Главы из трактата «АНОРЕКСИЯ». О пользе нарушения врачебной тайны.

 

«Оно» с покорностью проследовало в мой знаменитый кабинет. Село на краешек дивана.Нет, ребята, смотреть на это было решительно невозможно. И снова почувствовал я себя свинцововеким Вием.

Часть третья.

Начало ч.1 и ч.2. Подкаст «Тревожных симптомов нет»!

КапустаСами понимаете,  вопрос «хауаю», даже на безупречном английском,  был бы  явно неуместен.  На это, конкретное «хауаю» ответить можно было только «хуёво».   Дела были –  просто дрянь!  Чтобы как-то начать, я задал  довольно нейтральный вопрос:

— Чем-м-м…могу?

— Вот…пришла, — почти шепотом прохрипела Танюшка, и открыла мне ладони, как  в сложных королевских ситуациях  проделывала Елизавета Английская Первая.

Я  проникся жалостию к этой несчастной. Чуть не заплакал. Нет. Про себя   заплакал, но снаружи этого не выказал. Мысленно  долдонил   охранную мантру (чур, меня!), которая   помогала неважнецки: «Ар-хе-оп-те-рикс… Ар-хе-оп-те-рикс… Ар-хе-оп-те-рикс». Несмотря на заклинания, птица вырвалась из своего каменного тысячеленего заточенья, обросла плотью, оперилась, и перестала быть тотемным существом. Шумно взмахнув гигантскими  крылами,  взмыла в небо, прокричав мне что-то  на прощание археоптеричье. Да, недооценил я Танюшу. Она понимала, куда и к кому пришла, и, как человечек, находящийся на  грани вымирания, почуяла во мне шанс на спасение.

Сканировала меня.  Нашла ахиллесовы пяточки. Их, у меня, к сожалению больше, чем две. Пятки  не заскорузлые, не запущенные. Знакомые с педикюром. Не в смысле лака на ноготках. Вот еще, что я – метросексуал? А  в смысле общего ухода за кожею стоп, и пятками, в частности. «Педис», кстати, по латински – стопа, но к педикулёзу отношения также не имеет. Стопу от пениса отделяет всего одна буква!  Через пятки Таня и внедрилась в меня.  Признала во мне Спасителя, мозги коего можно эксплоатировать и иметь.  Не бесплатно.  Но в особо извращенной форме — через пяточки.

Рассказала, что побывала и у того специалиста, и у другого-пятого…и  получила от ворот поворот. В психушку на искусственное вскармливание – пжалста. А так, чтоб у психотерапевта, на кушеточке, или фэйс-ту-фэйс – никто не хотел рисковать и разводить подле себя кладбище. Если доктору хочется одновременно быть и эскулапом, и  кладбищенским надзирателем – это в кардиологи или онкологи – там больные мрут, как мухи.  У психотерапевтов – покойник – скорее исключение, чем правило. Отпетые оптимисты вообще идут в физиотерапевты.

Историю своих похождений по докторам она убедительно перемежала слезами с тушевыми разводами, икотой, всхлипываниями. Она пыхтела, сопела, и тихой сапой отвоевала себе местечко в моем безразмерном сердце.

— А у Ольги Алексевны были?

— Была!

— А у Ольги Александровны?

— Отказала…

— Александр Геннадьевич?

— Не принял…

Я назвал еще несколько выдающихся  имен  несуществующих коллег, умерших в том числе. Таня и у них побывала. Мертвые, оказывается, не только сраму не имут,  но, вполне себе, способны отказывать истерикам в помощи.

Сообщество местной психотерапевтической братии вынесло однозначный вердикт: «Покойник». С этим трудно было не согласиться. С этим нужно было согласиться. Необходимо. Но кто-то, скорее всего, беси, зудели мне на левое ушко: «А ты попробуй….рискни…ты – лучший…ты смелый…а?  Слабо? Слабо-о»!

Шарики

Как не пытался я придать знакомству нашему  проформальную форму, купился-таки!

— Как долго продлится лечение, доктор? – с кислой надеждою в голосе поинтересовалась дистрофичная докторша («Долго ли мне еще осталось»?). Почуяла мою благосклонность.

В тот момент у меня был только один ответ: «До конца». Что я имел в виду? Какой конец? Победный, аль ее собственный? Я промолчал. Паузец.  Потом кто-то (да-да, беси, кто же еще?)  дернул меня за язык:

— До Нового года, думаю, управимся, — я даже сам удивлен был своей решимости. Анорексию за пять месяцев! («Попробуем растянуть агонию до 31 декабря»).

Стоял сентябрь. С  рассветами в мурашках, да сумерками цвета и запаха паяльной канифоли. Мои недолечённые,  распущенные на лето клиенты, распустились окончательно и  затерялись крыловскими стрекозами  в летних кущах и муравах,  не слишком рьяно готовясь  к исходу из Египта и Турции.

Пророк Моисей добился бы от евреев большего энтузиазма, если б, как следует пропиарил   Исход из фараонова рабства. Что-де, в пути  будет вполне комфортно. Не волнуйся, мол, жидобратия,   «олл инклюзив». Водица с неба, манна небесная. С калориями тоже все в порядке. И никакого  паленого вискаря (коим нынче в Египтах и Турциях морят наших туристов, окончательно рехнувшихся от ориентальной  дешевизны)!  Все путешествие  через пустыню – формата «экстрим-эко»  —  под гарантии Всевышнего. Верховного  туроператора.  Пробежимся по пустыньке – не заметите, как сороковник пройдет! Сам Господь будет, время-от-времени,  являться избранному народу,  со всякими спецэффектами и фейерверками,  в 3D и «Долби»,  указывая путь. Санитарных потерь не будет – естественная убыль – естественная прибыль. Кстати – прекрасный сюжет для телешоу! 40 сезонов! Рейтинг?  Ларри Кинг и Опра сосут лапу у дохлого нанайца!

За лето я поистратился, а материальный фактор играет не последнюю роль при выборе пациентов. Но и не первую. В главной роли,  было желание посоревноваться в силе и удали  с психотерапевтической кликой, которая меня всегда, прямо скажем, недолюбливала.  Я рассуждал: Таня была практически безнадежна, и коли альянсик наш, рано-или-поздно, прикажет  долго жить, то так тому и быть.  А вдруг?

Мой папа, классный хирург, между прочим, кроме запойного пьянства, страдал одной странной болезнью, что, видимо,  передалася и мне. Он брался за самых тяжелых больных. Вернее, ему их подсовывали. Поскольку у родителя моего рыльце было «в пушку»: запои, не выходы на работу-прогулы. Все, что не «хавалось» прочей хирургической артелью, сливалось на него. Он не мог отказать. Как может отказать виноватый человек? Не может. Он и не отказывал. Брался за безнадёгу. Если безнадега давала дуба, папа снова запивал. С горя. Если безнадега выстаивала в бою со смертью, папаня напивался от радости. Сей порочный круг свел его, сорокалетнего талантливого «рукодея»-интеллектуала, в могилку. Это неудивительно.

