КОМУ ОН НУЖЕН, ЭТОТ ВЕРДИ?

Валере Меняйло, редкому собутыльнику и человеку,  посвящаю…

 

Краткость категорически не желает быть сестрой моей. Краткость согласна  только на замужество. Краткость согласна на замужество при соблюдении мною принципов безусловной моногамии. Не слишком ли? Мне не нужна Краткость в постели! А кротость – тем более!  Моногамность я полагаю  пещернейшим из извращений. Моногамность противна мирозданию, а, стало быть, и самой природе моей*. Моногамность, невесть с какого дуба-ясеня,  рухнувшая на наши головы, рикошетом повредила и гениталии. Краткость я приемлю только в качестве сестры. Я влюблён в Обстоятельность и Детализацию. Из-за этого Краткость дразнит меня вислояйцым. С чего она решила, что я – вислояйцый? Все в тонусе.

Наплевать, пусть я – бездарность. Писать все равно буду. С модуляциями и обертонами, обсасывая подробности и шлифуя нюансы. Нравится вам слово «нюансы»? Раньше мне это слово  не нравилось. Скажу больше. Слово мне это было неприятно. Но полюбилось после одного случая. Пьянствовали, значит, мы с одной знакомой. Плотненькой, хорошо сбитой бабеночкой,  довольно экзотической внешности.  Знаете,  что мы делали? Не знаете! А вот мы что делали.  Смотрели  шоу Эллы Фитцджеральд. На ди-ви-ди. Последнее в ее жизни. Не в жизни моей знакомой, а в жизни певицы. Пение бабушки Эллы так меня растрогало, что  решил я сделать комплимент  Танюхе, полулежавшей-полудремавшей подле меня, вот-вот готовой съехать на пол. Хотелось сделать  приятное, сказав, что схожа она с Эллой. Но Танюшечка меня опередила,  произнеся это секундой раньше. Не про меня. Да не про то, что я похож на Эллу. А что она похожа на Эллу. Фитцджеральд. Слово «Фитцджеральд»,  далось ей нелегко. Она спросила: «Казак,  правда,  я похожа на Эллу Ф-т-ц-ж-р-л-д»? Сначала я кинул взор на экран «самсунга», потом на лик собутыльницы. Лик алкал подтвержденья идентичности  лику Эллы. А фигура, так вообще – один к одному! Я, глядя прямо в ее закрытые глаза, произнес:

— Еще б ты, блядь, так пел-ла, как Эл-ла, прости за каламбур»…

— А, вот это уже, Казак,  – нюансы»! – снисходительно прохрипела она и рухнула на вспученный ламинат датского производства. Как тунгусский метеорит вальнулась. С теми же последствиями.

Друзья-коллеги считают обстоятельность мышления, и, в частности, мою – событием,  порядка мозгового непорядка. Сие вполне, себе,  может проистекать от перенесенной черепно-мозговой травмы**. Даже одной. А у меня их было больше, чем баб. То, бывало,  о стену в подъезде ударишься, то подерешься, то забор башкой разнесешь на чужом «Харлее». В последний раз  ушиб я мозговой контейнер в баре. В прошлый четверг. Перебрал «гинессу» в «Джаггере». «Гинессу» с  водкой. Водку с собой принес. «Гинесс» приобрёл в розлив. Захотел в сортир. По-маленькому, разумеется. Стою у писсуара. Журчу себе, словно водопад Анхель***, какой, стараюсь попасть в пасть писсуара, не расплескиваясь по сторонам. Джинсы новые, на них мочиться жалко. Катька привезла из Эквадора.  Может обидеться — примет на свой счет. И в  момент полной опустошенности,  когда, тряхнув стариной,  можно, уж,   застегивать молнию, представляете, засыпаю….  Просыпаюсь от страшного грохота. Не назад  упал — вперед. Не знаю – что и лучше? Расшиб лбом кафельную плитку над писсуаром. Ну, и лоб, разумеется.

