Лифт «на брудершафт».

Бексински. Без названия.

Придумать название поста – самое тяжкое занятие. И внимание читающего привлечь бы неплохо, и не опуститься до банальностей. Можно, конечно назвать статью «Лифт». Или «Из жизни лифтов». Но это больше похоже на техническую документацию. Как носителю ассоциативного мышления,  по поводу слова «лифт» в голову приходито название старого французского фильма. С очень даже интригующим названием — «Лифт на эшафот». С очень интересной актрисой в главной роли – Жанной Моро. Не путайте с Жаном Маре – он мужик и известен больше. Жан Маре – это Фантомас. Помните? Ха-ха-ха-ха….

 

«Лифт на эшафот» — было бы плагиатом. Тем более, что не каждая поездка в лифте заканчивается смертной казнью  (в худшем случае) или телесным наказанием (в лучшем).

На эшафоте не всегда казнят, иногда просто издеваются. Порют, бьют палками. Не то, чтобы,  провинившемуся это очень уж помогало  встать на путь исправления. Казни, издевательства и прочие эшафотные фокусы – больше для толпы: чтоб не баловали. Поглядят на казнь или полосование шпицрутенами, и побоятся, вот также, предо всем миром красоваться. Казни оказывают также весьма плодотворное влияние и производят благотворное впечатление на толпу. Психогигиентическое и политическое. Удовлетворит народ свой некрофагический инстинкт, и разойдется спокойный, даже философически настроенный. И так до следующих выходных: глядь — опять кто-то провинился, набедокурил – и, ну, его, прилюдно истязать: а то еще сразу умереть-то не дадут. Это у Гюго хорошо описано. То гильотину наточить позабудут, то веревочку намылить не озаботятся. Или того хуже – вместо отравляющего газа в камеру подадут закись азота – веселящего газа – не казнь, а шоу Бенни Хилла. Толпе это видеть тоже полезно. Недобитые и недоказненные, недоразрубленные и недоповешенные – они очень милые. Их жалко вдруг становится. Будь они хоть ворами, хоть татями, хоть растлителями несовершеннолетних – все одно, мучаются. И пока палач, со дружиною, кое-как добивают недоумерщвленных, у народа, на казнь явившегося, нежные различные чувства просыпаются. Христиане мы, б….., или нет?

Теперь публично не казнят. Ну, на Востоке, где-нибудь, и практикуют, может. Но роль некроманического развлечения теперь кино играет.

Баланс

 

Но не про казни я сегодня пишу, и не про кино. Кино это, «Лифт на Эшафот», просто так, под извилины попалось, в поисках названия для поста. Извилины в задумчивости вились-извивались и напоролись на «Лифт на эшафот». Хотя…вот сейчас я вспомнил… Вот только что…честно – вот сию, то есть минуточку. Нет, я и раньше вспоминал эту историю, но безо всякой радости и удовольствия. Потому, как с казненными был один-на-один. Это в толпе весело на висельника брыкающегося, обкаканного и синенького в последних конвульсиях глядеть. «На миру и смерть красна» — говорят русские. Особенно, разумеется, если она, смерть эта, не твоя, а чья-то. Когда один-на-один с нею, даже с чужой – оно, как-то не тово, даже если врач. Толпа – она разбавляет. А носом-к-носу, тет-на-тет – уж, увольте. Но приходится.

Это было…да, в девяностом году. Точно. Я работал на «скорой» в Москве. Устроил мужик один знакомый. Работал я там не за интерес. Нужны были деньги. Девяностые требовали много денег. Интерес-то был в Ижевске, когда я после института пятилетку отпахал на «ноль-три». Вот и устроился я на «скорую» в белокаменной. Устроили. Эх, здоровья было! Ночью – на скорой. С утра, не выспавшийся, не мытый, не чесанный – пожалуйте изучать высокое искусство психоанализа. Я обучался тогда американскому психоанализу в столице. Если быть точнее – филадельфийскому. Не то, чтобы он отличался от всего прочего психоанализа, просто школа была филадельфийская. Так, уж ли это важно, к какой школе относиться? Но для кого-то и важно.

Я еще успевал спирт неразведеный пить между скорой и психоанализом,  и аморально себя вести, проявляться фенотипически. Нет, и в театры московские хаживал. Редко. Из-под палки. Я на полгода себе в столице жену завел. Она о моем культурном статусе сильно беспокоилась. Заставляла и в Ленком, и в театр Советской Армии, и в Большой. Просто не люблю я театров. А, может, уставал очень. Но ходил, чего человека обижать! Я театрам в тридцать лет предпочитал пьянку, или – поспать, или посексулиться. И так – почти полгода.

Психоанализу меня обучили. Поверхностно. А как вы думали? Ихние ж резиденты, они, лет, я чаю, лет двадцать- двадцать пять учатся. Потом еще пять с супервизором работают. Вернее – под супервизором. В том смысле, что раз он «супер» визор, значит, он – сверху, «над», а резидент – снизу, то есть «под». А я полгода всего учился…  А чего, там, бадягу разводить? Как во время войны – ускоренная система обучения врачей. Пятилетку – в три года! В девяностые наша страна сильно свихнулась. Стране требовались квалифицированные  психотерапевтические кадры. Вот и я обучился психоанализу ускоренно. Я сообразительный. Если что – быстренько перейму.  Ихнюю филадельфийскую двадцатипятилетнюю программу – в полгода! Я, уж, не помню, как там, это называлось? «Избранные вопросы психоанализа»? Что-то вроде.