В межзапойный период он был замечательным человеком. Дома что-то паял, ремонтировал, возился со своим 407 «Москвичом», снова входил в запой, и по выходе из оного,  либо читал «Опыт советской медицины в Великой отечественной войне», либо перлюстрировал  до икоты скушные пиесы  Ибсена.  Порою  даже выдавал  стишки, совсем не жизнеутверждающего содержания. Я помню один шедевр, который начинался: «На пригорке пахнет трупами»…

Однажды папа выходил инженера, которому на заводе снесло полбашки алмазной фрезой. Полная безнадёга. Тут  целую-то  башку не знаешь, куда  приткнуть и как правильно использовать. Даже к здоровой и симметричной голове никто не прилагает инструкции по использованию. Что, конечно, является огромным упущением. Голова  же советского инженера так и осталась помято-ассиметричною. Мужик, получив группу инвалидности, стал преподавать в моей школе деревообработку. Говорил он не внятно – фреза  оказалась на редкость  вредной и  повредила речевой центр.  Препод гнусавил,  заикался и пил много портвейну, но ставил мне пятерки, хотя на постмодернистских табуретках,  ваянных мною,  сидеть можно  было лишь с риском для самой жизни. Табуретки походили на домостроевские экзерсисы  позднего Гауди.  Видя, что деревообработка – не моё,  учитель поручил мне расписывать  стульчики для детского сада, сделанные другими мальчиками. Я и расписывал. Не очень получалось, но я старался. Дети стали обзываться Васнецовым. Других художников мы тогда не знали.

Пока в моем репертуаре были незатейливые цветочки, зайчики-попрыгайчики и мышки-норушки – все шло неплохо. Но…случился 1970 год.  Весь прогрессивный мир праздновал столетие со дня рождения Ленина. Мой покойный  старший брат (то есть тогда он еще был не покойным, а очень даже резвым), учась в четвертом классе, нарисовал Маркса. Очень вышло похоже. Выставлять его творение не стали. Маркса-Энгельса-Ленина, и прочих, причисленных к клике бессмертных,  разрешено было изображать только членам Союза художников. Члены, и только члены Союза художников могли рисовать членов Политбюро. Средь новых иконописцев были свои Рублевы и Феофаны Греки, что рубили на этом крутую капусту. В отличие от Рублева и Феофана Грека.

Хотя, никакому нормальному художнику  (не члену) не пришло бы  в голову ваять этих упырей добровольно. Члены Союза кинематографистов снимали кино о Ленине. Члены Союза писателей и Союза композиторов сочиняли песни о Ленине, а члены-баритоны Большого театра Союза ССР, стоя запредельно эрегированными перед микрофонами,  во фраках,  выводили торжественные рулады: «Ле-еенин всегда-а живо-ой, Ле-еенин всегда со мно-ой»…все они вместе потом получали Ленинские премии.

Как мы все-таки, с тех пор,  продвинулись по пути демократизации и построения гражданского общества! Трудно себе представить, чтобы Сосо Павлиашвили, не последний, между прочим,  член российской попсы,  нынче исполнил: «Пу-уцин всигда-а живо-ой, Пу-уцин вси-игда со мно-ой»…, или «А Пуцин такой малядой, и юный Акцябрь вперэдзи-и»…

Я этих политвыкрутасов  по малолетству ведать не ведал, и, безо всякой задней мысли, решил оформить одну табуреточку памяти вождя пролетариата. С помощью кальки и сетки я перевел потрет Ильича из книжки на сиденье табурета. Прибором для выжигания по дереву (тогда все пионеры выжигали – это было выражением высокого штиля и профилактикой ювенильной мастурбации)  придал портрету светотень.  Внизу, под головой гегемона на симметричной ленточке подписал «1870-1970». Сверху – «Пролетарии всех стран соединяйтесь»! Ленин вышел, как живой, с прищуром, в кепочке, и  галстуком в горох. Всем понравилось, особенно раненому в голову Анатолию Михайловичу. Табурет он решил разместить на экспозиции творчества юных в городском Дворце пионеров. Выставили. Мы рассчитывали на первое место и приз для школы – магнитофон «Соната».

Тетенькам из гороно и дяденькам из горкома партии моя роспись не понравилась. Видимо, они сочли не совсем учтивым, что на ленинский лик кто-то пригвоздит свою жопу. Директору школы был объявлен выговор за слабую идеологическую работу средь персонала. В ее кабинете целый месяц пахло валерьянкой — Валентине Михайловне вызывали «скорую».  Маме, она партийная, пришлось нанести визиты вежливости  первому секретарю горкома партии и  в КГБ. Все очень нервничали. Папа запил. Власть имущие расценили мое творение, как вероломную антисоветчину. Типа, «да вы на что посягаете»? На кого руку поднимаете (жопу опускаете)? Говорю же, в те незабвенные времена, которые очень хочется, тем не менее, забыть, прикасаться к небожителям разрешалось только Членам  (членом?) «в законе», но, никак не задом и промежностью. Особенно если они (промежности и зады)  рабоче-крестьянские. Интеллигентская промежность вообще не имела права на существование. Из этих зловещих и нетолерантных режиму промежностей выходили очкастые, пархатые и  плешивые Синявские, Солженицыны и Растроповичи, что расшатывали…  расшатывали… расшатывали… первоосновы….

Положение осложнялось тем, что в том месте, где  у Ленина моего был рот, размещалось вентиляционное отверстие в виде сердечка для  потенциального пука. Эти сердечки вырезал только один парень в школе – Толян Каргапольцев. Сначала сверлится отверстие, потом в него заводится электролобзик. Очень сердечки у него славно выходили. Ленин мой, был как Ленин, но рот получился «бантиком».

Мама долго «отмывалась». Объясняла, что табурет сувенирный, и вовсе не предназначенный для оскорбления Ильича ягодицами. Да и кому бы пришло в голову  своим седалищем смачно покрыть священную голову вождя? Да еще пукать вождю в рот! Дабы не подымать лишнего шума,  дело как-то утрясли. Изображение Владимира Ульянова (Ленина) вначале было предложено замазать краскою. Также, как когда-то поступали большевики с ликами святых, прежде, чем  храм превратить в синематограф (еще куды ни шло!) или склад россельхозтехники. Однако тыкать кистью в рожу отцу основателю   никто не взялся. Чревато!  Табурет тихонечко был предан анафеме и сожжен на заднем дворе вечно пьяным школьным сторожем дядей Колей. Как ведьма сожжен! Хотя…табуреты, как и рукописи не горят.

Три точки

После первого визита аноректички, я перелопатил кучу литературы об анорексии. Акадэмики и членкоры, наши и западные,  много чего накарябали о происхождении и патогенезе анорексии, но сходились в одном: у человека, ею заболевшего, шансы на выкарабкивание стремятся к …  ни к чему не стремятся. Что предлагается: насильственная кормежка, нормализация вводно-электролитного баланса и леченье словом, убежденьем, увещеваньем —  но это лишь оттягивает момент перехода в иной мир в виде незатейливого мюслитрупа (см. подробное художественное описание  в ч.2).