Но что это я всё о падениях? Надо и о подъемах. Па-а-адъем! Так вот, на утро, после неудачного общения с писсуаром, вернее с его окружением, просыпаюсь  с головной болью. Открымши очи, не веками, но пальцами, обнаруживаю, что кто-то изменил фокусное расстояние линз моего зрительного анализатора. Уютная холостяцкая спаленка с провисшими жалюзями****. Довольно просторный будуарчик, меж прочим, моя «девичья»*****, видится вся целиком. Как сквозь «рыбий глаз». «Рыбий глаз» —  такой короткофокусный объектив, коим реперы снимают свои видеоклипы.  Рожи у ниггеров в этих клипах такие ж, как у новорожденных после вакуум-экстракции.

Обычно эти оптические искажения хорошо лечатся перепихоном с тем, кого вчера захватил с собой в тачку, походя-похотя. О-о-о, этот утренний, диною в жизнь, похмельный секс! Жестокий и бессмысленный, как русский бунт! Практически без потоотделения. Сухой… суше, чем суши. Суше, чем «Сухой Суперджет-100»! Хотя…нет, неудачное сравнение, говорят, что суперджет, как раз,  еще очень мокрый, в смысле — сырой. Недоносок! Секс с вялым и тусклым оргазмом, как лик Путина, на встрече с творческой интеллигенцией в Кремлевском дворце . Но секс сегодня недоступен по причине того, что на летном поле я — единственный лайнер. Представляете себе мастурбирующий, отверженный всеми, кроме Индонезии, самолетик? Зрелище – не очень!  А вот совокупление двух самолетиков, мальчика и девочки, вообразить можно. Например, военно-транспортный, что дрючит блондиночку – «цесну»! Ы-ых!

Но, черт с ними, с самолетами и оптическими спецэффектами. Голова-а-а!  М-мр! Девять утра. Еще не продают. Как  государство заботится обо мне! Но чувства защищенности нет. Только раздражение. По поводу навязчивой заботы! Да и квасить с утра не с руки. И не с ноги. Идти за хорошим пойлом далеко. И голова-а-а!  Она болит не часто, но бывает….  Рука тянется к заветному ларчику с вечнозеленой облаткой Баралгина-М. Внутренний врач с нетрадиционной ориентацией, командует: не сметь! Пилюли! Хочешь участвовать в международном фарм заговоре?

Есть еще способ. Сам придумал. Когда гудит репа, будто кто забивает сваи, забиваешь на все… Покупаешь жестянку энергетического напитка покислее, вливаешь в себя залпом, не глотая, и быстрым шагом шатаешься по улице. Лучше по Унтер-дер-Линден, но и под липами Советской-штрассе – тоже ничего. Говорят, что  скоро их все спилят. Не забудьте только надеть ботинки, темные очки и заткнуть дырки по бокам головы наушниками с черным репером. Идете себе, слушаете репера, а окружающие и не слышат, что у вас в голове работает молот. Через полчаса – все проходит. Почему-то именно сегодня не хочется избавляться от головной боли таким экстремистским образом. Шаловливая ручка снова лезет в бардачок с лекарствами. Совет: ни в коем случае.

В той части головы, что не болит,  неожиданно зарождается мысль. Мысль такая: персики. Хочется персиков. Мышастых, волосатеньких, цвета домашних хомячков. Соглашусь, мысль не оригинальная. Понтоватая мысль, в смысле — понто-пилатская. Ему ж помогало. А я чем хуже? Я – лучше Пилата. Добрее.  Подвезли бы прокуратору персиков вовремя, судьба Иешуа могла бы быть не столь занятной. Вера миллионов людей, оказывается, может  зависеть от  смежников и поставщиков. Истина не в том, что у Понтия болела голова, а в том, что в Древнем Израиле был  напряг с логистикой. И дороги, видимо, как в Ижевске.  Персики ко двору, конечно, доставили. Но когда уже все свершилось.