«Давай, уж, теперь, сам, — сказали через полгода, — как-нибудь, уж». Стало быть, пришла пора обратно в Ижевск из столицы сваливать. Полгода – сколько можно! Да и если,  по совести, надоела она мне. Столица. Я, последнюю смену на скорой отрабатывал, главврач попросил. Некому было работать – грипп. Я и согласился. Пожалел потом. Да. Часу в шестом вечера, а я с четырех работал, получил я вызов по рации. Диспетчер попросила продержаться до приезда специализированных реанимобилей; оказать, как могу, первую неотложную помощь. «Неотложной» она называется потому, что отложить ее нельзя. Ждать, то есть невозможно. А реанимобили (тогда уже финские) на московской скорой уже были. Но в тот момент были чем-то заняты, а поскольку я был в двух шагах от адреса, по которому вызывали машину, мною решили неотложно заткнуть организационную пробоину в системе здравоохранения. Впрочем, «в двух шагах» — это по московским меркам. На самом деле, езды-то минут двадцать-двадцать пять было. Москва – большая. И двадцать-двадцать пять минут – это и есть «в двух шагах». Да, я совсем забыл сказать, что повод-то к вызову был необычный – падение с высоты. Приезжаем,  наконец. С мигалкой, всё, как положено. Под сиплый вой сирены. У подъезда высотки (где-то, помнится, на Димитровском шоссе), народ стоит, возмущается. Повод к возмущению один – «скорая» — это служба, которая только на то и годится, чтобы ее посылать за смертью. Ну, адекватно реагировать на возмущение толпы я выучился еще в провинции.

«Спокойно, — говорю, — товарищи!». Тогда еще СССР был. Мне больше нравится «СССР была», страна была с названьем  — СССР. «Самая ближняя к месту происшествия бригада – моя, и, приехали, товарищи, мы довольно быстро». Это обращение «товарищи» в ту лихую перестроечную годину, как-то сплачивало народ, объединяло, вселяло…обнадеживало, и, конечно, успокаивало. Успокоившийся старшой в той предподъездной толпе «камародосов», самый, прежде, крикливый, сурово, по-революционному, по-чекистски сказал: «Пройдемте»!

Мы прошли. Мы пришли. Правильнее – спустились. В подвал. В лифтовую шахту. Вот там что случилось. Три мужика решили на шестнадцатый этаж затащить холодильник. Продуктов тогда в магазинах не было. Почти не было. А если, что и было, то очень дорого. И только в коммерческих магазах. Помню, как с моим соседом-хохлом мы стояли в очереди у Елисеева за любительской колбасой. Три часа! Той колбасе не нужен был холодильник. Она просто не портились в тепле. Лежала на подоконнике и не портились. Неделями. Да, у нас,  в общаге холодильника-то и не было. Можно зимой было продукты за окно. Но соседи-аспиранты могли своровать. Приспособления всякие изобретались, чтоб у соседей по общаге пиздить из-за окошка продукты. Один аспирант-гинеколог-чеченец (понимаю, что по нынешним временам не политкорректно) даже вывалился из окна, во время хищения у соседа-аварца (обвинят, блядь, опять, в том, что межнациональную рознь сею) вяленой баранины для хинкала. Остался жив. Это хорошо. А, то, если бы не остался, как-то обидно было б – полез за бараном и насмерть разбился. Мертвым, им,  не до хинкала. Его всей общагой достали из сугроба, зима же была, принесли в комнату. Он отлежался. Сосед-же-аварец, у которого он спиздил вяленую баранину, вернее пытался спиздить, но не спиздил, вернее – недоспиздил, собственноручно сделал хинкал, пригласил чеченца, по выздоровлении, в гости. Я тоже был на этой славной интернациональной пьянке, ел хинкал с подливкой из мацони, посыпал порошком из нашёрканой на терке недоукраденной, злосчастной баранины. Водка, которая была по талонам, текла по бороде и усам моим. По талонам, бороде и усам. Тогда мы были «товарищи». И пиздили, и из беды выручали, и морду друг дружке били и пили потом together! СССР! Опять я отвлекся.

Двигатель. Питер Грич.

Зачем мужикам в то голодное время понадобился новый холодильник? Да и  холодильников в продаже  в девяностые тоже не было. Логично. Зачем холодильник, если в нем нечего хранить? Может,  они надеялись на счастливое будущее? На светлое капиталистическое? Да, скорее всего. Вот, значит, эти трое мужиков с холодильником, и с верой в будущее,  как-то чудом, совершенно невероятно, загрузились. Хоть и грамотные были мужики, а не прочли, что лифт-то не грузовой, и не грузо-пассажирский. Чисто – пассажирский. Хохмисто, конечно, звучит «Я – пассажир лифта»! Смешно и не очень гордо. И еще в лифте написано было на железной табличке, что грузоподъемность лифта – всего 320 кг! Это вес троих упитанных, вроде меня,  мужсчин, но без холодильника. А они в него, втроем, да  с холодильником «Минск» втиснулись. В малюсенькую кабинку! Понятно, что образовалось в ней сверхплотное вещество. Какого ученым не удавалось получить в своих лабораториях с проводами и кипящими ретортами. Человеческие тела плюс «Минск»! Сначала, видимо, ничто не предвещало скорой катастрофы. Лифт плавненёхонько, хоть и не без натуги, поскреб себе вверх, но, где-то на уровне пятнадцатого этажа его неудачно заклинило. Зависли они с холодильником на приличной высоте. Им бы, мудакам, затихнуть, да диспетчера ждать с МСЧ-никами. Да, не было, тогда никакого МЧС. Ну, что-то же было? Пожарные, что ли сии услуги оказывали? Наверное – пожарные. Скорее всего – пожарные. Больше некому. Сейчас – другое дело. Всяких служб много, что помощь оказывают. Даже кошек с дерев снимают.

