным быть позорно.
          «Если некая болезнь не убивает нас, мы делаемся куда сильнее в своем упрямстве и склонности решать жизненные сложности за счет бегства в болячки.» Светлана, это из опыта врачебного? Казалось, болезнь должна быть как щелчок по носу…и указание «не той дорогой идешь».

          • Светлана:

            Да,Татьян, из опыта, и жизненного и врачебного. Стоит «проторить» дорожку,и некоторым сложно отказаться.

            • Татьяна:

              Роль больного и хворого+юродивого дает много преимуществ в России. Может потому и в болезнь впадают, что и пожалеют, и принесут что-либо, а то и глядишь работу за тебя выполнят..удобно.

  2. Voroncova:

    Очень яростно написал, Григорий, ощущение такое, что тебя вяжут по рукам и ногам, а ты вырываешься, боишься, что принудят к чему-нибудь непотребному…

    • Меня, Лор, этот случай слегка «выбил». Я не знал более тонкого и остроумного чела, чем он. Он — кудесник. Он может вылечить всё! Если захочет. И его «под гребенку». У него вся эта бадяга началась после того, как некоторое время назад умер его добрый приятель, художник, Игорёк Красноперов, чек, в Ижевске знаменитый. Я всегда говорил, что с покойниками нельзя общаться. Он общался.

  3. Таль:

    Это такая же тупая и бессмысленная фраза, как «Исключения только подтверждают правила» — никогда не понимал её значения. А болезни, если не убивают сразу, то наносят раны, которые обязательно скажутся потом, и сильнее они никого не делают. Совсем хреновый вид закалки. Кстати, если я попадаю в больницу, изо всех сил стараюсь, чтобы ко мне никто не приходил. Это ослабляет необычайно.

  4. docMAS:

    нет,нет,сагамор, ты не одинок!…мальчик покинул нас, но ты не одинок сагамор! так по Ф.Куперу.по как совпадает по твоему посту.так же погибает человек, деньги и работа…

  5. Nimfa:

    Док предисловие долгое(эклерчик в штанах)мог бы дать кому-нибудь удалить другим путем,чай и удовольствие получил бы?А к инсультным «людям»надо относиться, как совершенно другому человеку(ну типа новому)так,что слезы это норма.А мужчины плачут от злости на других,почему со мной….а не с другим?Женщины более сильны после перенесенного заболевания,и быстрее выходят на поправку.Мужчины по моим наблюдениям более слабые.

  6. Палыч:

    Моего отца, месяц назад.прооперировали. Удалили камень из моч.пуз.Плюсом аденома,в стадии перехода..Крепчайший атеросклероз.И все ЭТО осложнилось анестезией. После..ваще перестал понимать,где находится..Узнавать,тем паче..Днем мать дежурила,ночью вязали.Кое как решил навестить..несколько дней мучал себя угрызениями япона-матерной совести,типа РЕШАЛСЯ..Как переступил порог,затрясло..видимо адреналином плескануло!! Через 10 мин.убег,удрал,умчался..Даж вахтерша изумилась.Всю обратную дорогу мучался от собственного запаха.Бегом под душ.Две недели назад выписали, с катетером и мочесборником…Переправлял..Опять в энтом же блять состоянии. И не могу больше, заставляя себя,стоять у его постели.Колбасит,Канделябрит и т.д.

    • Татьяна:

      сколько лет отцу?

      • Палыч:

        под Осемьдесят

        • Татьяна:

          70? 80?

          • Палыч:

            Раньше говаривали Осемь,чичас Восемь.Для мужч.много..Да и к чему энта Арихметика.Отжил и уже давно.

            • Татьяна:

              80, и отжил? почему отжил?Я ,наверное, идеалистка, но вот убеждена,что при правильном раскладе в 80 можно не «отживать», а жить.
              P.S. Недавно узнала, что на Украине живет родственница (мамина тетка) ,которой в январе будет 100 лет!

              • Палыч:

                С привитыми,вбитыми,всосанными(от своих матерей)стереотипами,архетипами и суперЭГАМИ…мужчины долго не живут..

                • Татьяна:

                  Палыч, ну не надо все на матерей спихивать. Алкоголь ведрами пить и жрать что ни попадя их не матери заставляют. И от дивана отрывать попу надо бы иногда. Своя голова у взрослых мальчико должна работать. Или опять та же тема , Светланой начатая, удобно болеть и других винить в этом?