Персики широко представлены в художественном творчестве. «Цветок персика» — но это не про голову, про перепихон. «Девочка с персиками» —  это не моя тема.  Да-а…что-то еще у О.Генри было… да, как одна беременная тетка захотела персик в начале весны…

Зеленная лавка возле моего дома работает с девяти. В ней много лет, ворочая ящики с силосом и вступая  в перебранку с осенними осами, трудится продавщица Зина. Веджетэбл-мэнеджером. Она немолода, лет сорок пять. Когда-то работала в государственном овощном магазине,  на Широком. И путала свои овощи с государственными. Теперь ишачит  в мелкой лавке на лицо кавказской национальности. Свои фрукты она с чеченскими не путает – чревато. Зато  выручка ее сегодня зависит от количества и настроения покупателей. Прежде, когда не зависела, Зинаида всем отвечала одинаково: «Вас много, я одна», или «Не хочешь – не бери», или «Я вам тут не нанималась морковку мыть». Сегодня ж каждый житель околотка для нее – почти, что родственник. Все опишет, объяснит, про нитраты, нитриты, про фейхоа, что, как известно богаты йодом и особенно эффективны при щитовидном кретинизме. Зина не искренна. Зина прикидывается, с улыбкой Мэла Гибсона.  Сравнивает себя с проституткой. Не может же шлюха любить всех своих клиентов! Вот так и  Зина. Лабает технично, но «без огонька». Раньше, когда химичила, аж, дым валил от ее махинаций. Ныне Зина полагает,  что работа «с огоньком» — удел пожарных.

Зина — человек с широким взглядом, разносторонним. Она  неумело карандашиком подводит свои глаза. Кажется, что они отбежали друг от друга на расстояние нескольких парсеков, и находятся где-то на уровне ушей, как у дельфина-афалины, по обеим сторонам головы. В целом же, она мила, только перепердгидрючена. Не приемлет дорогих красителей, оставаясь лебяжье преданной старой доброй перекиси. Густые волосы её сожжены до кондиции нахлобученной на макушку цветной капусты. Или так — цветная капуста растёт  прямо из её головы. Сложением тоже с капустой схожа. Правда, савойской. Помада, цвета мароканской черешни, для ее возраста, ярковата, и наложена толстым слоем, да так, что зиночкины зубы от нее всегда розовы, как у пожилого бобра-зодчего, построившего не одну сотню плотин. И не советуйте ей сменить стилиста –  дохлый номер, пошлет на хер. Эта женщина-овощ, до сих пор считает себя привлекательной

Судя по ее печальным, с тенями цвета «ред глоб» и  тушью цвета «пино мускат», маленьким, как у енота, глазкам,  день не задался. И не потому, что гниет хурма,  и вчера завезли картошку величиной с козью какашечку.  Тут что-то другое. Мы с Зиной знакомы лет двадцать. Я постоянный клиент. Здороваюсь. Зина с усилием изображает доброжелательность, по-приказчачьи спрашивает:

— Чего желаете? – голосом, тембра чуть выше Алены Долецкой, но чуть ниже Ксении Лариной, спрашивает она, разглядывая шишку на моем лбу.

— Зинаида, что с вами, милая, вы с утра сама не своя, — сквозь зубы вопрошаю я, — превознемогая внутричерепные колики.

Неожиданно Зина всхлипывает. Синяя тушь  намокает, становится еще махровее, а глаза чуть  меньше.

— Вы, ведь, доктор, да…?

Бурно киваю. Из-за кивка кузнечный молот из центра головы  перемещается  к носовой перегородке.  Там он  намеревается провести несанкционированную ринопластику.  Я отказываюсь оплачивать эту дорогостоящую, не нужную, навязанную мне процедуру. Я люблю свой нос неземной любовью. Мне не нужен иной. В смысле носа – я моногамен. Молот, обидевшись, возвращается на прежнее место, и начинает издеваться с удвоенным усердием. М-м-м…

— А что случилось? – изображаю неподдельное сочувствие.

ПРИМЕЧАНИЕ. Обожаю общаться с торгашами. Они — особый народец. Спешиал фолкс. С купеческой архитипической метальностью, специфическим достоинством и чувством прекрасного. Средь клиентуры моей ни разу не было продавцов. К чему им психологический анализ? Они — психологи от бога, который изгонял их из Храма.

— А вы по-какой части  доктор?

— Псих…ну-у…по головам…- поправляю себя, дабы не начинать пространных объяснений о бессознательном, сопротивлении,  и теории переноса.

