МНЕ БЫ — В НЕБО.

«Меня так питает отчаяние»…
   (Рената Муратовна Литвинова).

 

Самолет набирает  высоту. И, как говорится, ничто не пред-ве-ща-ет…

Чу! Как по команде вываливаются из своих саркофагов сморщенные от времени кислородные маски: что-о, не ждали? Думали мы уже не понадобимся? Намордники конвульсивно дергаются на гофршлангах пред безмятежными взорами пассажиров, словно  висельники, оказавшиеся без  почвы под ногами. Душный запах талька  и слежавшейся за годы резины  не сулят  ничего хорошего. Тем более —  кислорода. Далее — глубокая воздушная яма,  захватывающая, в качестве заложника,  дух  всех 110 пассажиров и экипажа. Плененный  дух тут же квалифицируется, как никуда не годный.  Яма отрыгает его    в виде  стюардессы,  с ликом увядающей порнозвезды на  последней в  жизни,  киносъемке. Впрочем, мраморная  бледность,  рыхловатая конституция,  и руки, сложенные, для придания уверенности, за спиной, делают ее  схожей  с  Венерой Милосской бальзаковского стажа.

Голосом обреченной  шахидки  она металлически бубнит, что паника на борту не желательна.  Просто несколько разгерметизирвалась кабина. Звучит, почти как «я несколько не девственна». Советует  напялить на мордашки кислородные маски, не выступать,  не  шататься праздно по салону и без дела не занимать сортир. И зачем бы его занимать без дела?  В-общем, господа —  прижмите свои попки плотнее к креслу и ждите своей участи. На  неуместное замечание, что из масок не поступает кислород, воздушная проводница взирает на недовольного,  как на педофила. Надменно-брезгливо.  Не надо нервничать! Наберитесь терпения (где- где его набраться? – 220 глаз смотрят с надеждой),  пока самолет будет нарезать круги над Мос.обл., сжигая топливо, дабы совершить максимально возможно мягкую в создавшихся условиях, посадку. Все недовольные и суетливые приравниваются  к  террористам и немедля будут замочены без переговоров в сортире, который, как сказано выше, лучше держать в режиме ожидания.

Стюардесса тает, как островская Снегурочка, правда, в отличие от последней, без бонуса в виде облачка. Испаряясь, лукаво обещает, что скоро  выдадут газеты,  журналы и, если будем хорошо себя вести,  по одному стакану воды с пузырьками. Ни пузырьков, ни кислорода, ни газет! Фрустрированным пассажирам в виду отсутствия сколь-нибудь обнадеживающей информации,  приходится домысливать, превращаясь в креативный класс.  Вероятно, полагают пассажиры, бортпроводницы по очереди прикрывают своими телами все увеличивающуюся брешь фюзеляжа.

Если честно, читать-то и  не хочется. Чтение кажется бессмысленным занятием. Не вообще, а сейчас, когда шансы благополучного возвращения на землю — пятьдесят на пятьдесят. Тянет затянуться чем-нибудь, пусть  «Беломором», и заглотить стаканчик-другой  даже некачественного алкоголя.

Пассажиры ведут  себя довольно прилично,  друг на друга не глядят. Боятся увидеть в глазах ближнего ужас обреченности и отражение собственных глаз, преисполненных тем же ужасом обреченности. Обреченность заразна, хоть и не  передается воздушно-капельным путем. Терпящие бедствие пытаются быть паиньками, вполголоса говорят друг другу  «позвольте», «извините», «простите», «не затруднит ли вас?»,  и, робко шепчут прочие, давным-давно вышедшие из моды архаизмы. Можно подумать, что  политесы  каким-то образом влияют на рок.

Нет, все присутствующие, продолжают путь  с блаженной верой юродивых в «хеппи энд». А как же иначе? Но  воздухе,  говенно пахнет. Нет, не дерьмом. Страхом. Адреналином. Ибо через два с половиной часа все может закончиться очень печально. А может так статься, что в очередной раз пронесет! Сейчас мы «на волоске от жизни».