Как когда-то сказал вышеупомянутый Ильич своей бедной мамочке, еврейской интеллигентке,  нарожавшей  нам на голову (и жопу), целое полчище бандитов-психопатов-социопатов-уёбищ-цареубийц-революционеров  обоего полу: «Мы пойдем другим путем»! Но, вот, как раз, пути-то я и не знал. Что ж, когда не знаешь броду, нужно решать проблемы по мере их нагромождения.

Скажу, не лукавя. Теперь, когда я вспоминаю мое общение с Танюшкой, первой и последней аноректической пациенткой в моей жизни (честно-честно, я дал себе слово), кажется мне, что полгода терапии – это один нудный непрекращающийся сеанс.

Мы говорим с ней об одном и том же. Она уходит. Приходит. Снова говорит, что снова блюет. Согревает впалой щекой безразличный глянец унитаза. Унитаз равнодушен ко  всёму, что вы с ним делаете. Чем блюете, тем более. Мороженое-коньяк-блёв. Блёв-мороженное-коньяк-психотерапия. Она снова и снова рассказывает мне о своей добрейшей матушке, Снежной Королеве. О своем папе коньячном алкоголике. Лед и пламень! Коньячный алкоголик – и такие бывают! Из благородных! Не знали-не слышали о таких? Теперь слышали. Она снова и снова рассказывает о том, что мама всю жизнь свою положила на борьбу с папиной зависимостью.  Выпадала из своего священного ашигрика,  для того лишь, чтобы измерить захворавшей доченьке температуру или сварить кашку. Пока меряла и варила, все равно думала о «проклятом алкаше». У Тани с измальства  во рту вкус пригоревшей манной каши.  Каша не усваивалась. Таня сначала складировала ее за щечками, как бурундучок. Вываливала наружу тонкой струйкой. Мама кричала, заставляла глотать. «Пока не съешь, не выйдешь из-за стола»! Мама сжимала пальцами губы ребенка, надавливала на щечки. Когда давление в полости рта зашкаливало, Таня давилась. Ее рвало. Постепенно глотала. Каша снова выходила наружу. Танюшке «прилетало». Мама грозила оторвать голову. «Твой отец-алкаш, и еще ты»! – говорила она спокойно, угрожающе, сквозь зубы.

Не по рангу Снежной Королеве  варить кашу!  Заморозить, сковать льдом, покрыть инеем, выстроить ледяные замки – вот истинное предназначенье Снежных Королев! А кашу? Что кашу? Не до каши! Так и выкормила  дочь своим ледяным молоком. Покормит – поморозит. Поморозит – поколотит.  И снова  входит в сакральный ледовый транс.

Королева, никогда не называла дочурку по имени. Просто – Дочь. С Заглавной Буквы. Были варианты. Дочура (при людях). Дщерь (когда хорошее настроение). (О!) дочь моя (при интоксикации пафосом). Доченька (имитируя тепло). Дочка (обращаясь с нудным  нравоучением). Таню она никогда не называла Таней, потому, что поддалась по рождении последней на уговоры супруга, и всей его жутко плебсяцкой родни, назвать ребенка этим ужасным «Татьяна». В честь какой-то, там, бабушки-революционерки! Первого председателя колхоза-женщины, закопанной заживо односельчанами-кулаками. Бабка та, злосчастная большевичка-ленинка, перестаралась в выполнении продразверстно-продналожного плана. Кулаки прятали зерно от бедноты. Петроград голодал. Москва икала от недоедания.  Бабка кулачье разоблачила, обнаружив склад с пшеницей, самогонкой и свиными окороками.  Вот кулаки ее после и грохнули. Хреновая у Танечки была карма.

Мамочке хотелось, чтобы девочка носила имя героинь Уилки Коллинза, или, Теккерея, на худой конец. Есть же дивные и воздушные имена: Изольда, Элеонора, Джина, Луиза… Назвать ребенка Таней!!!  Кошмар какой-то! Она и не называла. Произнося вслух имя дочери она подчеркивала бы  свое поражение. И потом, пока выговоришь Та-тья-на – слишком долго, целых три слога. Дочь – и все тут! А сэкономленное время можно было с умом потратить на комплекс карательно-воспитательных мер по извлечению этого грязного алкоголика из бутылки. Впрочем, у Королевы, муж был не Королем, а — мужем, муженьком, «мужиком, ты, или, нет», пропойцей, брандахлыстом, убожеством.   Но –  по имени – ни в жизнь!  Так же Её Ледяное Величество  относились к косоглазому внучку. Она его, если честно, не любила. За косоглазость, в-частности. Называла или «ребенок», или «бэйби» (она преподавала английский в мединституте). Или просто малыш. Чем ближе была степень вашего родства к Королеве, тем более обезличенным чувствовали вы себя. Собака, представляете, даже пекинес,  не имел имени! Королева,  увлекшись сериалами про Коломбо,  нашла весьма остроумным, что знаменитый лейтенант (с косоглазием) называет своего бассет-хаунда (без косоглазия) просто Собакой.

Собственно, замужество Таня восприняла, как освобождение от матери. Удивительно, но львиная доля (нелегкая доля) моих пациенток, жизнеописуя, в качестве мотива (скорее – легкого мотивчика) замужества, выдвигают версию, что именно замужество смогло  освободить их от материнских пут. От матери, похожей на вышеописанную. Эта мать  интактна, когда настоятельно необходима дочери, но сует свой длинный-предлинный нос-сосульку во все, что ее не касается. Молодые дамы очень надеются, что новоиспеченный супруг непременно должен защитить, изолировать их от тлетворного мамашиного влияния. Но чаще всего, ледяные мамаши и молодого муженька подминают  под себя, и, с помощью интриг и политтехнологий ведут юную семью к краху.

В Танином случае все случилось с точностью до наоборот. К избраннику доченьки Повелительница Льдов отнеслась весьма тепло. Ровно настолько, насколько может одарить тепловыми калориями кусочек замерзшей воды. Тем не менее, Ваню она боготворила, приводила всем в пример, в том числе, и мужу,  и дочери. Последнюю она всегда обвиняла в семейных конфликтах, если таковые возникали. Говорила вслух разные банальности, вроде «На женщине держится все», как будто женщина – атлант или кариатида. Зятек был хорош собой. Сложен отменно. Особенно Королеве нравился зятев запах: зять всегда был помыт и парфюмирован  в высшей степени со вкусом. От Ваниной попы у Королевы кружилась голова. А когда Ваня выходил из душа, замотанный по пояс в махровое полотенце, у преклимактеричной тещи всегда не доставало такту (доставало бестактности) вынырнуть из своего будуара в коридор и занять Иванушку (так она его величала) каким-нибудь разговором. Сначала он смущался, когда теща разглядывала растительность на его упругом животе, потом привык.