Мужики решили надеяться только на собственные силы. Хрен к носу прикинули: раз лифт заклинило, надо попробовать его раскачать. Может – расклинится. Ну, стоят, раскачивают кабину из стороны в сторону. Насколько холодильник позволяет. На «раз-два-взяли»! Что-то вдруг происходит. То ли с тросом, то ли с чем еще. Не очень я знаком с устройством лифта. Но с высоты пятнадцатого этажа, все это трио, или, точнее сказать, квартет (холодильник – как персонаж и  основной виновник аварии), летит к е….ней матери – это фигурально выражаясь, а на самом деле – вниз! Вот финал этой-то картины и предстал пред глазами моими, как только начал я писать пост о лифте. Подробно живописать не стану. Стошнит вас. Меня, хоть и не неженка я, какая-нибудь, чуть не вырвало в тот момент. К маме домой захотелось. Или еще лучше – трахнуть свою общаговскую женушку в общаговском же душе. А что – удобно: сделал дело – вымой тело. Между прочим, всегда, в какие-то волнительные моменты моей жизни, от этих волнений меня отвлекают фантазии сексуально-экзотического содержания. Скажете, что немного экзотики в душевом перетрахе? Душевой, ведь, не душевный.  Видели бы вы этот душ – никогда бы не сказали, что мало экзотики.

Тут что самое волнительное – двое мужиков — «всмятку», как яйцо, сваренное «всмятку», с высоты пятнадцатого этажа. Как хоронить-то их? Токо в закрытой, тщательно упакованной таре. А третий – и того хуже. Мало того, что его холодильником  к стене кабины прижамкнуло, и лишь голова его торчит, на сдавленной тонюсенькой шее,  из-за холодильника. А все туловище, что за холодильником – «всмятку», как у двух первых. Но с той только разницей, что живой он. Голова живая, видимо – сердце еще как-то работает в этом телесном месиве. Биомасса с головой. Понятно, уж, что недолго осталось, может пять минут, может тридцать. Но в сознании он. В ясном, довольно-таки. Пытается разговаривать. От него-то и узнали, что произошло. Требует, чтоб жену и детей привели попрощаться. А жена в это время в парикмахерской была. Тогда на «химию» за месяц записывались, не как теперь. Что касается детей, то не думаю я, что, уж, очень полезно деткам на папу такого смотреть. На расплющенного. Вот, как ни кощунственно это звучит, но в просьбе его, в последней просьбе умирающего, было что-то киношное.

— Чего болит? — спрашиваю. (Блядь, до чего ж идиотский вопрос!)

— Ничего, — отвечает.

Передавило все нервные стволы – ветки, шок! Защита тела от боли. Дотянуться до него невозможно, чтоб давление померять. Хотя в измерении давления большого смысла не было. И проход в кабину узкий. Да и вся кабина кровищей забрызгана. Кишки-мозги. Вот, уж, в самом деле – мясорубка. Я когда на кирпичном заводе работал, зеки-химики, там же трудившиеся, бок-о-бок со мной, девок в ночную смену пугали так: в глиномешалку кидали живых кошек приблудных. Идет из фильеры кирпич, вдруг – визг-писк! Кровища с кошачьими кишками. В лифтике покруче было.

Народ  подъездно-домовой позади меня волнуется. Нервничает. «Делай, — говорят, — доктор, что-нибудь». А чего тут сделаешь? Ждать только. Водиле я сказал, чтобы спецбригады на финских реанимобилях не дергались, не нужны они тут: только этого чудом выжившего шевельнешь – хана ему. Менты подъехали. Увидев несчастного, зажатого «Минском», слово «блядь» хором сказали. Потом еще сказали: «И чё? Чё, доктор, делать собираешься?».

А ничё я делать не собирался. Вернее сделал, ну, чтоб, хоть что-то сделать. Морфин сделал в шею мужику. Дотянулся. Поле для укола даже спиртом не обработал. А зачем? Ждал пожарных. Они, видимо, где-то пожар тушили. Отвлекался сценами сексуального характера в вонючем общаговском душе, где волосы, всякие грибы и крысы, запахи мытых тел, запахи немытых тел, и черт, знает, еще какие запахи. А мужик на меня смотрел. Как голова профессора Доуэля. Хрен знает, как он жив? Ни времени, ни вдохновения у меня на это глядеть не было. Фантазии насчет ебли в душе истощились сами собой, видимо я там, в фантазиях же , кончил.