                • Палыч:

                  it goes without saying.. no coments

    • Voroncova:

      Когда я ухаживала за мамой, перенесшей инсульт, испытывала дикую ярость и очень злилась. Было ощущение, что у меня забирают жизнь. Может, поэтому сейчас и хожу каждый день в спортзал, чтоб не дай бог…

      • Да, «Вздыхать и думать про себя»… Ларис, в вопросе, почему одни «уходят» тихо и быстро, а прочие — с шумом и «фейерверками» я думаю можно выделить три аспекта. Первый — шумный уход, с пролежнями, утками и подгузниками — своеобразная месть, которая изнутри «уходящим» воспринимается, как инфантильное ассистенциалистское желание, регресс в детство. Твоя мама хочет превратить тебя в собственную маму. В минуты просветления (выхода из регресса) такие больные просят убить, умертвить их, ибо осознают ту степень ненависти, которую родственники испытывают к ним. Второй аспект — они постепенно готовят тебя к своему уходу. И когда они умирают, вроде, не так уж и жалко. Мы говорим: «Отмучался». Будто о покойнике, подразумевая себя. Третий аспект в том заключается, что родители всегда родители. Когда Вадик был малюткой, ты естественно выполняла функции по его гигиене и прочему жизнеобеспечению. Без раздражения. Когда же мама становится ребенком, а ребенок мамой — смена ролей, то есть, у ребенка происходит некая павловская «сшибка». Как мудро написал когда-то Виталий (не ручаюсь за точность цитирования), что старение родителей вызывает отчаяние. Старение — то есть немощность, впадание в детство.

        • Voroncova:

          Причем мама моей мамы закончила жизнь так же, и я помню, что мать тоже злилась, ухаживая за ней. Бессилие, отчаяние, жалость и брезгливость одновременно. А, вообще родители, конечно, мучители (и я в том числе), м.б. есть исключения, но мне неведомы.

      • Палыч:

        Каждый день нельзя. Мышыцам надо давать отдохнуть,через день самый то.

        • Voroncova:

          Можно-можно. Суббота, воскресенье — выходные.

          • Палыч:

            По себе знаю. Правда железо иногда тягаю. Могет поэтому..Даж некая зависимость появляется,настроение поднимается,радуешся многому. Мож эндорфинчику добавляется ?

    • Татьяна:

      Палыч, не задумывались ли вы над тем, что придет время и (не дай бог,конечно) вы можете оказаться в таком же положении ,как и ваш отец. И ваши дети (родные) бросят вас так же «убегая, удирая, умчась». Больным людям чаще не жалость нужна, а временная забота…потому, что они заболели и нуждаются в уходе.

      • Татьяна:

        Знаю по опыту, что люди,которые «бегут» в таких ситуациях , сами порезав палец требуют повышенного внимания и «носятся» с пальцем, дуя на него постоянно еще долго.

  7. Татьяна:

    Врач «…в Храме гроба Господня молилась и в стену плача записки засовывала». Круто!

    • Палыч:

      Нуу раз уж побывала, надо ж всем религиям,отдаться.Кажный день,штоль, в ерасалим то катаемся?

    • Вероника Плеханова:

      несуеверный Бернард Шоу, которого уличили в том, что он повесил над дверью подкову, сказал: «Говорят, подкова помогает даже тем, кто в это не верит». Почему бы и не помолиться? Поддержка нужна по всем фронтам ))

  8. Виталий:

    за пост спасибо…как поддержка — не одинок…а то меня, наверно, считают неблагодарным уродом, предателем,ненормальным — не уважающим нормы-правила, не ценящим близкие-родственные отношения, и иногда начинаешь сомневаться (заболевать?) — а может и правда урод
    ps. старый фетишист опять трясет своим исподним)

    • Василий:

      Ладно с больными и убогими. Я вот каждый раз начинаю чувствовать себя уродом, когда разговор заходит о детях. Какой-нибудь Максимка (в газетах всегда уменьшительно-ласкательно) сразу с рождения имеет порок сердца или ещё какую лейкемию, и все добропорядочные граждане начинают собирать миллионы для лечения в европейской клинике.

      У меня нет ни малейшей жалости к этому далёкому человеку (хотя если бы были деньги, может и давал бы). Кажется это моральный регресс. Ведь это же хорошо. У меня там что-то будет или детей — тоже ведь все скинутся (если раскрутить в СМИ) совестливые люди. Значит я как минимум бессовестный.

