КОГДА ЗЕМЛЯ БЫЛА СОВСЕМ ЮНОЙ…

 

Статья написана для ижевского журнала «Город».

«Существует только природа.
Все остальное – мнение».

Антонио Менегетти.

Катюша подхватила самую загадочную из бытовых хворей – депрессию. Катюша – мой друг уже двадцать лет, если вам верится в дружбу разнополых. Катюше — 43, она привлекательна и более чем успешна с точки зрения истэблишмента. Я не мог помочь – исповедовать собутыльника не совсем этично. Либо ты drink-friend, либо — пациент. Посоветовал коллег, которым доверяю. Ни душеспасительные беседы, ни антидепрессанты не уменьшали её сердечной тоски. Катя напоминала случайную, чудом выжившую жертву перестрелки зареченских и колтоминских гангстеров. Причина её меланхолии – чудовищные отношения с мужем. Без обратной связи. Она твердила, что Котя — любовь всей её жизни. Котя, как всегда молчал… Он мне никогда не нравился.

Тем временем мы с приятелем собрались в Исландию, страну тогда малоизвестную и потому манящую. Депрессивная Катюня, не найдя исцеления ни в золофте, ни в водке, стала напрашиваться «третьей», что в наши планы не входило. Баба на корабле, пафосная и ноющая, плохо вписывалась в чисто мужскую компанию. Ничто её не радовало, а в Исландию с двумя врачами махнуть была не прочь! Как могли, мы конечно, отбрыкивались. Кэйт стояла на своём. Била на жалость, врачебный и христианский долг, угрожала суицидом.

«Мужики, — всхлипывала она, — я не стану обузой: во-первых, я сама за себя плачу, во-вторых, я, торгаш, отменно считаю деньги и перевожу одну валюту в другую, что вам, врачишкам, не снилось, и, в-третьих, со мной не надо спать… потому, что мы друзья». Последний аргумент был особенно убедителен. Мы, переглянулись, и, прежде неподкупные, клюнули.

Путь Ижевск-Москва-Хельсинки-Осло-Рейкьявик занял трое суток. Катюха крепилась, пила с нами виски, закусывала кзанаксом, и не особенно канючила. Личико же оставалось кислым со складками печали на веках. Вековая печаль! Ночами в транзитных гостиницах, под жиденьким икеевским одеяльцем можно было слышать её аскетичные рыданья. Мы не слышали — спали мертвецки. Прежде фригидный Катькин муж с нашим отъездом впал в стойкий бред ревности и засыпал жену угрожающими эсэмэсками, заметно повышающими её самооценку.

В полете над Атлантикой я приземлился в кресло, оказавшись бок-о-бок с японцем, покрытым…чешуёй! Мелкой, как у трески. Без паники, читатель! Эта кожная болезнь называется ихтиозом. От греческого «ихтис» — рыба. Причины такого эволюционного регресса науке не известны. Японец был смущен, и, расшаркавшись, пояснил, что это не заразно и чтоб я не боялся. Я же потряс его серебристую руку, представился и успокоил: не дрейфь, чувак, я «в теме», то есть врач, и знаю, кто есть ху. Вступив в телесный контакт с поданным японского императора, я рисковал не больше собрата по перу — Джека Лондона, выкурившего как-то трубку с прокаженным вождем индейцев. Кстати, старина Джек ушел в мир иной, как известно, от проказы совсем иного рода. Да, я нарушил личное пространство японца, но этого пространства, вернее – пустоты, вокруг него было, хоть отбавляй! Предложил глоточек из моей фляжки. Сосед глотнул трижды и разоткровенничался.

Акихито из Киото, тридцати лет, биофизик, страдал рыбной болезнью с детства. Его мамочка иссохла от горя, разродившись Ихтиандром. Ребятишки на улице не желали с ним водиться. Соотечественники без того раскосыми глазками косились в его сторону с брезгливым интересом. No sex. No love. Проблемы трудоустройства. Никакой личной жизни. Парня лечили психоаналитики, кожники, колдуны, шаманы всех мастей, пластические хирурги и прочая шушера. Эффект – ноль. Чешуя не сходила. Ещё век назад он просто был бы обречен зарабатывать себе на рис насущный демонстрируя уродство в бродячем балагане, как Мальчик-Рыба. Испытав на собственной чешуе не толерантность социума, парень с головой ушел в науку, где и преуспел.