— Вот вы-то мне и нужны! —  обреченно и задумчиво произносит Зинуля, обращаясь к самой себе,  будто вспоминает о недостаче-пересортице в далеком застое, и неожиданно оживляется, — скушайте персик, доктор, хотите?

Откуда ей известно про персик?

Зиночка всем корпусом разворачивается в направлении турецких ящиков, где лежат те самые вожделенные мохнатики. Милые, эротичные, бархатистые, теплые и незащищенные, словно головки новорожденных, с нежным пушком и не заросшими родничками.  Взором  ночного аса Zina долго блуждает по младенческим макушкам. Пальчиками-морковками с облупленным маникюром извлекает один, очень большой. Прежде, чем вручить его мне,  с особым усердием вытирает о полу рабочего халата тона апрельского снега. Стерев дорожную пыль, копоть, и с полмиллиарда сальмонелл,  с виноватою улыбкой протягивает персик мне. Я с благодарностью принимаю. Она знает не только про персик, но и  о запредельной кислотности моего желудка-анаконды, что в состоянии справиться и с немытым персиком,  и с пляшущими пасадобль в его ворсинках кишечными палочками, и с культурным слоем несвежего халата.

О, живительная влага! Она проникает в меня, как благодатный эль, струится и переливается охристо-желтым перламутром. Но головная боль и не собирается уходить. Получив скромный  (right time)  гонорар за предстоящую консультацию, интересуюсь:

— Чем могу?

— Та, муж не в себе…

— А что с ним?

— Ой,  не спрашивайте (?), — Зина удаляет крупную синюю каплю с левого глаза. И еще одну, но бесцветную, из-под носа, пользуя  лацканы униформы. Когда-то они были белыми.

— Что не так?

— Доктор… стесняюсь спросить, как вас зовут?

— Не стесняйтесь. Можно просто Григорий…

— Григорий, — надрывно  восклицает она, по-южнорусски, произнеся, вместо «гэ», что-то среднее между «гэ» и «хэ», хотя прежде у нее все «г» были «г», а « хэ» — «хэ», — та, беда с ним…он слушает оперу!

— Неужто классику? – улыбаюсь я, хотя  надеюсь, что Зинкин мужик не пошёл дальше  «Иисуса Христа – суперзвезды», или  рыбниковской «Юноны».

— Та, канешна, классику…ой, чую, беда пришла в наш дом…

— Думаете – измена? – выпаляю я соучастно.

— Не исключено, — резко выдыхает она заговорщически, — аспид!

«Аспи-ид»! Этого слова я не слышал с шестого класса, когда оным  характеризован был училкой физики, ста пятидесяти килограммовой Антониной Демьянной, по кликухе «молекула». Нелестного эпитета я удостоин был тотчас после выведения мною из строя электродинамической машины. В контексте глобальной борьбы со СПИДом — «аспид»  звучит куда, как зловеще!

У Зины звонит мобильник в кармашке халата. Халатик-то…  функциональный. И, тебе, вместилище для телефона, и носовой платок и дезактиватор  радиоактивной пыли  сельхоз продукции. На свет появляется допотопный «Эриссон» со стертой клавиатурой и запотевшим от Зининых сисек, дисплеем.  Зина прижимает устройство указательным пальцем, с синим камешком в золотой оправке, к трогательному, как у гризли, ушку, с болтающейся серьгой-канделябром, но уже красного камня. Так одним указательным пальцем  левой руки небрежно подпирает свой «айфон», «самсунг» или, на худой конец, «нокию»,  господин средней руки, расположившись в своем джипе на манер китайского мандарина. Локоть подпирает выступ бокового окна, большой и указательный палец правой руки небрежно рулят. Средний, безымянный и указательный пальцы растопырены, как у фламандского живописца, вооруженного кистью. Думаю,  именно в этот момент господин  чрезвычайно доволен жизнью и собой. Он защищен от вселенского зла,  и удачно расположившимися звездами, и ладонными линиями судьбы. Его невозмутимое самодовольство нарушается лишь уханием стодецибельного  сабвуфера  «B&O», какой не по карману даже ортодонтам  из Майами. Если  б у Чичикова был пятый «ай-фон», он держал бы его именно  указательным пальцем, во время  деловых поездок на «птице-тройке».