      С другой стороны зачем человеческой популяции больные гены? Идеальная дарвиновская выбраковка.

      Бред какой-то, шизофренический. У меня в голове. Противоречие.

      • Вась, сталкивалась со всей кухней этих случаев » спасенных Максимок». Фарс,реклама,унижение. А ребенок все равно чаще умирает. Его сначала спасут, раструбят о победе, покажут лица счастливой семьи. Не важно, что после химиотерапии и облучения он учится не может, отстает в развитии и чувствует себя погано. Скрытый посыл родительский-то никуда не делся. И он ( ребенок) через пару-тройку лет опять..уже тихо. Рецидивы лечат крайне неохотно, перспектива мала. Денег тоже уже не дают.

      • Вероника Плеханова:

        Спарта вымерла не потому, что ее победили, а потому, что спартанцы убивали хилых младенцев. Эволюция всегда дает шанс выжить. и многие в прошлом больные становятся здоровыми за счет мозгов. а многие здоровые калечатся или не такие умные, как больные. вспомните «Гаттаку». Суворова. Лакосте. Меня тоже врачи в младенчестве спасали от менингоэнцефалита (хотя я изначально родилась здоровой). you never know. Сама я не жертвую деньги на больных детей из-за какого-то дурацкого суеверия. не хочу, имея ребенка, соприкасаться с историей больных детей. Я знаю, что оч реагирую на информационные вирусы. Кому-то противопоказан экстрим, а мне противопоказана негативная информация. Но меня восхищает Чулпан Хаматова, например. И истории чудесного исцеления. Это значит, что человек способен исправить ошибку. И Алексей способен.

        • Палыч:

          Тож Спарта возникла,по ходу..Но в ином контексте..Избавились насильственно и никакого чувства вины.

          • Вероника Плеханова:

            ну, никто ж не афишировал истинных чувств. всё подчинялось системе. страдали, наверное, тихо в тряпочку

          • Палыч, природа, она — бессовестная. Отбраковывая, она тоже ничего не испытывает. Она хочет, как лучше всем, а не каждому конкретно.

            • Вероника Плеханова:

              тогда зачем ей наша с тобой самобытность?

              • Природе самобытность и не нужна, она нужна нам.

                • Виталий:

                  любая система крайности-самородки исправляет, «нормализует»

                • «Нормализует» с точки зрения системной безопасности. Но мы-то, про себя, должны понимать, что как раз мы-то и есть норма. И не испытывать сраной вины по поводу системной ненормальности. Но как приходится быть начеку, ушки на макушке, хвост по ветру… Сейчас написал статью для мужского глянцевого журнала. Редактор спрашивает, как вас представить читающей публике?
                  Отвечаю: » Г.Казаков, мед. психолог». Она переспрашивает: можно написать «практикующий«, для верности. Я отвечаю: «Для верности лучше напишите » философствующе-теоретизирующий». Слушай, Виталь, она говорит: «Классно, так и обозначим вас».

                • Виталий:

                  можно, я спизжу у тебя «философствующе-теоретизирующий»…вернее, уже спиздил)

                • С тебя бутылка!

                • Василий:

                  Тут в бложике мы все тоже должно быть уже более-менее нормализованные.

                  Как молоко. У каждой коровы свой вкус, а на молокозаводе всё перемешивается в усреднённое молоко. А попробуй чьё-то домашнее — будешь плеваться.

                • Базиль, вот уж много лет не пью магазинного молока, не ем магазинного творога и сметаны. Не знаю, как у вас, а у нас в Нижнезалупинске, существует крестьянство, что торгует высококлассными продуктами. Оттого и не болеем и имеем прекрасный цвет лица, и …. от этого стоит отлично! Не тошнит!

                • Василий:

                  Тут есть одна вещь. Я несколько лет пил в детстве бабушкино молоко. Оно было очень вкусное. Магазинное — как вода.

                  Пробуешь чьё-то чужое домашнее — гадость! Вот неприятное прямо.

                  Воду мы сейчас возим из родника за городом.

                • Может это анорексия, мальчик мой?

                • Василий:

                  Я с нового года потолстел на 6кг. Теперь около 75 вешу. Точно не она.