Как-то на экологической конференции в Исландии, один её участник, видимо доктор, посоветовал Акихито попытать счастья в «Голубой лагуне» — биотермальном озере в 30 км от Рейкьявика. Искупавшись пару раз, мой визави, как ершовский Иван-дурак вышел из клокочущих вод писаным красавцем. Его прежде нечистая кожа стала идеальной, как «попка младенца». Но от рыбьего наследия он избавился не навсегда. Через пару месяцев чешуя отросла вновь. Термальные источники, бившие ближе к его ПМЖ, не «работали». Поклонившись в пояс маменьке и папеньке, Акихито покинул Страну Восходящего Солнца и подался к потомкам норманнов. Женился, и рыжеволосая бестия-исландка родила ему пару-тройку викинг-самураев, тьфу-тьфу-тьфу, абсолютно здоровых.

Он стал настоящим фанатом «Blue Lagoon», и каждый уикенд его теперь можно встретить там, здорового и абсолютно счастливого, с женой и малыми детками. Последние четыре месяца японец провел на родине, вдали от целительного источника – завершал научный проект. Ихтиоз, который я застал в самолете, вернулся. Мой сосед не унывал. «Три-четыре дня купания и кожа совсем очистится от проклятия. В Лагуне можно вылечить всё, — закончил историю болезни сосед, — и дело тут не в химии воды земных глубин, а в её физической частоте. Такой частотой материя обладала в момент сотворения мира. Недра сохранили образ Земли, когда она была совсем юной». Он так и сказал: «…when the Earth was so young»…

Планируя визит в страну эльфов и троллей, я слыхом не слыхивал ни о какой лагуне. Тем более, я врач, и врач не легковерный. Сказать правду, я настоящий параноик! В чудеса не верю. Чудо — когда гомо сапиенсы не вцепляются друг дружке зубами в глотку и не разговаривают пинками. Все прочее – норма. Однако рассказ японца оставил в душе моей и интереса и скепсиса в одинаковой пропорции.

На подлете в иллюминаторе я любовался борьбою четырех стихий – огня, воды, камня и льда. Голубая линия Атлантики резко контрастировала с чернотою острова. Кружево ледников в огненные тона раскрашивал пыхающий вулкан. Миновав семь слоев облаков, «боинг», как по траве, зашелестел по взлетной полосе. Говорят, исландские летчики лучшие в мире. Мы в Исландии!

Из аэропорта до отеля оконные виды не уставали поражать меня. Они не чужды были моему оку – бесконечные лавовые поля, окаймленные торжественными синими скалами, с верхушками, драпированными тучками. Взгляд отдыхал. Лунный пейзаж! Голливуд давно облюбовал Исландию для своих мега-проектов! На острове вполне можно жить на подработку в американской киномассовке.

После ночевки в крохотном, уютном, с «плазмой» и джакузи номере отеля «Рейкьявик», мы плотно позавтракали разными селёдочками и стали ждать Акихито, любезно предложившего сопровождать нас в «Голубую лагуну».

Мы и не собирались там купаться. Хотели только поглядеть. Не взяли с Лешей плавок. Депрессивная, но прозорливая Екатерина все же захватила с собой кой-какие плавсредства. Мы ехали по идеальному шершавому асфальту с наполнителем из лавы. По бокам трассы то тут, то там грохотали гигантские мельницы, дробящие вулканическую лаву в порошок – из неё строят дома и дороги. На всем пути следования гигантской анакондой тянулся зигзагообразный водопровод, по которому горячая вода подземелий доставляется в Рейкьявик. За 60 км пути она успевает остыть до нужной температуры, чтобы конечный пользователь в столице, упаси господи, не ошпарился. Весь мир горячую воду нагревает, исландцы же её охлаждают!