Ни до, ни после этого случая, я  ни одному человеку так не желал побыстрее сдохнуть, как этой одинокой голове за холодильником «Минск». Кстати, пока Союз цел, надо съездить в Минск! Голова не умирала. Это не могло не раздражать. Это мое мучение (голова-то ни на что не жаловалась)  продолжалось еще минут сорок! Потом она вдруг перестала дышать, закатила глаза и уить! Полетела птичка в рай! Пришел черед пожарных. Распиливать лифт. У них, московских пожарных, тогда уже всякие болгарки, кусачки по металлу были. Что-то я потом приезжим следакам говорил, они все фотографировали. Я дожидаться не стал. Это была моя последняя смена на московской «скорой». Как-то я доработал ее в полутумане. Утром, пришел в общагу, жахнул спирта, что воровал с кафедры стоматологии мой сосед-хохол. И проспал. Часов двенадцать. Проснулся. В душ с женой не захотелось. Захотелось домой в Ижевск. Поскорее применить на живых людях теоретические знания, полученные в  процессе обучения у филадельфийских светил. Не попрощался с соседом-хохлом. Отменил слезную сцену с уже «экс» военно-полевой сожительницей. Дотащился до аэровокзала на Ленинградке, сел в автобус до Быково, там же, сразу купил билет до столицы Удмуртии. Зарегистрировался. Сел в самолет и пристегнулся. Сбежал! Думал, что дома этот мужик из лифта оставит меня в покое.

Но он не оставлял. Долго снился. Тогда я еще не знал такого слова «эутаназия» и ее не практиковал.

Врата

Не относитесь к лифтам снисходительно. Я с тех пор с лифтами разговариваю, иногда в мыслях, иногда – вслух. Я не особенно стараюсь отягощать лифты своим телом. Если можно, избегаю их услуг. За моей учтивостью в отношении лифтов-трудяг, понятно, стоит невроз, страх, то есть. Но иногда сяду и проедусь. И не «отче наш» шепчу, а прямо разговариваю с машиной, как с живой. Думаю, что я прав. Механизмы – они живые. То есть обладают собственным умом, характером. Капризничают порой. Дети, лет до трех, тоже не отличают живое от неживого. Потом, когда окончательно, годам к четырем поумнеют (многие психологи считают, что отупеют),  начнут делить мир  на одушевленное и неодушевленное. Впрочем, точно также себя ведут заядлые автомобилисты, что полагают своих железных «коней» абсолютно живыми. Как написал в песне один знакомый барыга про свой «ниссан»:

Он – мой брат, механический друг,

Он милей всех друзей, и конечно подруг.

Или одна знакомая дама, к примеру, поменяла свою бывшую «тойоту» на более престижную «вольво». Так не просто она прежнюю подружку продала, а в объявлении написала: продам только в хорошие руки. Чтоб бережно относились, не обижали и зря не истязали. Она своему бывшему мужу новой бабы, ведь, не искала, а, напротив, пожелала такую найти бабу, такую…даже писать неудобно, какую бабу она ему пожелала найти. А «тойотку», значит – «в хорошие руки». Очень, порой, нежно, люди с авто разговаривают. Поверяют своим «ладам» (а почему нет?), «мицубисям» и «фольксвагенам» все самое сокровенное и, даже интимное. Эти – не сдадут! А есть самоубийцы, что не прочь задохнуться в милых своему сердцу автомобильчиках. Не роскошь, а средство передвижения и катафалк одновременно. Если б можно было копать такие огромные могилы, то некоторые люди предпочитали  б быть закопанными именно не в безвкусных, с дизайнерской точке зрения гробах, а в своих машинках. Правда, есть в этом что-то от уюта скифских курганов. А что, земли у нас в стране хватает и, даже с избытком. Помер человек. Завещал похоронить себя в «майбахе» — почему нет? По-крайней мере, неутешная вдова не будет потом много лет воевать с многочисленным потомством покойного из-за этого «майбаха». Непонятно, правда, куда покойный на нем поедет на том свете, ибо в Писании сказано, что «тот свет» не место для классового неравенства, и про качество дорог на том свете тоже ничего не сказано.

Что еще насчет «души лифта»? Кстати, и Андерсен, и Дисней, два эти психопата-сказочника, проникли в детские, и не только детские души, благодаря тому, что оживляли неживое. Они возвращали предметам их дух, отнятый взрослыми. Кувшины, метелки, тазы, топоры – все у Ганса-Христиана и Уолта двигалось и разговаривало. Кстати, многие системные администраторы, а они, по нынешним временам, самые главные администраторы, рассказывали, что относятся к компьютерам, как людям.

Мало того, машины питаются людьми и их людскими ресурсами. Человек думает: зачем на девятый этаж подниматься пешком, можно же на машине. Придуман лифт. Лифт должен кто-то конструировать, изготовлять, ремонтировать, вовремя профилактировать. Таким образом, нежелание подниматься пешком, вместо облегчения оборачивается человечеству зависимостью от машины. Рост сердечно-сосудистых заболеваний, ожирение, диабет и прочая хрень, которой не знали люди прошлых веков. Евреи, если, опять же, верить Писанию, что строили пирамиды, явно не страдали ни диабетом, ни сердечными хворями. Они вручную поднимали камни. Весь холестерин сгорал тут же, у подножья недостроенной пирамиды. Некоторые склонны, правда, считать, что пирамиды строили не евреи, а инопланетяне. Евреям, конечно, выгоден, «еврейский след» во всем, что ни есть хорошего на свете. От пирамид до Голливуда. Я думаю, что евреи – и есть инопланетяне. Иначе, откуда же в нас столько к ним ненависти?

К умным, продвинутым людям? Не просто зависть, не классовая ненависть, а просто-таки – межгалактическое непринятие. Ой, я опять не политкорректен? Извините. Но других объяснений по поводу антиеврейских настроений мне никто не предоставил. Но, когда выяснится точно, что все иудеи – инопланетяне, не забывайте, кто это первый сказал. Это был я.  Евреи – хорошие инопланетяне. Не злобные. Они хотят нас приобщить к цивилизованному ведению хозяйства. К улучшению планеты. И мы тоже хотим, как лучше, но не хотим, как предлагают евреи-инопланетяне. И по причине этого конфликта земля погрязла в войнах и инфекциях.