— Да, Вова, — в голосе продавщицы кусочками слюды появляются вкрапления  досады, — шо, когда…ладно…давай…

Зина возвращат трубу на место, сменив выражение лица с раздраженного  на страдальческое.

— Григорий, этот аспид должен минуты через три подъехать, умоляю, взгляните на него.

Отказать себе взглянуть на аспида выше моих сил. Тем более, я давненько не посещал террариумов, что гастролируют по провинциям. Там теплокровным гадам демонстрируют гадов хладнокровных, и, наоборот. Как мило начать уикенд  интерактивным знакомством с рептилией! Кинуть ей за тридцатник, сверх стоимости входного билета,  прямо в холодную пасть живого мышонка. А ребятишкам-то радость,  какая!****** Жаль, что в  герпетических паноптикумах не торгуют «Жигулевским». Посетителей было бы гораздо больше.  Публика была б любознательней и активнее.  Розовенькие мышата  и склизкие царевны-лягушки расходился бы, как пирожки, в течение часа, ну, в крайнем случае – двух.

Кушаю еще один персик, потом – еще. Халявные махнушки заходят с утра, дивно, как  хорошо. К павильончику подъезжает авто.  Crescendo  двигателя и pizzicato  тормозов оповещают, что это не  выставочный образец  последнего автобьеннале. Тотчас же хрустальный овощной «монплезир» заполняется дивной, вселяющей веру в будущее, мелодией из «Дона Карлоса». Мелодия завораживает, плывет, окутывает ящики с томатами, коробки со сливами. В такт музыке начинают раскачиваться помело в своих сеточках-гамачках. Даже дрябленькая позавчерашняя петрушка, кажется, начинает бодриться, восстает духом и выглядит вполне, себе, товарно. Музыка  облагораживает вид   шампиньонов, густо покрытых коричневыми трупными пятнами,  вроде жертв маньяка-садиста, задохнувшихся под полиэтиленовой пленкой. А вот бананы, вида и запаха задницы терминального инсультного больного, с пролежнями и гипостазами, индиферрентны  к нахлынувшей благодати Высокого Искусства. Степень их разложения уже прошла точку не возврата. Даже Иисус, вернувший Лазаря из небытия, не в силах был бы вдохнуть жизнь в этот банановый прах. Да это ему и в голову б не пришло! Потому банановые останки подвергнуты уценке, и продаются по 7-50 за кило. Торг возможен.

Мы с Зиной выходим наружу через задний проход киоска. На мокром асфальте возле овощного оазиса стоит двадцать первая «Волга» со слегка покосившимся оленем, будто сраженным стрелой охотника в самый момент  прыжка. Окна машины открыты. Из них-то и сочится дивное творение итальянца. За рулем сидит мужик, прямо скажем, простецкой наружности работника бензоколонки, в застиранной (не замызганной) футболке с принтом Ясера Арафата(!),  но видом пуриста-филофониста. Глаза призакрыты, голова чуть раскачивается в такт  мелодии. Он поглощен музыкой Верди, и кажется,  испытывает чувство полной расслабухи.

— Вот, полюбуйтеся на этого гуся, — произнесла Зинуля, совершенно не смутившись, что так эволюционно-революционно превратила «аспида» в птицу, — музычку слушает, и не стыдно…

Гусь неохотно поднимает веки. Они полны слез.

Как и террариумы, концертные залы, где исполняется так называемая серьезная музыка, заполнены своеобразной публикой. В детстве по телику я наблюдал довольно приличных, но недобитых дядинек и тетинек с закрытыми, как у покойников глазами.  Люди эти под торжественную музыку безжизненно сидели в креслах в огромном помещении с лепными херувимами. Я спрашивал папу, отчего они спят все вместе? Папа хихикал и отвечал, что у них дома, вероятно постоянные склоки и шум, битье посуды и скандалы. Вот  они и уходят в консерватории отдохнуть от семейных ценностей, выспаться, и, отдохнув,  вновь — на передовую.