            • Таль:

              Что-то она плохо хочет, природа Ваша. Смотришь вокруг и видишь, что несмотря на все её старания (а она давно припахивает), хорошо в основном тем, от кого всем плохо. И потом, если она бессовестная, то что значит для неё «Хорошо», может мы вообще в списке на уничтожение, и кому всем? Людям, оркам (Пелевина начитался), богам с планеты Дразрапутра, муравьям или грибам? Так же неизвестно нам, испытывает она что-то или нет. Может она кажну ночь ревёт в подушку… Загубит пару тысяч невинных душ и ревёт как сука на луну. Вот, опять, кстати, дождь пошёл.

              • Плачет ли компутерная программа?

                • Виталий:

                  чел пытается все очеловечить…вернее, «оматерить» — и поставить себя на место ребенка, о котором все должны заботиться

                • Вообще слово «матерщина» всегда интересовало меня. от чего оно происходит? «Мать»? «Материальный», как «имеющий форму»?

                • Таль:

                  Доктор, Вы загоняете себя (меня) в тупик. Если есть компутерная программа, то есть и программист — а он, как говорят у них в Одессе — таки да, плачет…

                • В Одессе, милок, давно, уж, так не говорят. Программист может умереть (читай Ницше), а программа работает.

                • Таль:

                  Милок, ну как-то не комильфошно, или мне показалось… Ницша читан, евреев в Одессе …меньше, ага, но говорят так же… Программа если и живёт без программиста, но сама-то не развивается, а то просто блин какой-то Халивуд получается — Матрицо ети её мать.

                • Василий:

                  Увидел программиста — убей программиста.

              • Таль:

                В. Сама система не занимается нормализацией (ей по х-ю) — в ней всё распределено по Гауссу плюс-минус. Нормализацией занимается человек, пытающийся эту систему смоделировать — отсекает «ураганные значения» — но они реально существуют.

                • Пусть будет не нормализация, а оптимизация. Как звучит? Церковь хотела «оптимизировать» Коперника. Но не дался! Жанна Д’Арк оптимизирована на костре. Сталинский режим оптимизировал (нормализовал) миллионы интеллигентов.

                • Виталий:

                  женщина как инструмент природы (жена как инструмент соцсистемы)…как способ нормализации мужчины

        • А меня, Вероника, не восхищает государство, где нефтедоллары тратятся на всякую хуйню, типа «центров патриотического воспитания», а приличной онкологической помощи — днем с огнем. Чулпан — хороший человек, но она — симптом…

      • Да, ты — фашист, Васяня! Признаюсь, подобные мысли об «очищении» роятся в голове моей частенько. Моя мама, в бытность акушером-гинекологом, призывала не реанимировать дохленьких новорожденных, а даунят, так и вообще -…….. . Ее начальник, завгорздравотделом, говорил, Лариса, а если это будущий Вольтер или Менделеев?

        • Светлана:

          Ну, какие там Вольтеры!Гриш, я видела целые палаты детей с врожденными сочетанными пороками развития: ССС, психики, неврология,ЖКТ. В отделениях недоношенных, в детских больницах, где их выдерживают до года. В детских психоневрологических интернатах. Это зрелище может выдержать только очень закаленный. Кстати, акушеры их спасают, чтобы они потом умерли в одной их таких палат.Смертнось 90%, особенно в сентябре-мае,когда вырубают отопление. Смысл спасения-не зарубить показатель детской смертности при роддомах.Хуже-только материнская.

        • Василий:

          Я ещё не конченый фашист. Какая-то часть меня всё-таки за то, что надо помогать.

    • Палыч:

      Присоединяюсь к Виталиным благодарностям.Тож малость отлегло.Реальное чувство вины,гадко-противное…Часто,шевчуковский куплет возникал «..твою мать Людмила,я ж тебя кормила,я ж тебя поила,я ж тебя растила,где тебя носило..Я б тебя убила..» или как то так.

      • Вероника Плеханова:

        откуда чувство вины за больного друга? почему оно непременно должно возникать? у меня оно не возникает, поэтому мне ничего не мешает оказывать адекватную поддержку. я слез не лью. но и не устраняюсь

        • Olga:

          Вероника, спасибо. я про то, что, прочитав пост вчера, сегодня пол дня в голове какое-то противоречие не отпускало — с одной стороны, вроде верные вещи пишет док., но с другой — а как же человечность (элементарная поддержка без «проникновения» мне в свое время была просто необходима, я бы без нее не выкарабкалась в одиночку)? Наверное, ты права — я тож за то, чтобы «не устраняться»…

          • Виталий:

            эта твоя «человечность» — не о людях, ты ей оставляешь себе возможность воспользоваться этим правом («заболеть»)

            • Olga:

              Виталь, ты о том, что, принимая «участие» в заболевших, я надеюсь на аналогичное «участие» в случае чего…да? То есть такой своеобразный запас…Значит, считаешь, это и не добро вовсе, а банальная расчетливость?