Ваня отвечал теще взаимностью — дарил цветы. Забрасывал конфетами и апельсинами. А теща неподдельно удивлялась, что этот красавчик нашел в ее дочери: не уродина, конечно, но и не стопроцентная красавица, да и врач посредственный. Иногда она это озвучивала, не напрямую, но намеками, исподволь.

Когда Ваня «пошел в гору», да еще стал ездить за границу, привозить валюту, а из Бразилии – теще шубу,  Королева и вовсе престала стесняться и открыто, при людях говорила о том, как повезло её дурочке-дочери, и, как повезло ей, теще, а Ване повезло лишь с тещей.  И, как здорово было, будь она лет, так на двадцать помоложе……  и-эх!  Не даром же ярмарочную игрушку-забаву зовут «тещиным языком».

Не тёщины, но злые языки поговаривали, что меж Ваней и Аделаидой Степановной существует…нет-нет, не станем поддаваться искушению посплетничать, тем более ни у нас, ни у нашей Танечки нет неопровержимых доказательств…разве что невинная  тихая романтическая связь меж зятьком и Королевою. Аделаида перестала обращать внимание на вечно пьяного своего супруга. Похорошела. Помолодела. Потеплела. Сделала пластику лица. Напускала резины себе в губы. Стала похожа на золотую рыбку из мультика, милую и не искреннюю.

Оставленный без надзора муж вскоре скончался, захлебнувшись в пьяном угаре собственной же блевотиной, что по-научному, зовется дивным словом – регургитация рвотных масс.  Видимо стоит рождаться в мученьи, расти и развиваться, учиться и влюбляться, бороться и совершенствоваться, чтобы на середине пути, когда все самое интересное еще только начинается,  в дурной мутной прекоме,  неосторожно вдохнуть полной грудью винегрет, коим закусывал пару часов назад дешевое пойло с надписью «Коньяк казахский»!  Так и не поняв, для чего ты пришел в мир,  не достигнув мудрости, вдоволь не понянчившись с внуками,  и не повидав Венеции. Почить в бозе, войдя в царство небесное с диагнозом: старый мудак.

Смерть отца и роды  совпали с появлением первых танечкиных симптомов. Аделаида запросто пережила смерть супруга. Нет,  она  вела себя на похоронах торжественно-печально, переплюнув даже чеховскую вдову: театрально рыдала, драматически-неистово глушила корвалол, не забывая при этом с софокловой трагедийностью, низким голосом, на какой только был способен ее голосовой аппарат, произносить (наконец-то!) имя мужа, который не сдохни, так и остался бы на всю жизнь просто «мужем».

Ваня пропадал в командировках все дольше и дольше. Зато привозил денег все больше и больше. Таня и ее мама ждали возвращения из далеких латинских  Америк главного семейного кормильца. Матушка мало обращала внимание на Танины «прибамбасы», ездила на курорты на зятевы деньги и читала поэтесс серебряного века, потягивая «Мартини» с синтетической вишенкой.

Сказать правду, месяца через три после знакомства,   наши отношения с Танюшкой (обращаясь к ней, я всегда делал ударение на первом слоге ее имени) зашли в окончательный тупик. В жилах нашего психотерапевтического альянса, а это один, общий организм, как известно, кровь не текла, как прежде, с прежней надеждой. Сосуды запустевали. Альянс не получал прежней подпитки. Мы оба скучали. Танечка – от того, что деньки (ну, нет, я драматизирую, скорее – месяцы) её были сочтены. Я скучал по той же причине,  и по причине собственной профнесостоятельности. Конечно-о, я уговаривал себя, что случай тяжелый, и, когда, порой, пытаешься делать невозможное, может не получиться. Была уже это не терапия, а болото, в котором не то, что водяных, банальных головястиков не было! Умирающее болото. Зловонное и пенящееся. Уничтожающее самое себя. Будто мы с Таней договорились, что я ее отпускаю в мир иной…. Танечку преследовало чувство, что она – плохая пациентка, что никак не может поправиться, то есть не оправдывает возложенные на нее надежды. Она даже озвучивала это. «Цапля чахла, цапля сохла»…цапля умирала у меня на глазах…

Единственным, пожалуй, раздражающим фактором, что, хоть как-то, придавал блезир терапевтическому  процессу, была Танечкина необязательность в оплате сеансов. Иногда она забывала принести деньги, и ей приходилось постоянно напоминать об оплате счетов.

Да и те деньги, что она отдавала, она доставала из крокодилового кошелька пальчиками, похожими, то ли на лапки небольшого аллигатора, то ли  на спицы зонтика, осторожно, долго, и нудно. Ремарк называл это «мелкотравчатой жадностью». Эта «жадность» могла быть как следствием забывчивости в результате серьезных метаболических нарушений мозга и организма в целом, так и в результате  «анальной» задержки некоего негативного аффекта (деньги-какашки). Да и апатия ее была какой-то демонстративно апатичной.

Чистилище

Со мной  происходили довольно странные вещи. Мне стали сниться сны о том, что мы с Таней занимаемся любовью.  Увлечься танечкиными безссисечными и безжопными телесами наяву мог бы только какой-нибудь грязный педофил или современный сержант Бертран.  Во сне – почему бы и нет? Во сне можно все. Танюшка интенсивно любила  меня в и позе наездницы, и бессовестно придавалась прочим, не общепринятым формам половой активности. Как только она подходила к оргастической разрядке – она таяла, растворялась, становясь бесплотной, как облачко, как привидение Каспер,  и каким-то нездешним голосом, с ацетоновым выхлопом изо рта произносила каждый раз: «Григорий Валерьевич, вы затрахали меня до смерти-и-и»…

«На пригорке пахнет трупами»…

Как-то на одной из последних встреч с ней я рассказал об этих своих видениях. Она, помолчав, кисло улыбнулась, посмотрела на свои руки и сказала: «Разве это можно любить…как еще Ванька терпит меня»? Я ответил:

— По всей видимости, мое тело, все-таки принимает вас…

Я попросил у Тани разрешения повидаться с супругом. Супругу я хотел поведать, что терапия приказала долго жить, все рассыпается. Да и подготовить его к грядущей развязке. И потом, мне интересно было поглядеть на мужика, который вынужден  терпеть вечно блюющую жену. Таня не возражала. Ваня вот-вот должен был приехать из страны ламбады-самбы-румбы.

Иван пришел ко мне. Я не очень сведущ в вопросах мужской красоты. Мне, как раз, нравятся парни не смазливые, но пропорциональные. Ваня оказался не в моем вкусе. Писанный красавец. Волосом черняв, телом смугл. Мышечная конституция. Глазки-смородинки. Росту примерно моего. А как одет-то! Костюмчик с отливом, стрелки на брюках, яко бритвы! Безукоризненная обувь. И такой…нагловатый. Дорогой одеколончик. А часы! А как причесан! Ах, почему я не такой совершенный…?  Я сразу же его возненавидел! Такой он красивый…до омерзения. Бывает же и такая красота – меня чуть не стошнило!