У нас дома  через день  были скандалы, но на симфонии меня никто не водил. Я  слушал модного тогда, и обласканного КПСС,  Робертино Лоретти по приемнику «Рига-110».  Робертино был очень веселый. Он пел про ослика-чучареллу, попугая-папагелло, святую Лючию,  и требовал, чтобы какая-то тётинька (может, и Лючия) наконец уже одумалась и вернулась, наконец-то, в Сорренто. Спать под него не хотелось. Папа часто не ночевал дома, иногда из-за дежурств в больнице, иногда просто так, а я думал, что он обманывает меня, а сам почит в  красивом зале, где отдыхает от потасовок с мамой под Бетховена и Доницетти. Папины загулы я так и  называл: папа в консерватории — законсервировался от мамы и меня.

— А привет, Зинуль, — произносит лениво мужик, еще преисполненный благоговейного трепета пред великим творением великого композитора, — вечером мне на работу и ….

— Ты, Вов, погоди, вот бог послал нам доктора…

— Зин, ты задолбала…ничего у меня не болит! — обрывает он супругу, довольно-таки бестактно,  и, глянув не меня, умоляет, — ты, доктор, ее извини, она, уж, которую неделю мне мозги выносит. Думает, что я ёбнутый….

Это некрасивое слово, что употребляют  на Руси вместо «ненормальный»,  кажется абсолютно неуместным в контексте «Дона Карлоса»…

— Ты,  погодь, не ёбнутый, от соседей неудобно: с утра до вечеру одну симфонию за другой… так-эть, не только сам слушает, а еще и нас с детьми насилует.

«Насильник» только опускает глаза.

Я вспоминаю мамы-с-папою перебранки и чувствую себя чужим на этом празднике моногамии. Это не моё поле. И в то же время что-то занимает меня.

Зина ретируется со сцены: к торговой точке подруливает ее работодатель-чеченец на «вотяке с котомкой». Он совсем не похож на бандита. Чеченцы-знакомые и те, кого показывают по телику в новостях, тоже не похожи на бандитов. У них суровые, довольно благородные, а, порой,  даже красивые лица. Как у Шамиля. На бандитов больше смахивают русские генералы, под руководством которых на Кавказе ведутся зачистные мероприятия.

Перед уходом Зина бросает уничижительный взгляд на супруга, и, преисполненный надеждой, на меня. Я же чувствую себя потерянным, как тогда, во время семейных баталий. В далеком, и совсем не золотом детстве.

Вовян некоторое время глядит на меня. Видок у меня еще тот! Огромная шишка на лбу (Единорог!) и броденка с эффектом мокрых волос от персикового сока. Потом он открывает дверцу «волги», приглашая присесть. Я  принимаю, сдуру, приглашение, хоть и не фанат Верди. Для меня по сей день загадка, отчего народ порой так доверяется мне? Поначалу, и в этом мне впоследствии признавались почти все мои подопечные, я не нравлюсь им, и, уже потом только, они встают на путь исповеди. Здесь происходит наоборот. Вова почти сразу колется. Ну, не совсем сразу. Сперва он мнется, интересуется, чем я занимаюсь, и, уже, после, начинает свой рассказ. Ему надо кому-то поведать, как он дошел до такой жизни.

Все оказывается гораздо серьезнее, чем предполагалось. Вова – бывший мент. Хотя, согласитесь: менты, как и зэки, бывшими не бывают. Дослужился он в эмвэдэшном департаменте до среднего чину, да не выдержал натиска медведевской реформы МВД (МедВеДэ). Не прошел через образцово-показательный фильтр. Обещали оставить, но… что-то пошло не так. Припомнили мелкие грешки и отдельные недостатки во время командировок на Кавказ и херанули. В прежние-то времена жилося неплохо. Зинка – в торговле, он в МВД – больше и желать нечего! А тут….почти полтинник.  В-общем, устроился Владимир к одному местному олигарху-бандиту в охранку. Зарплата – не очень. Зинаида, значит, вынуждена батрачить на кавказскую мафию: привыкли жить обеспеченно.  За год дослужился до какого-то там начальника. На его босса было совершено покушение. Говорят, что баба этого барыги, та еще сучка, все подстроила. Будто был у неё, какой-то молодой ёбарь-аферист наглый, что и уговорил избавиться от мужа, и, забрав все активы-пассивы, дернуть в Латинскую Америку. Наш Вова практически собственным телом защитил барина от смерти. Барин спасителя еще больше к себе приблизил. Оклад повысил. И вручил Вове, в знак признательности, путевку на пароходный круиз, дорогой и очень престижный. Денег, правда, с собой   много не дал.