              • Оля, изыни, что вклиниваюсь в милый ваш щебет с Виталиком, я, только применительно к приятелю своему, использовал термин «хорькизм», про «запас, который жопу не дерет». Ты, не грызун, по-сути, но пытаешься таковой быть. Ты — хищная, поджарая леопардиха. И это — как минимум. Теперь насчет «участия». Болезнь, несмотря на идентичность толпе («раковый корпус», ассоциация больных диабетом) — есмь момент тотального одиночества, космического одиночества, момент раздумий и анализа. Никто, ведь, тогда, особенно и не нужен. Я умирал. Я знаю.

                • Olga:

                  Не совсем согласна. Мне никто был не нужен (только раздражали), но только в силу беспомощности окружающих. Немного пообщавшись со всеми, поняла, что никто кроме меня самой выбраться из этой ямы мне не поможет. Приходилось больше их самой успокаивать)) Остались только два адекватных человека, но без них было бы хреново. Поэтому я за конструктивное участие. Вчера пересмотрела «Пока не сыграл в ящик» (Николсон там хорошо сказал про это — «мы умираем больше не от самоболезни, а от

                • Olga:

                  ..не от самой болезни, а от посетителей»).

                • Ненужное общение создает ненужные мысли. Ненужные мысли ведут к ненужному напряжению. Ненужное напряжение разряжается с помощью тела. Н-да, интересно, помочь поправиться и поучаствовать пытаются те, от кого ты заболела.

                • Вероника Плеханова:

                  Пока не сыграл в ящик мне тоже понравилось. Но меня насторожило, что роковой приступ у Фримена случился в тот момент, когда он решил сблизиться с женой. Словно предпочел смерть сексу. А Николсон выздоровел, потому что отвязывался по полной

                • Olga:

                  Герой Фримена и заболел-то из-за семьи (резкий диссонанс между способностями, желаниями и реальной жизнью). Меня очень тронуло, когда он делился, что любит одиночество, но ему так и не дали в жизни почувствовать удовольствие от этого одиночества. И ты права, у него был шанс выздороветь, продолжи они с Николсоном это путешествие…

                • Вероника Плеханова:

                  опять же, Оль, в контексте сценария. А если в реальной жизни?..

                • Olga:

                  Что именно?

                • Палыч:

                  Вероника, похоже, спрашивает — а в реальной жизни мог ли, герой Николсона, выздороветь?
                  Эт наверно медики наши знают…

                • Палыч, конечно мог Николсон поправиться. Лечится все. Взять, например, Уго Чавеса. Если, конечно, его затеи с раком — не интриги каракасского двора, не проверка окружения на вшивость. Сегодня по телику, во время приема копченой свинины на завтрак, я услышал его обращение к народу из онкоклиники в благословенной Гаване. И подумал. У Чавеса — рецидив опухоли. Это означает, что в его жизни есть какая-то жесткая тенденция, от которой он должен избавиться. Я бы его вылечил. Если у ваших знакомых случилась опухоль (ну, не у вас же, конечно — у вас, читающих мою ересь, не может быть никакого канцера — вы люди подвижные, раз меня читаете), то после устранения опасных явлений в организме, тотчас отправляйте их к психологам, лучше к Виталику Некрасову или Светочке Осколковой. Эта парочка из вашей неподвижности такое сотворит! Суставы появятся там, где их прежде и не было. Они, только дорогие, твари!

                • Olga:

                  Думаю, вопрос Вероники был глубже. А у медиков наших лучше не спрашивать и к ним лучше не обращаться (ижевских, по крайней мере). Знаю по собственному опыту (они на всякий случай ставят худший диагноз). Надо искать ПРОФЕССИОНАЛА, в этом залог успеха.

                • Найдешь профессионала — залог успеха. Не найдешь — заложник посредственностей. Впрочем, это важно и в любых прочих областях: в юриспруденции, в-частности. Еще лучше — профилактировать и болезни, и правонарушения.

                  Кто читает Грихин блог — будет крепок и высок!
                  И здоров, и любим, и совсем не одинок.