Надо  постарался чем-нибудь себя занять. О смерти думать не хочется, да и смысла большого в этом нет, как впрочем, и в строительстве  планов.   Можно разглядывать  пупырышки на  куриной шее соседки, через проход. Шея её на своем борту несет неисчислимые цепочки и фенечки, явно не по возрасту. Хозяйка шеи – квазимолодящаяся тетенька из далекого Забальзаковья, хорошо прожаренная в соликамском или красноуфимском солярии с превентивной целью: попав на побережье —  бесстрашно разоблачиться  и продемонстрировать очередные достижения российских провинциальных пластических хирургов.

Дама, заметив  внимание к себе, кисло и неестественной улыбается дорогой металлокерамикой «отчаянной домохозяйки». Может, пока не поздно, на телефоне в автономном режиме накрапать послание родным и близким? Послание  потомкам-подонкам!  Тоже бессмысленно. При ударе о землю от старикашки «блэкберри» останутся рожки и ножки. Черт! Как хочется курить!  А почему нет? Ну, не выкинут же с самолета? Помуслякать цигарку за несколько десятков минут до потенциальной гибели?   Тем более,  в голову  лезут  всякие глупости из дебильных передач Рен-ТВ об авиакатастрофах, с разваливающимися прямо в воздухе машинами,  и пришельцах. Да, не хватает только пришельцев!

Если  от нас  что-нибудь останется по приземлении,  придется посещать психотерапевта. Это дорого. Но необходимо. После подобного рода переживаний  развивается посттравматическое стрессовое расстройство, или, нет, постстрессовое травматическое..? Опять, ерунда какая-то…

Знаете, ребята, что в этой ситуации  самое прискорбное? Самое ужасное то, что от тебя ничего не зависит. Ты замурован, будто злодей, в чреве этого жестяного ржавого многотонного птеродактиля, что давным-давно отлетал свои положенные, в какой-нибудь Оклахоме или Айдахо, списан подчистую и куплен по дешевке сраными отечественными перевозчиками! Неспособность и невозможность  контролировать ситуацию – вот момент жутчайшего унижения. Ты – никто. Ты – ничто. Именно теперь это ощущается наиболее жёстко.

«А что я, собственно,  тут делаю»?  — Эта мысль сидит между полушариями, совершая нежные, и  ненавязчивые  фрикции, слегка уводя от безрадостной реальности.  Она, мыслишка эта,   посещала и прежде,  не в столь экзотичных условиях. В молодости, когда поутру, банально, обнаруживаешь под мышкой прикорнувшего незнакомого человека, с первичными и вторичными половыми признаками, противоположными твоим;  и не помнишь, каким образом, этот человек был допущен к твоему телу, без паспорта,  визы, вида на жительство,  да еще, простите,  без трусов. Возмоможно, подмышечный обитатель в это же время задаёт себе тот же самый вопрос.

Вопрос этот вставал в скучных и неинтересных компаниях, что «приятными людьми» становятся  лишь при сублетальных дозах  алкоголя или каннабиса.  На постылой, хоть и высокооплачиваемой работе, и, разумеется, при выполнении так называемого супружеского долга. Что же заставляет  терпеть, оставаться?  С ненужными людьми, в пустых знакомствах, в невротическом эротизме, в холодной деловитости. Можно  встать и уйти, не унижать, не  говорить им правду, не говорить, что они  пошлые и серые.  Но уйти. Не пускает толстовское чувство вины, которое ты, так называемый интеллигент, всенепременно обязан ощущать. И не только в часыпичном  трамвае. Быть с народом. Испытывать чувство вины перед народом. Сначала – чувство вины, потом — чувство локтя, потом – чувство таза, глядишь,  и еще какие-нибудь чувства появятся. С самолета, способного в любую минуту по-голливудски развалиться в воздухе, отправив все свое содержимое к праотцам и праматерям, точно никуда не уйдешь. Будешь сидеть в этом неудобном кресле, долдоня перед посадкой,  на всякий случай, любимые места из «Отче наш».   Дашь себе слово,  оставшись в живых,  резко поменять свой образ жизни.  Любить людей. Регулярно посещать храм. Бросить пить, курить.  Не спать с замужними бабами, не язвить, не учить  жизни… Может быть,  совершить хадж или уехать на ПМЖ в Индию…