Лагуна поразила молочно-голубым глубоким цветом. Пред озером был павильон с кафушками, гостиницей и душевыми. Японец уговорил нас раздеться, принять душ и поплавать. Скрепя сердце мы повиновались. Получив голубые электронные браслеты, голубые махровые халаты и голубые же полотенца, я, Лёха, Катюха и Акихито, чисто помытые, вышли через автоматические стеклянные двери к кипящим водам. Та ещё была картиночка: субтильный узкоглазый Ихтиандр, и мы, трое русских, каждый за центнер весом. Волос на теле япончика не было, их заменяла чешуя, на пышнотелой, a-la Rubens, Катюшечке был закрытый купальник с хищным золотым ягуаром на животе. Мы же с Лёшиком, волосатые пузанчики, не сговариваясь, облачились в одинаковые просторные «семейки» производства КНР, с россыпью дорожных знаков по зелёну полю. На причинном месте у обоих красовался «кирпич».

Дул студёный, сбивающий с ног апрельский ветер, лысину охлаждал мокрый снег. Нельзя сказать, чтобы стройные европейцы, копошащиеся в лагуне, сразу повернули свои головки в нашу сторону, нет, у них так пялиться не принято. Боковым зрением они не без интереса изучали нас, представителей русско-японского альянса – возможно, первой ласточки в решении бесконечной тяжбы по Курилам.

Ихтиандр нырнул первым, вместо «банзай» крикнув — «go ahead»! Русские сиганули за ним. Лагуна, благодаря нашим объёмам и закону Архимеда, углубилась почти на сантиметр. Кайф, скажу я вам, необыкновеннейший! Мы все расплылись в разных направлениях. Кэт дефилировала, словно наутилус, то на животике, то на спинке. Лёша просто сидел на отмели, отдуваясь, как кит. Позже выяснилось, что он соскребал со дна лавовый песок и прикладывал его под водой к интимной сфере — для профилактики рекламаций со стороны прекрасного пола. Японец обнаружил кого-то из соотечественников и беседовал на чистом японском, из которого понятным было только «аригато». Я расположился под горячим водопадом, где массировал тело тяжёлыми солеными голубыми струями в надежде на омоложение, и изгнание злых духов остеохондроза.

За происходящим по периметру озера пристально следили полтора десятка секьюрити, в жёлтых утеплённых непромокайках: на случай если кто-то пожадничает, перегреется, и пойдёт ко дну. Как только «мотор» начинал молотить сильней обычного, мы выбирались на «сушу», где в халатах, босиком, в теплом баре павильона пили вкуснейшие ягодно-травяные чаи, после — резвились в лагуне снова и снова.

День заканчивался. Окружающие горы из светло-серых стали чёрными. Благодарно попрощавшись с Акихито, мы добрались до отеля, где бухнулись в койки, не ужинавши. Проспали 14 часов!

В пору утреннего туалета, днем позже, Катечка, гримасничая перед овальным зеркалом, на пухленьких щечках своих вдруг не обнаружила телеангиэктазий, сосудистых звездочек, что наряду с холодностью супруга последние годы были для неё камнем преткновения. Она ухнула на ликвидацию «звездочек» столько средств, что их с лихвой хватило бы на программу очередного подъёма сельского хозяйства милой Удмуртии. Выйдя из ванной, она впервые за все время путешествия выглядела довольной. Запотевшее гостиничное зеркало уболтало её, будто она «на свете всех милее, всех румяней и белее». По-правде, лицо её было не столь бело, сколь дебело, от внезапно нисшедшей благодати. У меня не болела спина. А друг Лёша впервые в жизни не ворчал.

За завтраком на-радостях мы поглотили столько вкусностей, что персонал гостиничного ресторана только успевал поворачиваться. Завтрак из яиц-пашот, омлетов со спаржей, семги, селедок в разноцветных подливках, разных колбас и беконов, сливошного масла и диких порций кофе – суицид, с точки зрения прочих иноземцев, жевавших в сей ранний час мюсли с обезжиренным йогуртом. Поживи мы в отеле с месяцок – он бы обанкротился. Поглотив очередную порцию креветок в винном желе, Катюн вдруг молвила:

— Что это было?

Мы с Лёшиком отреклись от тарелок.

— Не…серьёзно, мужики, что со мной до сих пор было? Это что? Наваждение… одержимость?