                • Виталий:

                  залог успеха…лучше его не закладывать, даже профессионалам…быть самодостаточным, нафиг кормить паразитов — врачей, юристов, психологов

                • Olga:

                  В юриспруденции (пишу про то, что знаю) профилактика «правонарушений» предполагает обязательное обращение к профессионалу (только ДО, а не ПОСЛЕ). Иной раз уследить за новыми составами преступлений, вводимых законодателем в уголовный кодекс, просто нереально самостоятельно. А незнание закона, как всем известно, от ответственности не освобождает. Наверное, аналогичная ситуация и с болезнями — самостоятельно отследить ее возникновение и развитие непросто, нужен профессионал, вовремя заметивший симптомы (приличный психолог должен выявить диссонанс в личности и условиях жизни окружении и т.п.) То бишь, иногда необходимо «кормить» паразитов, Виталь, для профилактики. Иначе потом их придется кормить в несколько раз дольше (и гораздо дороже в прямом и переносном смысле).

                • Виталий:

                  кто из профи занимается профилактикой…разве что «семейные» (придворные) врачи, юристы etc — и и то лишь некокоторые

                • Olga:

                  если бы мне платили ежемесячно (вне зависимости от необходимости во мне как спец-те в конкретные периоды), я бы занималась профилактикой. почему нет? но в России почему-то люди выбирают риск и бегут к професс-м только когда «все уже случилось»…

                • Интересная идея, Оль. Я бы профилактировал психосоматику, а Осколкова всех бы нас посадила на профилактический учет по анорорексии.

                • Палыч:

                  Я,Виталий, ежели не разбираюсь в электропроводке так и не лезу туда, прибьет нахер.А вот в основах римского права, пжалте. Что такое деликт и как с ним бороться ?))Завсегда подскажу.
                  Согласен с Ольгой, платили б зарплату и можно профилактировать. Но, тогда б, мы превратились из леопардов в жирненьких одомашненных котиков…)

                • Каких котиков? Вы превратились бы в зажиревших морск. свиней.

                • Виталий:

                  в том-то и дело, что профилактика не выгодна нынешним профессионалам…хотя, знаю несколько исключений — с профилактикой и без зарплаты, с постоянными клиентами — 2-3 поколениями семей…

      • Бля-я-я, да я оказывается распространяю бесплатные индульгенции? Вступаем в казаковскую партию бессовестных!

        • Voroncova:

          Надо 500 чел хотя бы для партии, но я б вступила, но не бессовестных, а здравомыслящих. Партия бессовестных едристов есть уже.

          • Сегодня на мусорной мульде видел надпись: «Это место для единороссов. Не занимать»!

            • Voroncova:

              креативно

              • Так самое интересное, Лу, сегодня проходил мимо этой мульды сызнова, так она пуста, а те три, что возле нее — переполнены. Вокс попули — вокс деи. Народ откликается на просьбу. Или это на мульде написали завербованные американским госдепом агенты?

                • Voroncova:

                  Запределье какое-то, Гриша… С каждым днем все сюрреалистичнее.

                • Вероника Плеханова:

                  да вот, по этому поводу со ссылкой на григория валерьевича: http://wanted-fs.com/photos/173

                • Василий:

                  Этот попули — такое же самое попули, как и мы тут собравшиеся. Ой, я себя уже от народа отделяю.

        • Палыч:

          Нуу, эт ты загнул Гриш.Поделился ты,мы ответили.

  9. Вероника Плеханова:

    ты злишься на него. Я же помню, что он для тебя значит по жизни. цинизм твой — сродни пафосу. ты немного испугался.

    нет ничего страшного и неприятного в том, чтобы увидеть своего друга в пеленках. если тебе не кажется, что твой друг — это ты сам. Знаешь, когда за пятьдесят мужики хоронят друга, они все, как один спрашивают себя: кто следующий? можно же и не спрашивать…
    я когда лежала в гнойной хирургии с бинтами на груди, анемичная и с перепонками между пальцами из-за антибиотиков, ко мне пришла подруга. Она села, взяла меня за руку и разрыдалась, как перед умирающим.
    — Таня, ты почему рыдаешь?
    — Тебя жалко.
    — Ну что ты, Таня, меня тут один больной даже замуж звал…
    Таня с минуту смотрит на меня, потом начинает раздраженно:
    — Ничего не понимаю, лежит бледная, в пуховом платке, с разрезанной грудью, с лягушачьими лапками, а ее еще замуж зовут… Значит что-то в тебе такое есть!