Каждый раз, когда я выглядываю из окна во двор – меня охватывает ужас! Столько железа! Они перестали ходить пешком. В соседнюю булочную мой сосед Миша, работяга, ездиет на новой бмв-шке. И вы говорите, что машины не питаются людьми? Трудно, даже представить, кто-кого имеет? Миша был стройным, спортивным парнем. Мы даже бегали с ним в парке. Каждое утро. Случилось так, что он разбогател. Купил бмв-шку. Я не разбогател и ничего не купил. Ездил по Скандинавии, лазил по горам. В бедности своей я продолжал бегать в парке. А чем еще с утра заняться бедному доктору? Миша бегать перестал. К своей однокомнатной он прикупил еще одну трехкомнатную и объединил их. Потом ремонт. Итальянская мебель. Диваны-диваны-диваны. Пиво-чипсы. Сначала у Миши появилась респектабельная здоровая полнота, потом нездоровая, потом патологическое ожирение и жена. Месяц назад Миша сбил второклассника. За рулем у него случился сердечный приступ. Приступ, конечно, уважительная причина. Второклассник жив, но сильно поуродован. Все Мишино богатство идет теперь на адвокатов. Мишу могут посадить, не смотря на то, что он сбил второклассника под влиянием инфаркта. Смотря, сколько заплатишь. Он может сесть в тюрьму – это его единственый шанс не сдохнуть от переедания. В тюрьме не толстеют – это исключительное  ее достоинство. Толстеют в миру. И мрут. Мрут. Мрут.

Конечно же, машины имеют нас, а не мы – машины. Я понимаю, что лифт меня имеет, поэтому стараюсь жить без имения. Лифт – живой. Когда я сижу дома, один, на седьмом этаже, он все равно присутствует в моей жизни. Его ровное жужжание, хоть я и живу не около шахты, все равно доносится до моего слуха в виде: «Ы-ы-ы-ы», когда он притормаживает. Если  он ломается, предварительно поглотив меж этажей двоих-троих моих соседей, отсутствие «ы-ы-ыы-ыы» меня настораживает, будто я утерял связь с миром. Пока придет диспетчер, пока на голубом вертолете прилетят ремонтники, лифт высасывает из заложников все соки. Вы видели людей, добытых из лифта, даже после часового заключения? Они именно похожи на освобожденных заложников: анемичны, апатичны, вегетативны. Лифт перекусил моими соседями. А как же электричество? Мы же даем ему электричество, скажете вы. Даем. Но этого недостаточно. Не электричеством (бензином, солярой, углем, дровами) единым жива машина. Она имеет душу, стало быть, ей нужна пища духовная. Вот она и питается людьми. Чем больше она поглащает людской энергии – тем она становится одухотворенней. Старый лифт в моем подъезде – тот еще людоед. Он перевозит людей. День-деньской. С этажа на этаж. Кушает человечинку.

Когда же я пользуюсь его услугами, то,  входя в кабину, здороваюсь. Он мне, как приятелю сообщает массу интересного. Помимо людей он переносит запахи этих людей. Переносит запахи их квартир, их сортиров, их еды. Он говорит мне, что на втором готовят тушеную капусту с грудинкой, на пятом – что-то пекут, на восьмом – жарят камбалу на солидоле (как можно это есть?), недавно проехал сосед-Мишаня, что на моих глазах превратился из красавчика в рыхлую, тухлую биомассу с ишемической болезнью сердца, ожирением и преддиабетом. От этой биомассы, которая с трудом запихивает себя в БМВ, все время густо несет «Хуго Боссом», как от лепрозного больного, пытающегося скрыть следы прижизненного разложения. А вот это — запах двух полупарализованных ветеранов какой-то войны, с четвертого. Их дочь опрыскивает всю квартиру «тройным» одеколоном, экпериментирует, как искусный парфюмер,  с деодорацией, чтобы соседи не воротили носы от запаха тел, что, хоть и проявляют какие-то признаки жизни, но уже тоже начали…как бы это выразиться поприличней?

… как хотелось бы написать: «Лифт принес мне с четвертого этажа запах прелой листвы»… но он принес мне гнилой запах человеческих опрелостей, пролежней, где явно поселилась синегнойная палочка, так что, уже не долго осталось. «Тройной» придает этим духам тлена особую злокачественность и извращенность. Вот неплохо пахнет супом. Надо же! Кто-то еще варит суп? Не все еще перешли на «хот-доги». Да-с, моим соседям не откажешь в пикантном консерватизме.

Пока я еду и нюхаю, с умилением от супа, и с отвращением от «тройного», мы с лифтом вспоминаем смешную историю. В которой оба участвовали. И еще моя покойная ныне собака. Кавказец. Почти в центнер весом. Собака после прогулки не любила подниматься пешком. Она вообще не любила возвращаться домой. Мы пользовались лифтом. Тем же самым лифтом. Стоим мы с собакой возле лифта. Снимаю ее уже  с крючка и намордника. Почти ж дома. Ждем, когда лифт  до нас снизойдет. Снисходит. Открываются его створки… И! В кабине — соседка с пятого этажа с огромным датским догом Самюэлем. Белым с пятнами. Собаки и люди столкнулись нос-к-носу. Мой кавказец влетает в лифт с ненавистными соседями, и злодей лифт (вот, подлец!) закрывает со смехом свои створки!