Стюардесса нервно проверяет, все ли пристегнулись…

«Так, что же, все-таки, я здесь делаю»? – крутится в голове, как мантра, — «Или нет, вопрос надо поменять на: «как я здесь очутился»? Это что – судьба, случайность, наказание? Черт! Если самолет взорвется при посадке, и травмы  будут, как политкорректно выражаются видавшие виды травматологи, несовместимы с жизнью (по-русски: месиво, расчлененка),  то в этом  видится одно-единственное преимущество – быть похороненным в закрытом гробу. Никому не  хочется, чтобы тебя, дохлого, разглядывали, кто ни попадя. Конечно, прогресс в области огламуривания и дезодорации усопших  не стоит на месте. Я видел один глянцевый похоронный немецкий журнал, который так и назывался «Шикарный покойник».

Последние минуты перед приземлением самые знобливые. Они вызывают  абсолютную раздвоенность и концентрацию мысли одновременно. Озноб не такой, как при гриппе. Он мелкий, и едкий. Будто под кожей в ужасе бегают насекомые. Хочется, чтобы вся эта пытка поскорее закончилась, и одновременно мечтаешь о  продления неопределенности.

В таких обстоятельствах время течет на удивление по-разному. Самолет ощупом  заходит на посадку. Кажется, что как-то необычно вибрирует его тело. Самолет тоже знобит.

На летном поле спецмашины с проблесковыми маячками. Это «скорые» и «пожарные». Сверху они маленькие и симпатичные, почти игрушечки, в целлулоиде, как в коллекции  племянника. Напоминает кадры какого-то фильма. Что-то с Брюсом Уиллисом.

За несколько секунд до прикосновения к земле, вспоминается, что так и не написана статья для питерского глянца. Тема казалась прежде идиотской: код жизни.

До этого странного полета было совсем не ясно, чего хочет главный редактор? Громко   жестикулирует, словно Гергиев, марионеточно вращает глазами, перемещает по лбу брови, как образцовский конферансье.  Какой код жизни? Как он вычисляется?

Теперь ясно. Ясно,  как никогда, что нахождение твое  в этом самолете не случайно. Все закономерно и детерминировано. Ты же сам всегда иронизировал над людьми, что отдыхают  на побережье этой приграничной страны, готовой приютить под своим двух-, трех-  и пятизвездным небом,  всех желающих, независимо от дохода. Это не гордыня и не снобизм.  Просто забавно, что соотечественники считают страну эту чуть ли не штатом Соединенных Штатов России. Или доминионом,  колонией Белокаменной.

И правда, даже очень средний русич, хотя бы раз в год, без визы, за смешные деньги,  имеет возможность приобщиться к какой-никакой цивилизации. Отдохнуть от русских князей со дружинами, что стоят на кормлении в городах и весях отчизны, от их зуботычин и удобств на улице. Прильнуть нетрезвой и небритой щекой к пляжной гальке. Сначала той, по которой тебе вдарил сапогом местный феодал, а потом — которую ты подставил вельможе уже добровольно, как велит одна замысловатая книжица.

Вот и ты, вместе с народом на огромной скорости летишь теперь к земле, и нет полной уверенности в том, что теми неглупыми мыслями,  приходящими теперь, в решающие секунды, в твою голову, ты сможешь поделиться с людьми, письменно или устно…

Нет, честно, как  просекаешь теперь, прежде не доступное  скукоженным мозгам. Эйнштейн! Секунда становится веком. Все зависит от инерционной системы! В той системе, что находишься сейчас ты – время, прежде эфемерная субстанция, превращается в сироп, густой и тяжелый, готовый вот-вот засахариться.