    Мне очень нравится твое отношение к больному, Григорий. Я считаю, что это любовь. Но меня настораживает твое сопротивление. друг он и в РКБ друг и не может вызывать отвращение. про естественный отбор — блестяще. но то, что случилось с Алексеем — это неестественный отбор. Это какая-то нелогичная ситуация. Кстати, вспомнила твой пост про то, как он растительным маслом с виски поставил на ноги покойника…

    • Василий:

      Стою на остановке, одна молоденькая девчонка рассказывает другой про похороны дедушки:

      — Я там стояла со всеми и все плакали. А я тоже заплакала и так честно заплакала. Думала про свои проблемы и про свою жизнь и так хотелось плакать! Ну и про дедушку тоже дума… Оказывается так здорово — поплакать.

      • Вероника Плеханова:

        я в 5 лет хоронила дедушку. шла в первых рядах. вижу — все плачут, сестра плачет, а я не плачу, хотя видела его горло, зашитое синими нитками. И не испугалась. и жаль ен было. Отношение как к чему-то великому было. Почтение было. Слез не было. и тут я, наверное, впервые стала социальной.. Я сплюнула себе в ладонь и намочила веки, словно я тоже плачу.

        • Василий:

          Да да. Хоронили дедушку, мне было лет 12. Не плакал, но чуял важность момента. Прекрасный был дедушка.

          Зато плакал мой отец, которому этот дедушка был приёмным (биологического бабушка бросила, и вышла за муж за этого). Чего-то да стоит. Вряд-ли моему отцу было в этот момент жалко себя.

    • Да он и Гектора поставил, и много-чего хорошего сделал….но, не знаю… подождем, конечно, но не стоит у меня на него-о-о-о-о-!

      • Вероника Плеханова:

        не стоял бы — не писал бы.

      • Olga:

        Гриш, у меня было сегодня такое же ощущение — что ты злишься, и этим постом создаешь себе алиби.

        • Не, Оль, ты когда заболела, я на тебя тоже злился! Если лучшие так хуёво себя ведут (инсульт, рак, инфаркт), то что делать прочим?

          • Татьяна:

            А прочие как раз этим не страдают. Им до лампочки до всех и вся.

          • Olga:

            Кстати, когда я заболела, я к тебе не пошла — испугалась именно реакции твоей. Сейчас только поняла причину.

            • Оля, острый ум, симпатичненький острый носик и острые глазки…как можно было это все подвергнуть риску уничтожения, ради…ради пары-тройки расхожих суеверий, преданности идеалам, сиюминутной выгоды….? Как я рад, что обошлось…. Конечно, я бы прибил тебя, чтоб не мучалась…

              • Вероника Плеханова:

                я читала давно интервью, наверное, с ротарой. она говорила, что в ее селе болеть было стыдно, поэтому люди скрывали, что они больны.

                • Вероника Плеханова:

                  вели себя как здоровые. выздоравливали, наверное, быстрей

                • Olga:

                  Первое, что я сделала после того, как отошла от наркоза после операции — потребовала документы по делу))) так и работала весь реабилитационный период (даже с удвоенной энергией). Думаю, что надо вообще (при возможности) не акцентироваться на болезни, в общем, как в том селе, вести себя как обычно…

  10. Палыч:

    Конечно неженки), а тоб не прибивались,к блогу то)

  11. Катя:

    Алексея Юрьевича выписали. С улучшением. Решил жить. Казакова не разжалобил!

  12. Палыч:

    Кровожадный Грэг)Согласен,за глупости надо платить.Даж за такие невинные,как твоя выездка по Каме))Ыых,как приятственно было,наверное.Прям представил тебя-на Харлее,на румяной(с морозца и вискаря)и седовато-бородатой))Гришиной мордяхе, удовольственно-шальная улыбка.Чичи крутые,шлемик набекрень и девица прильнувшая.Прям икона стиля,рокер форэва))Аж,завидкИ берут)
    Недельку похромать можно.
    Вот и мы прибились,шоб не повторяться,по крупному..