Вова там, на месте, схимичил. Упросил менеджера на пароходе понизить класс обслуживания, и, вместо одноместной каюты, поселился  в двухместной, двумя этажами ниже, с тридцатипятилетним  скрипачом, то ли омской, то ли томской консерватории. Разницу взял валютой. Музыкант был из нищих. Билет выиграл за победу в каком-то провинциальном конкурсе,  под патронатом Мацуева. Скрипач был симпатичным стройным мужчинкой. Субтильноват, правда. Вова-то, он, как говорится, «из всего дерева».

Ну, там, Греция, Франция, галопом по Европам, стали утомлять и охранника, и музыканта. Все реже они стали выходить из своей каюты, и,  в-основном, как два простых русича, квасили. Во время возлияний музыкант рассказывал Вове про Гайдна и Свиридова, про суку-дирижера и директора филармонии — коррупционера. Вова же выражал свои обиды Путину и Медведеву, вспоминал светлое ментовскОе прошлое: преступников, семейную поножовщину, россыпи блядей, водку, майорские звездочки на дне стакана, которыми он чуть не подавился. Два не толерантных нынешнему режиму провинциала нашли массу общего для обсуждения за штофиком горячительного.

Респектабельная публика, как это принято в цивилизованных странах, не особо обращала внимание на  слегка не опрятных и довольно несвежих,  джентльменов, что периодически проявлялись нетрезвыми в ресторане и на палубах судна. А им, так хорошо было вдвоем, что они плевать хотели на все приличия,  и шлейф хронического выхлопа из своей пасти.

В одной европейской столице, Вова, уж, и не помнит, в какой именно, музыкант пригласил собутыльника на концерт лондонского симфонического оркестра. Охранник поначалу отбрыкивался и предлагал, что лучше прогуляться по девочкам, но денег хватило только на оркестр. Тем более, скрипач башлял. В тот день давали Верди, Пуччини и еще каких-то макаронников. Вова дал себя уговорить, но с условием, что в концерт они с собой возьмут чего-нибудь веселящего, чтоб не сдохнуть от скуки («Тоски»?).

Происшедшее на концерте не поддаётся никакому научному объяснению. Происшедшее – феноменально!  То ль виной всему продолжительная  интоксикация, и, как следствие – определенное фазовое состояние Вовиного мозга. То ли занудные пьяные проповеди Скрипача  невольно взрыхлили почву ментовской  необразованности и разрушили алгоритм роботического сознания. Не суть! Вове, что называется, вставило. Не сразу. Сначал он пробовал спать. Но скрипки, вкупе с колоратурным сопрано,  упитанной, как Зинка, но поприличнее одетой во все блестящее бабенки,  так мерзко визжали, точь-в-точь свиньи на колбасной мануфактуре его босса. Вова пробовал пить – уже не в кайф. Делать нечего! Происходящее отдавалось в яйцах, производя мошоночную меланхолию.  Пьяный, но не менее интеллигентный от этого,  Скрипач тащился от музыки, как кот Гарфилд от лазаньи. Тогда и Вова, глядя на него, стал вслушиваться в мерзкую какофонию. И в какой-то миг обнаружил, что слышимое до крайности гармонично и прелестно. Он почуял, что музыка его «ведёт». Увлекает. Вова испугался. Никогда прежде он не чувствовал себя таким слабым. Незащищенным. Это было даже хуже, чем на выволочке у генерала за сокрытые улики в девяносто седьмом. Испуг сменился покорностью и мазохистским удовольствием от происходящего. Оркестричек проник внутрь Вовиной оболочки в виде непонятных пульсаций и переливающихся струй, перемещавшихся в теле, как заблагорассудится. Вове показалось, что он кончил, или описался? Такое с ним было после «горячего укола» или обследования простаты урологом в эмвэдэшной медсанчасти. Вова, еще детсадовцем,  так вот, обмочился в кино на «Кощее Бессмертном »!  От страха. Все смеялись. Дразнили «сыкуном». Ему стало жаль себя. А музыка творила свое грязное дело. Она переполнила Вову. Вова боялся взорваться. Если сейчас он не заплачет – он умрёт. Он отпустил себя, да так, что стал понимать иностранные слова, и бурно рыдал над злоключениями Аиды, над бедняжкой Травиатой, а под дона Карлоса у него отнялось все тело. Прошел и испуг и жалость.