Мы не понимали о чем с полным ртом говорит наша travel-friend. Она не умолкала:

— …так вцепиться в мужика, который и мизинца-то моего не стоит. Боже, какие ж мы бабы-дуры! Да пошёл он!

Катюня, размахивая вилкой, сидела и рассуждала, вполне себе, левополушарно: логично, взвешенно и по-мужски.

«Пропади ты пропадом, милый, со своей любовью постылой»!

Тут на её новенькую «нокию» позвонил ревнивый муж, который требовал… чего-то он там, в-общем, требовал! Катерина, прожевав дары Атлантики (выглядело это внешне, как красивая театральная пауза), убедительно произнесла в трубочку, что Котя, на хрен, уволен!

Остаток путешествия по Исландии наша Катико сочилась жизнерадостностью. Мы были на вулкане, в долине гейзеров, гладили диких лохматых лошадок, видели гигантский водопад и даже распили на леднике литр виски с тысячелетним льдом! В национальном парке Тингвелир хотели, было, задружиться с полярными лисами. Но лисы попрятались. То ли от проливного снега, что в Исландии – обычное дело, то ли от нашего выхлопа. Сами понимаете, под проливным снегом трезвыми быть чревато.

За день до вылета на материк мы купили Катюшёнку тюльпанов, выросших тут же, на острове, на термальных водах, в гигантских теплицах «green-houses». Из-за нехватки солнышка стебли и листики цветочков вышли едва зелеными, столь нежными и трогательными, что попутчица наша заплакала. То были совсем иные слезы. Теплые. В день вылета она ни в какую не хотела оставлять на подоконнике номера этот скромный северный букетик. Её предупредили: у таможенников идиосинкразия на всякую биологию, и они ни за что не выпустят эти милые цветики на континент. Вопреки нашим увещеваниям уважать международное таможенное право, она аккуратно завернула цветочки в мокрую тряпочку и сложила в пластиковый пакет.

Пока нас шмонали таможенники, Катюн была напряжена. Дошла очередь и до пакета «с биологией».

-What is there? (Что там?) – с нарочитой таможенной суровостью спросил не выспавшийся сердитый исландец.

— Зи флауерс… (Цветы-ы…) – потупив взор долу, ответила Катя.

Таможенник глянул в пакет, потом — на его владелицу и его сонное лицо расплылось в улыбке, которой позавидовал бы Джим Керри. Он произнес, нет, он воскликнул:

— Oh, very nice! (Очень, мать твою, красиво!) — и сделал жест, позволяющий любительнице цветов валить из Исландии вместе с букетцем.

Полет Рейкьявик-Стокгольм прошёл без приключений. Когда компактный «боинг» приземлился в шведской столице, нам пришлось покинуть его не через «кишку», а как в старые добрые времена, по трапу. Катя выходила из самолета последней. Она спускалась. Красивая. Уверенная. Знающая себе цену. Кошачьи самодовольная. В дорогом пальто. С сумкой через плечо от самого Луи Витона. С тем самым букетом северных тюльпанов. Так легко, беззаботно и дорого по трапу сходят только настоящие королевы. На худой конец – принцессы, или…первые леди.

«Эх,- подумал я, любуясь грацией и достоинством попутчицы, — только не растеряла б она этого самоощущения»!

Она не растеряла.

 

Tanita Tikaram «Capuccino Song».

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

16 комментариев
  1. korryava:

    Нестандартно мило вышло. Деликатно.

  2. Василий:

    Здорово, чо. Ты, Гриша, почти совсем перестал писать.

  3. raar:

    Катамнез то что говорит?

  4. Таль:

    Отличный текст. И отличный от того, что было раньше. И я даже знаю почему. Но вам не скажу.

  5. Antonina:

    Красивое сочетание английского и итальянского в песне. Текст прекрасен, побывала в Исландии, спасибо.

  6. Палыч:

    Чешуйка то вылезала только на родине-матушке или и в других краях тоже ?

  7. Voroncova:

    Этой истории лет шесть, не так ли? И как сейчас себя чувствует героиня?

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «Если вы заметили, что вы на стороне большинства, это верный признак того, что пора меняться».
    Марк Твен
    Реклама