Две огромные, не переносящие на дух друг друга псинки, плюс маленькая старушонка – хозяйка Самюэля. В течение нескольких секунд лифт наслаждается неожиданным зрелищем: в ограниченном пространстве две разъяренные собаки и пожилая леди. Я, не успемши опомниться, слушаю все снаружи. Слышу – творится что-то ужасное. Грохот. Собачий лай. Старушачий визг. Ой, что потом бы-ыло-о! Пожилая леди с перепугу нажала на какую-то кнопку по ошибке и уехала с моей и со своей собакой куда-то вверх. Тетка оказалась настоящей мазохисткою! Решила продлить свое мучение. Наконец снова опустилась на первый. Как только губы лифта разомкнулись (ничего себе поцелуйчик!), содержимое его, мельтешащее, кувыркающееся, егозящее и бесформенное вывалилось наружу и помчалось через подъездную дверь во двор. Я носился по двору в течение получаса и с трудом отсепарировал своего песика от старухи с догом. Все трое они были искусанные. Друг другом. И кто там кого кусал, бог разберет. Может, моя собака — дога и старуху. Может,  дог — мою собаку и старуху. Может,  моя собака и дог кусали старуху. Может, старуха кусала мою и свою собаку. Может, старуха кусала мою собаку, ее собака кусала мою, моя собака кусала только дога. Может быть, в этой канители они покусали сами себя.

Старуха хотела подать на меня в суд. Не подала. У моей собаки была справка о прививке против бешенства. У датского дога Самюэля такой справки не было. Я бы мог учинить и соседке и ее пятнистой шавке встречный иск. Хотя, моя собачка почти не пострадала. Длинная густая шерсть и подвижная кожа защищают кавказцев от укусов. Кровь на моей собаке была чужая. Это не значит, что мою собаку не кусали. Кусали, но не прокусили, не докусили. Видите, как полезно иногда иметь длинную густую шерсть и вовремя делать прививки от бешенства. Никогда не пускайте на самотек вопрос прививок от бешенства!

В моем случае, прививка от бешенства помогла мне избежать бешенства милой старушки-соседки. Я вовсе не утверждаю, что все пожилые дамы сожительствуют со своими догами. Бывает, конечно. Тогда тем более,  нужна прививка от бешенства. Не хозяйке, догу. А интересно, бешенство передается половым путем? Перепихон с бешеным. Экзотично!

Еще мы с лифтом вспомнили, как мой сосед-приятель Эшли (вообще-то, он – Олег), в день своей свадьбы, по возвращении из ЗАГСа, поднимаясь на лифте с невестою, задрал ей платье, сшитое по лекалам из Бурдамоден и трахнул ее. Ха-ха-ха. Прямо в лифте. Мы все ждем жениха с невестой на этаже. С цветами и заготовленными стихами. А их всё нет и нет! Долго не было и с лифтом что-то случилось! А они…там…тунц-тунц-тунц! Выходят, после, из лифта, потные, довольные, у невесты-то вся прическа на бок съехала и сиськи. Ну вот и все! Приехали. Я благодарю лифт, за то, что он не увез меня на эшафот.

Чего только не видел за свою жизнь старый больной лифт! Если бы можно выбирать, кем стать в следующих воплощениях, после смерти, то, уж точно, не лифтом! Не забывайте про прививки от бешенства. «Ы-ыы-ыы»… Чистилище…врата…

 

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

47 комментариев
  1. Вероника Плеханова:

    я живу на 15 этаже. и каждый раз думаю: почему в лифте не сделать поручни, чтобы когда он полетит вниз (и еще не известно, сработает перевес или нет), можно было повиснуть на его потолке, отодрать ноги от пола и тем самым в момент удара оказаться в воздухе? Еще я не люблю скоростные лифты, обитые железом, как на работе у воронцовой. я там застряла беременная. воздух быстро кончился…
    хорошо, что есть мобильные, можно не ждать деспечера с обеда. я тоже не люблю лифты, но я люблю жить на 15 этаже…

    ps написал здорово.

    • Грацие, Вероника, грацие.

    • Василий:

      Срабатывает не противовес (который как-раз может оборваться), а стопоры на самом лифте. По идее. На практике тоже могут не сработать, хотя их там для надёжности то ли две, то ли четыре независимые штуки. У меня отец как-то лично в одной десятиэтажке слышал «уууУУУУУХ бдышь», обошлось без серьёзных травм, высота небольшая.
      Поручни не делают совершенно правильно. Нельзя хвататься за поручни, надо группироваться и прятать конечности. Да и редко ведь они падают.
      В детстве я думал, что если вдруг лифт начнёт падать, то в самом конце нужно хорошенько подпрыгнуть, и тогда приземлишься на свои две ноги и ничего себе не повредишь)

      • Вероника Плеханова:

        прыгать действительно рекомендуют по технике безопасности. тогда есть 50 % вероятность, что в момент падения ты будешь в воздухе.

        • Василий:

          Но ведь скорость падения от этого только увеличится, как и сила удара? Впрочем, если по технике безопасности рекомендуют, значит так и надо делать.