За несколько десятков метров до земли, с трудом ворочаясь в тягучей жиже,  осознаёшь, наконец-то, что есть этот код жизни! Это единица! Да, обыкновенная единица. Чем ближе к единице твой индивидуальный код, тем ты жизнеспособнее. Единица – результирующая от дроби, где в числителе – образ твоей жизни, в знаменателе – твои возможности, честолюбие, самооценка и твоя же природа. Если число меньше единицы – значит, ты не с теми и  не там. Если больше – у тебя мания величия, твои претензии к жизни безосновательны. Это – к психиатру.

Ты ж не бедный мальчик! Не сирота казанская!  Ни материально, ни умом! Зачем же летишь в эту, поставленную на поток,  приморскую страну, где поддельный алкоголь, высокий уровень преступности и куда летают распадающиеся, уже не белоснежные  лайнеры. Где туристический бизнес ведётся с одной единственной целью – срубить бабло, причем, любой ценой, да побыстрее. А мы-то знаем, чего стоит бизнес, без заинтересованности в процессе. Это лишь имитация бизнеса.

Есть же пляжи Франции, которые существуют и для такого, как ты. Есть же цивилизованные страны, где тебя не отравят, не утопят и не вытряхнут с высоты 10 000 метров! Они есть. Но ты решил сэкономить. На себе! Ты, как прочие,  говоришь себе: «Я не могу себе этого позволить»! И вот результат. Твой жизненный код – меньше единицы. Ты – почти покойник.

Поскольку вы читаете сейчас эти строки, понимаете, что все закончилось, слава богу, удачно.

Самолет сымитировал мягкую посадку. Спасательные службы сымитировали спасательную операцию. Никто не пострадал. Физически, по-крайней мере. Все аплодировали пилотам и радовались жизни – тоже имитация.

Текст этот  накатан за час, на коленке (на ай-пэде), прямо во Внукове. Все остальные мои сотоварищи по инциденту, без извинений со стороны сотрудников авиакомпании были увезены в подмосковный деревенский санаторий, где их полдня держали голодными. На следующий день всех их посадили в тот же самолет. Никто не отказался…

P.S. Надеюсь, после его ремонта у механика не осталось лишних гаечек…

 

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

54 комментария
  1. Antonina:

    Такое ощущение, что писал не ты, Гриша…слишком по интеллигентски как то…как же отличная сцена из FIGHT CLUB где Э. Нортон мечтает об аварии когда сидит в самолете, в принципе не такой плохой конец. В целом согласна со статьей до москвы добраться на одном из чудовищ, что прозябают в нашем аэропорте стоит столько же как до рима с москвы туда и обратно на отличном боинге. смеяться и плакать…И главное все это терпят столько лет…страна голодных и рабов

    • Извини, Антуанетта, инттеллигента за интеллигентность.

    • Александр:

      Нортон не мечтает, он боится, а Тайлер его провоцирует. Переводит страх в комикс. То, что стиль слегка изменился — это нормально. После стресса. Постстилистический синдром. Если мы говорим о стиле жизни. Что делать собираетесь, Григорий?

      • Бухать, Александр.

        • Таль:

          Да уж, Вы там побухайте на здоровье, доктор, замочите в стакане, чуть не сказал «в сортире» посттравматик синдром. Сдается мне правда, что преувеличивайте Вы свою возможность контролировать ситуацию. Можно и с Украины живым вернуться и в Швейцарии тупо креветкой свежей- пресвежей подавиться. Друг мой один собутыльничек 28 лет от роду таки упал вместе с самолетиком в джунгли индонезийские, объявлен погибшим был. Два дня под обломками провалялся- нашли, собрали на штырях, пенсию дали пожизненную, благо компания американская нефтяная и самолетик вполне себе новый и не Аэрофлот. Ну вот, с тех пор он ни дня трезвым и не был — праздновал второе рождение до 55 лет. Только не подумайте, шо я агитирую за трезвость, я Вас умоляю ) Без Вас было тоскливо, кстати, а Вы еще тут падать собрались самолетами Аэрофлота… нехорошо это, безответственно.