Прежде, чем я начал произносить, заготовленную заранее, отходную речь, танечкино причастие, своего рода, Иван опередил меня, начав говорить спокойным мягким голосом:

— Доктор, надеюсь, то, что я сейчас скажу вам, останется между нами…

Мне бы промолчать… я всегда в таких случаях молчу. Но тут меня пробило.

— Я понимаю…вам приходилось сталкиваться с тем, видимо, что врачи чрезвычайно болтливы и клятва Гиппократа, кою мы даём, после внушительного пендаля из альма матер, полностью девальвирована…вас, Ваня, устроит слово джентльмена…?

Ваня кивнул.

— Дело в том, что мне так надоела её придурь… и вообще…у меня в Бразилии есть еще одна семья…двое детей…я собираюсь, после того как….ну…вы понимаете, …все произойдет…сына забрать с собой в Латинскую Америку…

Гм. По-моему, единственными человеками в мире, кому еще нужна была Танечка, были я и ее сын. Все прочие уже давно распрощались с ней. Невозмутимость собеседника моего произвела на меня неизгладимое впечатление. Такой я впечатлительный! Ваня — самодовольная тварь в дорогом роскошном футляре. Смазливый пиздюк! Как там у Кречмера? Деловитый Иуда? Холодный каналья?

Он рассказал мне, что возиться и водиться с Таней вовсе не входит в его планы. Что он устал от ее анорексии, и что, по его мнению, это никакая не анорексия, а придурь с припиздью. Сказал, что она позорит его.

Однажды, еще в самом начале их злоключений,  они пошли в гости к одному высокопоставленному городскому чиновнику. Сначала все шло нормально, по протоколу. Выпивали, закусывали, вели светские беседы. Таня за столом хорошо кушала, прилично себя вела. Потом публика села играть в бридж (о!). Таня в бридж не играла, просто сидела за ломберным столом, курила и пила «Мартини». Ваня сидел с красивыми дамами, одетыми в бутике «Пикассо». Посреди игры у нее открылася тошнота, после она  блевала в ванной, громко и истошно. Выбрала «очко», из нескольких в дворце, что ближе к гостиной.  Поначалу достойнейшая публика пыталась не обращать внимания, тем более, что Ваня предупредил, что это – нервное. Вскоре бомонд это стало раздражать и Ваня вынужден был увезти  женушку домой. Чиновник, хозяин дома посочувствовал, но не выделил Ване с подельниками квоту на вырубку леса.

Разговаривать мне с этим Ваней не особенно-то хотелось. Все с ним было ясно. Предельно. Еще раз,  взяв с меня обещание ничего не разглашать его  супруге №1 («Пусть уйдет с миром»), откланялся, заплатив в два раза больше запрашиваемого, небрежно бросив купюры на тумбу в прихожей. Вот эти-то  деньги возмутили меня пуще всего!

Что же делать-то? Делать-то что? Что же делать ? Весь день я ходил ошпаренный, охреневший, ошарашенный. Что?

Я  решил закончить с Таней терапию. Я проиграл. Мы оба проиграли. Проигрыш мой, и Танюшкин – не одно и то же. Я потерял уверенность в собственных силенках. Она – жизнь. Мне не впервой хоронить пациентов. Были случаи. Суициды на фоне лечения. Я восстанавливался. Медленно. Но восстанавливался. Не хотел больше работать мозгоправом. Возвращался. Помогало окружение. Поддерживало. Женщина любимая. Мама. Дружище Ринат. Супервизор. Сигареты.  Почти все в жизни зависит от тех, кто окружает. От их духа. Ума. Такта. От их способности чувствовать и понимать тебя, лучше, чем ты сам…

30 декабря. Канун праздника. Снег хлопьями. Танита Тикарам поет по радио:

I saw from the cathedral,

You’re watching me…

Настроение не праздничное у меня. И Тани тоже. Как  ни стараюсь я делать лицо (корчить рожи), она все понимает, чувствует — я подсел на измену. Она нервничает. Торопливо пытается убедить меня, что ей, как будто стало лучше…  Ага, лучше…что я идиот? Предо мною ходячий трупик, куда уж лучше? Лучше – только не ходячий. Она что-то лепечет…про свою кардиологию…аритмологию…пердологию. Суетится. Не надо, Танюха! Всем все ясно. Надо себе честно признаться в том, что тебе – крындец, терапия накрылась, в-общем, С Новым годом, товарищи! С наступающим вас!

Она замолкает. Мы молчим. Она ждет приговора. Я готовлюсь его произнесть. Это нелегко. Тяжко это. Невозможно тяжко. Слезы у меня из глаз вот-вот появятся. А дальше?

Нет, честно, я не хотел…рот сам начал говорить. Боже, я говорю и не контролирую себя? Как Моисей? Вообще не контролирую? Так, сначала рот начнет говорить сам по себе, потом и сфинктеры разбалуются! Рот сказал:

— Как собираетесь отмечать Новый год? В кругу семьи?

Она молчала. Ах, если б видели ее глаза! Нет, лучше вам не видеть этих глаз! Страшные глаза человека, потерявшего всякую надежду. Человека на краю…Подбородочек ее сморщился, губки выгнулись дугой вверх, бровки… – вот-вот заплачет… Пьеро… Финита ля комедиа дель артэ.

— Тань, — начал я решительное наступление (а что мы теряем?), — мне очень не понравился ваш муж! Он – прохвост и не любит вас. И вообще – он двоеженец и подонок! Вы в курсе, что у него вторая семья? В Бразилии. И что он завел её, как только вы родили сынишку. Удобно. В Бразилии детки и баба. Здесь – тоже. Ловко устроился? Тут полудохлая аноректичка, там смуглая, загорелая, титясто-пердастая Хуанита, какая-нить? Ебет её, как конь. Как тебе? А? Что, хочешь сказать, что не чуяла подвоха? Страшной болезнью прикрывалась? Швейцарское мороженое ела, вкладывалась в швейцарскую молочную промышленность? Нет бы, отечественного производителя поддержать! Хладокомбинат ижевский! Интересно ты устроена. Как Моисей. «Не видела, ибо видеть не желала». Вот, я открываю тебе глазки, как Вию. Смотри, блядь,  и радуйся. Жизнь прекрасна. Дольче вита! Ты что, своим жалким тельцем пыталась красавца своего  попридержать? Не пиздой, так худобой? Смерть в обмен на ценности брака?