  2. Светлана:

    В смешанных чувствах после прочтения твоего нового поста.. Много намешал…Вроде каждый кусок текста весьма хорош ( особенно про Московских удавленников и собачью драку с бабусей)..но чересчур много..общая идея как-то теряется..Как изобильный новогодний стол-каждое блюдо по отдельности- супер, а вместе..панкреатит..
    Но одно точно-столько бедной технике приходится видеть чисто человеческого, нутрянного,порой оч-чень некрасивого, интимного, что волей неволей обретешь душу.Почему люди не стесняются машин?
    ( Я всегда разговариваю с техникой..порой удачнее чем с людьми контакт выходит, главное слушается она меня..если ласково)!!)

    • Свет, техника — надежнее. Насчет новогодней рыгаловки…обидеть поэта может каждый. Кормлю тебя хорошей, свежей, экологичной, органической едой. Без ГМО. Как у Менегетти в кулинарном опусе: возьмите ягненка с высокогорного пастбища….

      • Светлана:

        Никто и не говорил про несвежее Гриша!!! Я про вред переедания..ты-же об этом сам пишешь…Надо следить за фигурой!!!

  3. Василий:

    Сидит в офисе начальник, матерится. Вася, говорит, иди сюда, я всё понимаю, работа, у тебя на мои глупые проблемы времени нет, но вот, блин, компьютер не включается хоть тресни, всё утро уже пытаюсь штекеры переподключать на этой чёртовой железке, посмотри, будь другом.
    Я подхожу, улыбаюсь, чего же ты его железкой обзываешь? Он ведь требует внимания и любви. Человеческого тепла, если угодно. Вот смотри. Перетыкаю шнур питания ещё раз на всякий случай, шепчу железке тёплые слова и стараюсь передать руками немного своей энергии ци. Пробуем. Включаю — заводится с первого раза. Я, довольный представлением, покидаю сцену.
    И как после этого не поверить в гномиков?

    • Светлана:

      Книжка такая детская была» Гарантийные человечки» Успенского..обожала ее, перечитывала много раз..Как раз «про гномиков» из техники)))

      • Василий:

        И тут очень к месту оказывается мною любимые люди из группы «Самое большое простое число». http://prostopleer.com/tracks/4387843AknP — там даже про лифт есть, как они его своими руками тянут, стараются.

        • Светлана:

          Симпатичная песня…именно про гарантийных..может авторы тоже читали ))
          Но вообще тема популярная, т.к. другая книга у меня в детстве была..там человечки жили в картинах..Это по вопросу души произведений искусства видимо.

    • Василий, я сначала не очень в это верил. Лет 5 тому назад, у меня была тяжелая психосоматическая пациентка. Очень деструктивная дама, экономист. Её отовсюду увольняли — она выводила из строя компы и, даже целые сети. Я решил поэкспериментировать. Предложил ей поработать на моем ноуте Фуджицу, новом, мощном, западногерманской сборки. Блядь — вышла из строя видеоплата. Мне ее не могли найти полгода. Ремонт обошелся в 17 000 рублей! Я даже с микроволновкой разговариваю с пиитетом.

      • Виталий:

        в выходные меня не подставила только микроволновка, остальная техника, дружно стебясь, перевела часы назад

        • Микроволновке — пару выходных за быструю адаптацию. Или это антикремлевский бунт машин? Тогда, микроволновка — сука, штрейкбрехер, и подлиза!

      • Василий:

        У меня тут история по поводу веры и вредных заблуждений. Расскажу.

        Жил был один Эрнест Хэмингуэй. Интересно жил, в разных странах, во Франции там, на Кубе, очень прославился своей литературной деятельностью (не читал, минус мне). Но кончил очень плохо — застрелился.
        А началось с того, что он стал подозревать, что за ним следят спецслужбы. Везде, понимаешь, микрофонов понаставили, в бинокли за ним следят. Врачи сказали — паранойя, и отправили в психушку. А врачебные методы тогда были посерьёзнее чем сейчас. Электрошоком сожгли писателю полмозга, он даже писать разучился, оттого никакой предсмертной записки не оставил.
        И ведь не помогло лечение. Из больницы даже жаловался друзьям, что кровавая гэбня (фэбээрня?) достаёт его и здесь — вся палата в микрофонах, прямо ступить негде. Развели врачи руками и оставили в покое. Тем более, что лечить уже было нечего, калека остался.
        А потом он застрелился. Из ружья марки «Vincenzo Bernardelli» — с тех пор эта двустволка называется лаконичнее — «Хэмингуэй» (друг Костя в связи с этим сказал мне, что заднее правое сидение автомобиля у определённых людей именуется «кобейн»).
        Всё это было бы очень грустно, если бы не оказалось так абсурдно смешно. Только в этом году, кажется, истек срок секретности соответствующих архивов американских спецслужб, и какой-то любопытный не преминул воспользоваться случаем — сделал запрос на информацию о слежке за писателем. И ответ пришёл утвердительный! Да, следили, ставили микрофоны. Даже в палате в психушке были микрофоны и слежка. Очень им интересовались в связи с его жизнедеятельностью на Кубе.

        Можете сами найти статью на википедии, примерно так всё и было.

        Есть ли душа у неживых предметов, нет ли — науке неизвестно. Прошептать пару тёплых слов чайнику или компьютеру ведь не жалко. Тем более вдруг он после этого дольше работать будет? Хуже не будет.

        • Светлана:

          Прилично раньше шила на банальной советской подольской швейной машинке. Страшно стервозная была штучка ))). Чуть рассердишься все- строчку внезапно оборвет, нитки запутаются, или вовсе челнок застрянет. Ругать себе дороже…пока не успокоишься- шить не намерена!! Тока обходительно и ласково( и еще бы смазывать раз в месяц маслом машинным)..и все нормально. И это при том, что я с любой другой машинкой в школе договаривалась без проблем и чинила девчонкам их страдалиц ))! Другие граждане на стервозине этой шить вообще не могли…
          У махин не только душа, но и характер имеется..