          • Светлана:

            Не знали вы,
            Что я в сплошном дыму,
            В развороченном бурей быте
            С того и мучаюсь, что не пойму —
            Куда несет нас рок событий.

            Лицом к лицу
            Лица не увидать.
            Большое видится на расстоянье.
            Когда кипит морская гладь,
            Корабль в плачевном состоянье.

            Земля — корабль!
            Но кто-то вдруг
            За новой жизнью, новой славой
            В прямую гущу бурь и вьюг
            Ее направил величаво.

            Ну кто ж из нас на палубе большой
            Не падал, не блевал и не ругался?
            Их мало, с опытной душой,
            Кто крепким в качке оставался.

  2. Voroncova:

    так ты все-таки долетел до отдыха? Еще и путевочку покупал? Действительно, не похоже на тебя.

  3. Виталий:

    рожденный ползать…рад, что ты жив-здоров

    • Dr.Gregory:

      Простите, что живой.

      • Александр:

        Вы как Филатов в фильме про самолет: «Я призналась тебе в любви, потому что думала, что мы все умрем».»Извини, что не умер»

        • Виталий:

          крыса слиняла с корабля и — пригорюнилась…чой-то стареет док…сопли пускает после обычной авиаболтанки, ивиняется и косит под интеллигента…надееюсь, вискарь окажется достаточным и действенным лекарством

  4. Antonina:

    vidimo nichto chelovecheskoe…prosto otvikla ot primenenia slova norma v otnoshenii tebia..benvenuti alla terra buona salute!!! Nadeius chto zdoroviy cinizm i cherniy iumor skoro vernutsa;)

  5. Dr.Gregory:

    И я, Антуанетта думаю, что очередное моё обострение не за горами, готовьте инсулин, смирительную распашонку и какие-нибудь антифриковые снадобья, вроде Модитена-депо.

    • Виталий:

      фильм «Третий акт» с Морганом Фриманом — для писателей с депрессией

  6. Палыч:

    В конце 80-х откудатО) возвращался.Пилоты кружиликружили..Пару раз пытались зайти на полосу.. Плюнули и мотанули в Пермь. До дому добирался уже на поезде…
    Уже тогда было страшно. А щас бы, если бы.. Пришлось БЫ одежду выжимать, точноточно.
    Потом, кстати,выкупал СВ. И, одиннн, под мерный стук и меняющиеся пейзажи..
    Граждане !! Летайте поездами РЖД)

  7. Василий:

    Благодарю за интерес к моим скромным публикациям. До встречи на страницах Нового Психологического Журнала.
    Здоровья!

    — так закарчивается письмо в электронке, приходящее мне по подписке на этот блог. В этот раз мне прочиталось —

    «Благодарю за интерес к моим СКОРБНЫМ публикациям»

    Будь здоров.

  8. Александр:

    Какие-то вы циничный что ли… Независимые. Да, подумаешь — «воздушная болванка», нас тут на земле не так трясет! Кстати -нету здесь «сопель». Вообще, летать — это противоестественно.

  9. Василий:

    М. Только что посмотрел трейлер — действие нового (пятого) крепкого орешка разворачивается в москве.

  10. Mарина:

    Ну и когда это с вами «почти»,приключилось?Док это что,прилюдия к смерти?Не рановато ли,собрались вы.