 

 

Разрыв

Я не смотрю на нее, она свою мордочку тоже клонит в сторонку. Вдруг  резко поворачивается ко мне, и, сжав кулаки, вернее, кулачки, приподнявшись с кресла, начинает на меня наступать. Лицо ее искажает совершенно ведьминская гримаса. Таня не походит на самою себя. Столько ненависти, отчаяния и решимости! Не своим же голосом, как во сне моем, она завывает:

— Как ты посмел, психотерапевт-шлюха, такое говорить мне? Я уничтожу тебя! Ты, старая блядь! Это не твоего ума дело! Скотина!

Как видите, от прежней благожелательности и утонченности (в прямом и переносном смысле этого слова) и следа не остается! Где ее изысканные манеры? Обходительность и институтское воспитание?  Я даже не за себя, за нее боюсь! Не даст ли она дуба от такого первозбуждения? В таких случаях я всегда спрашиваю себя: как будем утилизировать тело? Я – шлюха? Блядь, да еще – старая? Ладно, Таня, ты тоже,  мне – девочка-непочатушечка!

Я молчу, сохраняя невозмутимость. Внешнюю, по-крайней мере. Танюшино возбуждение иссякает и, изможденная, она обрушивается, камнем, в кресло. Немного погодя,  уже спокойней, с холодным гневом, спрашивает:

— Это правда?

Ноздри ее раздуваются… китайский дракон…дыхание частое и надрывное… она рыдает. Горько, как дитя. Плачет долго, не могу точно сказать сколько, но долго. Субъективно – что-то между вечностью и бесконечностью. Неожиданно встает, проникает в прихожую, и  рывками одевается. Попытки мои остановить ее (мало ли что человек может нарворотить в таком состоянии?) успехом, понятно, не увенчиваются. Касаюсь её руки. Она раздражается. Ударяет меня по лицу. Со всей силы! Мне приходилось принимать подобные знаки внимания от дам, но совсем по иному поводу. Пока щека остывает от незаслуженной пощечины, Таня юркает в подьезд, не забыв, при этом, послать меня на три буквы…

Еще раз — с Наступающим!

 

I saw from the cathedral,

You’re watching me…

«На пригорке пахнет трупами»…

Обиженная щека пару дней парестезирует. Как будто я отсидел ее. На сожженном табурете с Лениным.

 

Тому минуло лет пять, может,  больше. Я интересовался судьбой Танюшки. Таня жива, от мужа не ушла. Так и продолжает ее Ванятка жить на два континента. Как говаривал Ленин: «Ни войны, ни мира». Поправилась на 20 кг. Контактировать со мной более не пытается. И я тоже. С неджентельменами, которые нарушают свое слово, и врачебную тайну,  общаться не стоит. Насрать!

Месяца два назад встретил её в троллейбусе девятого маршрута.   Не узнал сперва. Округлилась. Красивая баба! Увидев меня,  смущенно улыбнулась. Подошла. Сказала «простите меня», потом — «спасибо». Осторожно чмокнула в щеку. В ту самую, по которой когда-то «съездила». Попросилась на терапию. Я ставлю условие: развод с Иваном. Она отказывается. Говорит – любит его.  Бормочет, что все ее устраивает. «Тогда что лечить?» — любопытствую я. Она нагибается к самому моему уху и с игривой гордостью и хитрецой в глазах, шепчет: «Все еще блюю…иногда…но нечасто, когда Ванька уезжает»… и выскакивает на остановке.

 

 

 

 

 

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

72 комментария
  1. Voroncova:

    Каким же креативным ты был, Гриша, с младых лет! Твои воспоминания о Ленине «под» навели на ассоциативные воспоминания, что только вчера я читала о чем-то подобном. Здесь, если кому любопытно: http://www.echo.msk.ru/blog/panfilova/894286-echo/

    • Моя креативность, Лу, моим парентес всегда выливалась… На одной вечерушке в честь первомая,в пятом классе, вместо песни о весне, я исполнил песню «Дилайла», причем подговорил аккордеониста… Его чуть не уволили. Если б они знали еще о чем там поется? Из ревности, поющий застукал свою девушку с другим и убил ее. Сидит около трупа возлюбленной в ее доме, и спрашивает в припеве: «My, my, my, Dilahla! Why, why, why, Dilahla»? Скандал был. Наша англичанка на пионерском собрании мне лукаво подмигивала.

  2. Voroncova:

    А что касается этой аноректички, так ты ей дал волю к жизни, сильно разозлив: ну как тут умирать, если этот сука будет наслаждаться жизнью с другой (другими) бабами! Ни за что ему этого счастья не давать!!

    • Вероника Плеханова:

      да,Лариса, когда в юности у меня были романтические порывы наказать любимого своею смертью (не суицидом, а типа смерть в родах или смерть в авиакатастрофе, что уже грех страшный, тк за собой еще всех пассажиров тянешь), я быстро отрезвлялась мыслью, что, мол, все равно не узнаю, как он обо мне плачет и не факт, что безутешно ))) как в том анекдоте… Двое в песочнице: — а когда я умру, ты будешь обо мне плакать? — буду! — а как ты будешь плакать? — а вот сначала умри! Гораздо круче мстить не смертью, а лучшей жизнью. Чего «Солярис» разводить?
      Таня не уходит от мужа по двум причинам: потому что тот деньги приносит и потому что с детства привыкла к отсутствию мужчины в доме, точнее к формальному присутствию, помноженное на материнский лед.

      • Виталий:

        а че ваню то выставлять сукой и подлецом — другой и не выживет с этим тандемом отмороженной и ненасытно-полудохлой пиявок…мож в бразилиях он таким образом выживает-реализуется как человек

        • Voroncova:

          А кто тут о ване-то говорит? Лишь о силе позыва к жизни,горючим для которого служит ненависть. Короче говоря, ваня идет в топку

        • Виталик, а никто и не выставляет Ваню сукой и подлецом. Он просто мне не понравился. Он — как номер в дорогом западном отеле. Все чисто,цветы, по линеечке, помпезновато. Все «слишком».Хоть бы таракан, думаешь, какой-нибудь пробежал, что ли, или мышь шведская… сразу бы легче стало. Не так бы давило. Вот, как в любом совершенстве есть какая-то незаконченность и трудноформулируемая дефективность, хотя оно, совершенство, как известно «perfect».

          • Вероника Плеханова:

            знаешь, как перфекционистов в аду наказывают? никаких инквизиционных огней, лишь слегка несимметрично стоят котлы ))

            • Я думал они варятся в собственных какашках.

              • Вероника Плеханова:

                это перфекционисты чистоты и… перед смертью. я заметила — все чистейшие в прошлом старушки, которые были помешаны на стерильности, накрахмаливании простыней и тп, последние годы жизни варятся в собственном… близкие их просто с ума сходят — те гадят и гадят не останавляиваясь.

      • Вероника, Таня от мужа не уходит, потому, что — коза.

      • Voroncova:

        Тут, в твоем случае, я думаю, было желание не столько наказать, сколько поманипулировать человеком с рожденным в нем чувством вины.