  13. Вероника Плеханова:

    мне безумно понравился кусок про свежее мясо

  14. Sweetlana:

    По поводу абсурда и помощи близким. Недавно ко мне заходила в гости подруга (коих у меня раз, два и обсчёлся). И хоть заглянула она на огонёк в понедельник поздним вечером, и ребёнку моему нужно было укладываться спать — я забила на все «правильности» укладыания ребёнка, т.к. была искренне рада визиту подруги и искренне хотелось ей помочь. От неё недавно ушёл «любимый» мужчина (на самом деле это был исключительно прагматичный союз на почве общего выживания в бизнесе да ещё с садо-мазохистской примесью, но не более). И вот, после безуспешных попыток с моей стороны показать всю бредовость её «страданий», уже на пороге она сказала: «Злая ты стала Света… я думала ты меня пожалеешь, а ты…» Я ж ей в ответ: «Да, так и руки чешутся тебя побить, и выбить из тебя эту дурь…а жалость унижает человека и лишает возможности стать сильнее». А после, уже за дверями она сказала мне: «Может быть и полезно, чтоб тебя иногда били». Вот так. Оказывается со стороны так хорошо видны чужие бредни. Вот только почему люди предпочитают не расстоваться со своим бредом? Да, самое интересное: так называемый «любимый» мужчина в последнее время мучался приступами аллергического кашля, который ну никак не проходил. А после того, как он от неё ушёл, кашель вдруг волшебным образом исчез. Когда я рассказывала эту историю своей другой знакомой, в попытке объяснить ей природу её болезни, так она мне ответила, что возможно это у него была аллергия на её волосы. Во как!

    • Светочка, ты отбиваешь у нас клиентуру! Гляди, доберемся до тебя. У нас длинные руки. Ну, а если серьезно — это и есть жизнь, вернее то, что они ею считают. Жаль.

  15. Sweetlana:

    И вообще заметила, что люди делятся на тех, кто любит переносить болезнь в гордом одиночестве (сама такая), и тех, кто наоборот, во время болезни требует к себе повышенного внимания — и таких, мне кажется, нужно игнорировать. Как писал Ф.Ницше: … не падавай руки падающему в пропасть (дословно точную цитату не могу вспомнить, да и не в этом суть, потому что Ф.Ницше вообще просто цитировать опасно — фраза выпадает из контекста и тогда — «ДОбро пожаловать фашизм»). Речь о том, что такому не только не сможешь помочь, но тебя ещё и за собой поволокут. А в основном, Ф.Ницше ведь писал о внутреннем мире человека и о Сверх-я над самим собой, а не в отношении других людей.

  16. Sweetlana:

    Прошу прощения, немного опечаталась: писал о Сверх-Человеке над самим собой, т.е. человек должен стремиться преодолеть свои слабости и стать над ними Сверх-Человеком. Отсюда и известная фраза: преодолей себя (популяризированный Ницше). И к чему всё это я? — Да к тому, что действительно болезнь не приходит просто так, и Алексей (друг дока Грегори) — очередное подтверждение. Ведь когда его лучший друг звонит поздравить его с Днём Рождения — что он делает? Жалуется и ноет. И мне кажется, это ещё больше разозлило док-ра Грегори. Тут уж только сам человек может себе помочь, а другой только может ему показать, что не так. Что и сделал уважаемый док-р Грегори, оставаясь в этом смысле, самым лучшим другом.
    Что же касается моей подруги — то она говорила не о сочувствии, а именно о жалости.. к самой себе. Грустно. Это меня и разозлило: человек жалеет себя, когда признает своё бессилие.

    • Браво, Светочка! Тебе пора становиться проповедником. Ты — очень убедительна.

    • Вероника Плеханова:

      иногда, чтобы успокоиться или успокоить, можно и пожалеть. Как в сказках: «О бедная моя голова!» А потом что следует? Правильно — конструктивное спасение головы. Меня больше всего у «сладкой Светы» удивила фраза: «лучший друг звонит поздравить его с Днём Рождения – что он делает? Жалуется и ноет» Да, Света, ужас какой-то! Человек лежит прикованный к постели, ошарашенный тем, что случилось и еще смеет ныть в трубку в ответ на поздравления здорового друга! Удивительно, какая вы, Света, гордая и сильная. Я бы вот не то, чтобы ныла, я б выла от страха и необратимости.

  17. Raar:

    Достойный опус.Как человек который 2 раза умирал мне было интересно прочитать все комменты. выбор за каждым свой.

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «Задача – сделать человека счастливым – не входила в план сотворения мира».
    Зигмунд Фрейд
    Реклама