    • Василий:

      Не, вся жизнь — это прелюдия к смерти. А это был подзатыльник от вселенной (из этого, кстати, следует, что Гриша этой вселенной не совсем безразличен)

      • Dr.Gregory:

        «Подзатыльник от вселенной» — дивно сказано. Однако, думаю, вседенной глубоко насрать на нас, так что пиздюлей мы навешиваем себе сами, используя при жтом более или менее пафосные интерпретации.

        • Василий:

          Не, без всякого пафоса (тухеса). Вселенная нас любит! Но очень утилитарно, как солдат свою винтовку. Пока стреляет — холит. Перестаёт стрелять — списывает для переработки. Какие-то такие мысли в голове крутятся.

          • Разлюбезные мои психопаты говорят, что хотят на Луну. Я в ужасе был от этих их устремлений. Да, стала привлекать Луна, особенно пинкфлойдовская её поверхность, спинка.

            • Александр:

              Бибигон тоже был психопат?

              • Жутко инфантильный нарцисс. Я — Ворона, я — Ворона…

                • Александр:

                  Бибигон — это детский Дон-Кихот )) Вместо Дульсинеи — родная сестра на луне, вместо мельниц — заколдованный индюк…

                • Дон-Кишот Сервантеса, по-моему — абсолютно ддетская книжулька о том,что происходит с добропорядочными кавалерами, если они вовремя не взрослеют, и дружат с Санчо Пансами!

                • Палыча с Днем рождения! Пусть живет!

                • Александр:

                  Григорий, это бывает с кавалерами, которые и женится не хотят, и без брака не могут. Типа сублимации. Сервантес, впрочем, пародию писал на рыцарей, выставив их всех сами назвали кем.

                • Александр:

                  Палычу торт от Палыча ))

                • Палыч:

                  Саш Палычу,molte grazie)

              • Палыч:

                Грэгу, бадзым тау — тон вужмем лыд-кече(удм). Спасибо большое — твой старый(возмужавший)заяц))

  11. Фриц Гешлоссен:

    Хорошо написано. При прочтении вспоминались голодные художники, поэты и остальные люди творческих профессий и что «без боли, без страданий не было бы ничего». Григорий Валерьевич, случись задать вам вопрос в то время, что бы вы хотели сделать перед смертью, послали бы вопрошающего, я думаю. Перед смертью, наверняка, хочется пожить. Безумно рад, что ты жив, Гриша, и употребляешь матерные слова ))

  12. Виталий:

    очень похоже на кадр из фильма «Форест Гамп» — когда mr.Gump прервал свой трехгодичный забег

  13. Фриц Гешлоссен:

    Григорий Валерьевич породил эмоциональный всплеск и снова притаился. Хорошо, если просто лечится спиртными напитками, а если снова вверил себя какому-нибудь перевозчику и решил-таки добраться до места назначения.

    • Палыч:

      Эт у него функционал такой, порождать всплески). Если здесь, то и место назначения, здесь же.

    • Пью, подлец, горькую, при отсутствии похмелья, но как-то стало всё скушно до чрезвычайности.

  14. Таль:

    Заразил депрессией и бражничает, супостат ) Да уж, не весело совсем.

    • Фриц Гешлоссен:

      Нету во всей Австралии второго такого славянофила и хранителя русских традиций как вы, уважаемый )) «Засупонить, ендова, аршин» — то и дело доносится из вашего дома, будоража пугливых кенгуру.

    • Фриц Гешлоссен:

      Таль, а вы же, наверняка, много летаете в силу профессиональных потребностей. Изыскания проводите же везде, а не только в пределах округа. Вы не попадали в такие же смертоубийственные рейсы, чтобы маски кислородные выпрыгнули и дальше по тексту? Что, ни разу не подвела авиакомпания? Не торкнуло вас за всю историю перелетов до «Отче наш»?

  15. BJBKJHBI:

    А мне нравится пост. Сиделка, утка, грелка это как-то предсказуемо и тоскливо

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «То не беда, если за рубль дают полрубля; а то будет беда, когда за рубль станут давать в морду».
    М.Е. Салтыков-Щедрин
    Реклама