        • Voroncova:

          Это Веронике

          • Вероника Плеханова:

            конечно бредила чувством вины. чужим. и была наказана: он не то, чтобы с чувством вины, он положил на меня и на сына — это, знаешь, так отрезвляет, что жизнь становится лучше ))) не мыло и драма, а экшен

        • Лу, так единственное, чем можно манипулировать, это чувство вины.

    • Ты, понимаешь, Лариса, все это делалось мною неосознанно. Как бы ощупью. И разозлить я ее не хотел, по крайней мере, намеренно. Разозлился сам. Мне вообще думается, что именно агрессия в различных ее чувственных проявлениях, а не фрейдовское либидо (в узком смысле) является источником деструктивного поведения, психосоматики, неврозов, психозов и прочих «озов», в-частности. Мы скованы клятвами, обетами, законами,принципами — это и есть наше кладбище при жизни.

  3. Виталий:

    и имеет ли смысл такое оживление…порождение зомби

    • Voroncova:

      В развитие сюжета, я думаю, было бы логичным, если б она его «съела»

      • Виталий:

        науськанная доком-завистником?…дык она его и раньше ела, и маму прикармливала….откусывать стала незаметнее и переваривать тщательнее…чтоб дольше мучался

        • Светлана:

          Какой-то масштабный сговор завистников против «вани»? Не верю! Скорее так: матч в мяч по-месоамерикански. Играют «Ижевские пиявки» против «Почтибразильских вань». У ижевчан тренер Валерьич, у полубразильцев — неизвестная Хуанита. Проигравший теряет голову. Вопрос, что заставляет этого ваню продолжать игру?

          • Ваню заставляет продолжать игру «чувство долга». При все его этакой незвисимиости, блядь, и браваде, он очень даже несвободен, в пункте анальности. Метросексуал, обуреваемый диктуемыми супер-эго навязчивыми требованиями, чтоб даже от, простице, залупы, пахло жожобой. Залупа, ребята, должна пахнуть залупой, хоть бы и помытой! Таня, блююще-гадящая жена — прекрасный способ компенсации параноида преследования какашками. Мне часто приходилось сталкиваться с семьями, где один из ее членов — аккуратист, а от другого тащит, как от чичиковского Петрушки.

            • Светлана:

              Ну Ваня-то еще и побеждать любит и не может допустить себе даже ничью. Сам же пишешь, что он перфекционист. А как такой товарисчь может позволить себе бросить проект незавершенным? никак. Не,он мечтает сфотографироваться на останках тушки пиявки женушки «с ружьем» на перевес, с улыбкой горя на челе, после стольких лет опаснейшей охоты. Зря штоль деньги тратил? И повесить трофейный снимок на стену. Супружница-блююнья знает про эту Ванину слабость и активно ею пользуется.

              • Виталий:

                вот м спрашивается — а надо ли это лечмить…причем методами, которые они навязывают дохтуру…они и так лечат-компенсируют друг дпуга — жмвя вместе

                • Виталий:

                  я о том, что раз они продолжают жить вместе, значит терапия проходит в рамках предыдущего («назначенного» ими друг другу) «лечения»

                • О! Тут тоже одна тонкая деталь: способность страждущего к метаморфозам мозгов. Часто это и называется психотерапией, то есть ею является. Ситуации: 1.Психолог старается и клиент старается. 2. врач старается — пациент нет. 3.пациент старается, но доктор ригиден (очень часто)или не компетентен (что одно и то же) и не знает как «запустить» changing process. 4.и психолог, и клиент сливаются в едином порыве к единой цели, но окружение больного (от которого отречься труднее всего) оказывает такое вредоносное влияние, что получается не терапия, а «барахтание». Особо это касается детей, что не платят за себя сами. Я уже писал о мыслях по программе защиты клиента (вроде программы защиты свидетеля). То есть, вырываем невротика из патогенной обстановки (я не опсихушке). Понятно, что компенсаторно он и в новой среде сохраняет ту же комплексуальность, и, несомненно подберет себе что-нибудь подобное и похожее, даже в деталях. И чрез некоторое время смуглая сучка Хуанита тоже начнет блевать, или у нее начнется «грязный» псориаз, или профузный понос. Нет, в новой обстановке, пока новая-старая связка не образовалась, нужна терапия у хорошего спеца. Меня также всегда возмущал вопрос вот какой. На фоне терапии клиент совершает попытку суицида. Люди, которые сделали все для того, чтобы клиент свихнулся, начинают нападать на психотерапевта, кой пытается освободить беднягу от их тлетворного влияния. Суицид в данном случае — способ клиента избавиться от преследования родственничков.

                • М-м-м…Виталий, ты ставишь вопрос из области экзистенциализма (это слово легче пишется, чем произносится). Еще немного и мы договоримся до того, что, пусть себе выживает сильнейший. Пусть все решают генные перипетии. И ты, и я, собственно вмешиваемся в процессы наследственности и изменчивости. Кто-то лучше адаптирован, кто-то хуже. Кто-то регрессирует, встречаясь с трудностями, кто-то — нет, ведет себя, вполне зрело. Вот эти последние (как это у Чехова — не «макаки»?) должны по-твоему, плодиться и размножаться, воспитывая здравое наследие? Симпатичная точка зрения, но попахивает фашизмом… Какой критерий: to treat or not to treat — that is the question? Это я как врач рассуждаю. Не умирает, то есть опасности для жизни нет — пусть хоть блюет, хоть снова эту блевотину потом ест, хоть начинку для пиццы из нее делает. Если и окружающие не возражают против такой пиццы — нехай, пусть так живе. Поскольку io sono dottore (ит.), то, так сказать, положение обязыват соблюдать начальное условие: спасение жизни.

                • Виталий:

                  это твое «мы скованы клятвами, обетами, законами, принципами – это и есть наше кладбище при жизни» тогда как раз про врачей

                • Ну-у…я бы так не обобщал…есть отдельные экземпляры-ы…

                • Светлана:

                  Да вот Виталь тоже думаю, что если супружники продолжают сохранять энтот брак, то их обоих все устраивает. Даже если со стороны кажется, что все прогнило и развалилось. Терапия лишь еще один способ стабилизации. Хитрецы оба. Клиентка наверняка знала, про вторую семью мужа в Бразилии, не поверю, что впервые она услыхала от Григория. Муж не зря рассказал об этом Григорию. Он же акула бизнеса, наверняка в курсе, что тайна только тогда тайна, когда знаешь про неё один. И что док все-равно проговорится. Тут расчет на это и был. Зачем они все это содеяли, вот что интересно.

                • Игрища, Света, игрища и ритуалы… Судя по реакции, не знала, токо, может предполагала. На два-три месяца, молодой красивый мужик, гормонально отягощенный, уезжает в страну, где климат и образ жизни предполагает легкий, ни к чему обязывающий перепихон. Но семья…и двое детей? Однако!

                • Виталий:

                  Свет, выбор-то «грешков» невелик…по большому счету их всего-то два — неполноценность или гордыня

                • Ну, давайте, бейте,кусайте, старенького доктора, пираньи ненасытные!