        • Виталий:

          чуть перефразируя…Есть ли бог, нет ли – науке неизвестно. Прошептать пару тёплых слов молитвы ведь не жалко. Тем более вдруг он после этого дольше пожить даст? Хуже не будет.

          • Светлана:

            Это как в анекдоте про урок атеизма и еврейского мальчика; Училка всем детям » Покажем богу на небе фигу, все равно ведь его нет!!!-Мося, а почему ты не не кажешь фигу!?!- Таки если его нет, то зачем, тем более если вдруг он там есть..

      • Василий:

        Дама, уничтожающая технику — прямо как в фильме «Безумный спецназ» герой Клуни)

        • Вероника Плеханова:

          у меня весной сгорали экраны на всех мобильниках. ни смс прочитать, ни контакт найти… батареи разряжались за пару часов. вагоны метро в шахтах постоянно минут на 10 останавливались. я, видимо, недостающую энергию с техники качала.

  4. BJBKJHBI:

    Док, а когда люди много матерятся это они о чем? Жалуются на свой секс или скудный словарный запас?

    • Напротив, когда люди много матерятся, они делятся с окружающими своим сексуальным счастьем и придают неповторимую колористику обыденной речи.

      • BJBKJHBI:

        Кто не матерится,тот своим сексуальным счастьем не делится и речь его скучна,сера,убога?

        • Кто не матерится,тот своим сексуальным счастьем не делится и речь его скучна,сера,убога…к сожалению…

      • Вероника Плеханова:

        Валера с тобой согласен, Гриша. Он оч любит делиться своим сексуальным счастьем и вносить колорит во все вокруг, и не только в обыденную речь ))

        • Да, уж, твой Варерик, Ника, полагаю, как, ежели по чему пройдется, так все после него так и светится и переливается, гугмосится и ундулярится : модуляции, форшлажики, обертончики, диезики-бемольчички и прочие заебончики…

  5. Nimfa:

    Что ты так милый пост смял.Смешались люди,кони и железо.Помню тебя тогда,вернувшегося из столицы.Через столько лет выплеснул воспоминания.В чем дело Казаков писать не о чем?Темы подбросить?

  6. Nimfa:

    Белокаменная стоит,как и стояла.Это ты со зла.Рушить я ее не собираюсь.Покорить ДА.Пиши про животных,ты как-то добрее при написании о них.Я пониманию,человеколюбие на нуле,но ты и профессию выбрал наверное не ту.Регресируй

  7. Nimfa:

    В кои веки ТЫ со мной согласен.С тобой милый все в порядке.Пиши про маленьких сорванцов.У меня внучек во всю уже говорит иногда на своем тарабарском,но мне четко тетя приезжай на машине люблю.Толи меня толи машину.

  8. Nimfa:

    Не машину не хочу,хочу свой самолет.

  9. philosopher:

    TRASH

    БИБЛИЯ (Лк,4,23)
    Врач! исцели Самого Себя.

  10. ИГОРЬ:

    СТРАННАЯ ПИСАНИНА!
    ВОСПАЛЕННОЕ ВООБРАЖЕНИЕ БОЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА.
    ТАКОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ, ЧТО ЧУВАК СИДИТ, ВСПОМИНАЕТ И ДРОЧИТ В ЛЕВЫЙ КУЛАК, ЕСЛИ ОН, КОНЕЧНО, ПРАВША.
    НЕ УДИВЛЮСЬ, ЕСЛИ ИЗ-ПОД НЕЗАНЯТОЙ РУКИ ВЫЙДЕТ «ШЕДЕВР» ПОД НАЗВАНИЕМ «ИСПОВЕДЬ ПЕДОФИЛА ИЛИ НЕКРОФИЛА.
    ЛЕЧИСЬ, ЧУВАК, ИЛИ ПОПАДЕШЬ В РУКИ СВОИХ КОЛЛЕГ ИЛИ УЧЕНИКОВ.

    • Уважаемый Игорёк, как ни странно, благодарю вас за совет и добрые пожелания, но, в-основном мои коллеги попадают в мои руки, и ученики, что учились на двойки. Я считаю себя довольно здоровым парнем, то же говорят и коллеги. Юродствовать, повторяю, можно начинать только тогда, когда достигнешь определенного уровня самопонимания.

  11. Nimfa:

    Откуда у нас такой выпрыгнул?Док это твой пациент?Что за сублимация?

    • Василий:

      Ничего удивительного, тут таких довольно много. Кстати, некоторые (если не все) могут оказаться одним и тем же человеком, в интернетах это распространённое явление. Чем-то они неуловимо похожи.

  12. Nimfa:

    Неуловимые как Джо из анекдота?Наверное кураж поймали.Виталий вы всегда под своим именем?

  13. Крыса:

    Григорий Валерьевич, оказывается, совершенно восхитительно, неприлично, дьявольски литературно одарен. Что бы ни писали доморощенные критики о «новогодних закусках», давненько я не бесилась так от зависти, понимая что никогда-никогда-никогда не напишу ничего столь же чарующе-циничного. Дело даже не в сюжете и воспоминаниях (черт с ними), но этот язык…Крыть нечем, снимаю шляпу.

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «Я всегда очень дружески отношусь к тем, кто мне безразличен».
    Оскар Уайльд
    Реклама