                • Светлана:

                  Не кокетничай Гриш, стареньким ты будешь считаться годам к 73. И, потом пираньи, они только кусаются, бить им нечем.

                • Такие пираньи, как вы с Виталиком (генно-модифицированнные пираньи) — бьют ластой!

                • Виталий:

                  а с чего все решили, что хуанита и хуанята реально существуют…мож, это галлюцинация…обоюднолечебная

                • Хуанита и хуанята существуют в реальности. Правда, Хуанита — это выскочило случайно. Может, она — просто Мария, или Изаура, какая-нибудь. У меня тоже была мысль, что Иван мне по секрету сообщил, чтобы я проинформировал его жену. Так сказать, всю грязную работу переложил на докторские плечи, вернее — язык.

                • Voroncova:

                  Ну, какая-то бразильянка все равно существует

                • Светлана:

                  Кстати, да, что-то мы все купились-то на версию измены вани с Хуанитой. Фактически-же ничего не известно. Кроме того, что дамам, страдающим нервной анорексией, ни в чем и никогда верить не стоит. Даже когда они выдают аффективные реакции.
                  Может быть оздоравливающий эффект в данном случае объясняется как раз тем, что Таня поймала мужа (через Григория)на какой-то несостыковке известного ей и сообщенного. Расслабилась, уверившись в том, что муженек бросать её живую не собирается, и начала кушать.

                • Кушать-то, Света, она кушает, но очень болеет — амилоидоз. Мне только вчера сообщили. Долго не протянет.

                • Виталий:

                  мне кажется, никакой реальной бразильянки не было…наоборот, бразилии нужны, чтобы было куда сбегать от местных хуянит, которых у вани должно быть предостаточно….я все про ваню, потому что в этом случае он и отрава, и лечение…и, если она с ним осталась, но ее симптом ушел — значит, должен появиться другой (и не менее опасный)

                • Виталь, амилоидоз — очень опасный симптом (крахмальное перерождение внутренних органов),и любимая болезнь доктора Хауса, но он — следствие электролитных нарушений в организме при персистирующем блёве. О твоей настойчивости по поводу Хуаниты-галлюцинации: думаю это твои проекции, вызванные преобладанием фантазийного компонента твоей сексуальности над реальными похождениями. Без обид!

                • Voroncova:

                  Гриша, а если б она с ним развелась, можно предположить, что избежала бы сегодняшней болезни, или она все равно была обречена?

                • Лорик, не могу сказать…как повезет. Ее развод мне был нужен, чтобы поглядеть, как «оно» будет в чистом виде…. я бы с ней, конечно еще поработал. Она пока сама ходит на работу, но часто сидит на больнично-ом. Кстати! Глазные мышцы ее сына компенсированы и косоглазие исчезло после объявления его папаши двоеженцем. Я всегда считал, и считаю, что детские глазные болезни (детки с жуткими диоптриями и корректирующими очками) — следствие семейных перепетий.

                • Вероника Плеханова:

                  насчет амилоидоза… она таки решила себя забальзамировать, увековечить, чтобы, оказавшись в могилке, за счет амилоида, подольше не сгнить. мумия она и есть мумия. вообще все это страшно. я после этой части поста видела сон — как съела спагетти, а они у меня стали выходить горлом обратно. и я про себя думаю: ну вот, живешь и не подозреваешь, что ты в душе анорексичка… И всю неделю после поста проблемы с пищеварением. Информационный вирус?

                • Повышенная внушаемость, Ника, …я тебе даже завидую. У меня спагетти сами залетают в глотку, как варенники у колдуна Пацюка в «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Особливо с шампиньонами и пармезаном…. Не варенники — спагетти. К тому же ты эту Таню знаешь лично. Если ты в душе аноректичка, то не ходи в душ, сиди в ванной или раз в неделю — в Сандуны. Ты же гипогидрозная, тебе достаточно, так, только пыль, да копоть московскую смыть. Или, как Чичиков, ежедневно протирай себя «влажною губкою».

                • Вероника Плеханова:

                  я ее не видела. я о таких слышала. от галаниной, например, о ее подруге 34 кг. может, одна и та же. живьем таких не встречала. но внушаемость колоссальная.

                • Именно она….

                • Вероника Плеханова:

                  лучше быть анорексичкой в душе, чем совсем без душа )))

                • Еще один татарский анекдот: «Пиздушный, ты, щелавек, Вероника-апа»!

                • Светлана:

                  От таких катамнестических сведений у меня всегда делается мороз по коже. Насколько сильно влияние психического на материальное тело. Но все как-то односторонне, в деструктивном варианте обычно. Ничего ведь людям не стоит качнуть события в другую сторону. Во всяком случае шансы-то есть, может и не равные, но есть.

                • У меня по спине ползает муравей, кусается — тоже, света, мороз по коже.

                • Виталий:

                  бабочки на х…
                  весь мир на нем верчу,
                  таки романтик в душе

                  утро хорошее…бабочек очень много…настроение лирическое…всем удачного дня

                • Есть слово вертихвостка. Но это к тетенькам относится. А про мужиков — вертих….й!

                • Voroncova:

                  Напиши что-нибудь, Гриша

                • Не было меня в реальности. Летал на свою планету. Щас очухаюсь и напишу. Все таки 500 000 св. лет! Ы-ых!

              • Свет, ты, ведь, тоже наверное, говоришь клиентуре (не противопоставляя себя ей), что, если вас бьет муж, то вовсе не потому, что вам не повезло и вы напоролись на злодея. Ты говоришь, что этот злодей внутри, и его нужно «обнаружить». То есть, по большому счету, муж драчун (дрочун) — галлюцинация, исходящая из избиваемой, а не привнесенное извне. То есть так, или только так, мы подбираемся друг к другу. Тематический отбор окружающих галлюцинаций производится на основе вытесненной информации о самом себе. То есть не комплементарно, а компенсационно. Проекция-с!

                • Светлана:

                  Говорю, конечно. У себя еще стараюсь все подобное отслеживать. Просто подумалось, что если Татьяна археоптерикс, скорее всего единственный на Земле, Ваня — азартный охотник на редчайших животных из другой Эры, то ты тогда кто? Лекарь, который взялся терапевтировать этого уникального зверя, анатомия и физиология которого тебе не известна. У всех троих грешок один-гордыня.

                • С каких это пор симптомы стали считаться грешками?

                • Светлана:

                  Ну я решила выразиться деликатно…наверное…

      • Таль:

        Браво, Лариса! Только я предлагаю кавычки убрать от «съела» пригласить Гринуэя для постановки , если Григорий не против экранизации. Получится «Повар, вор, его жена и её любовник — 2», точнее Королева, врач, её муж и его бразильская любовница.

  4. Странно, что сколько врачей от нее отказались, человек за помощью обращался((

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «Я всегда очень дружески отношусь к тем, кто мне безразличен».
    Оскар Уайльд
    Реклама