Любители классики, соседи по концертному залу, с интеллигентным испугом и уважением взирали на расчувствовавшегося пьяного господина с отечным небритым лицом, в потной футболке, который, если и не заглушал своим ревом дивных музЫк и литавр, то, уж точно, никоим образом не потакал европейской пиздобратии в приятном времяпрепровождении. О чем он плакал, Вова толком,  и сам не понимал. Слёзы лились сами собой.  Словно у истеричной, недотраханной бабы. Но, в-отличие от последней, были не театрально-притворными, а до-чрезвычайности светлыми и катартическими. Как слёзы главного героя на последнем психоаналитическом сеансе в дрянной голливудской мелодраме категории «В». Когда анализируемый на груди старичка-терапевта осознает вдруг, после пяти лет дуракаваляния  на кушетке, что все его проблемы происходят от инцеста с садюгой-извращенцем-отцом.  И что он не только прощает садиста-педофила-родителя, но и любит его, как какой-нибудь стокгольмский заложник.

Оркестр наконец-то заткнулся. Занавес. Совершенно охуевшим, обезвоженным, но просветленным,  Вова покидает храм Эвтерпы и Полигимнии. Вернее, его выносит Скрипач, словно раненного с поля боя, ослабевшего, но уже не страшащегося смерти. Рыдания продолжаются и в винном маркете, куда приятели заворачивают затариться спиртным, и в такси, что тащится еле, так что друзья едва не опоздывают на пароход, покидающий эту благословенную столицу.

В каюте, под нехитрый закусон, но не дешёвый выпивон, Володя снова принимается извергать слезный поток, но уже не на пиджак от Гуччи  недобитого фрейдиста, с хер знает, какой авеню, а на рахитическую, с редкими волосками грудь Скрипача. Скрипач крепко обнимает Вову. И Вова забывается. А когда вспоминается –  уже бывает поздно. Вернее – утро. Рядом с ним картинно лежит в похмельной дремоте его друг музыкант, будто юный Эрот, сошедший с полотна какого-нибудь мастера-возрожденца. Сошедший юный бог просто прикорнул возле Вовиной,  ядрено пахнущей подмышки. Вове становится стыдно. Но не за то, что произошло ночью. Вове  стыдно за то, что ему не  стыдно за то, что произошло этой ночью. За то, что произошло этой ночью Вове  приятно и удивительно. Как вчерашняя музыка. Его постельный приятель  удивительно прекрасен: Вова впервые осознаёт всю красоту и совершенство несовершенного и некрасивого мужского тела. Оно манит. Даже больше, чем женское.

Вова находит причину своего стыда и тихо-бессильно, как подыхающий пёс, скулит. Ему  становится жутко стыдно:

1.за «замоченных» чеченцев, в том числе и мирных жителей, их не много, но они есть, вернее – были;

2.за издевательства над заключенными в «индустриальном» обезьяннике и пытки «ласточкой»;

3.за групповуху с придорожными ижевскими шлюхами, которых он не только яростно и агрессивно трахал, но и зверски  пиздил, за полученный трепак;  отнимал у них деньги;

4. за то, что однажды, но не однократно, «давал отлупу», по-пьяной лавочке, Зинке, сломав ей челюсть и повредив глаз. Зинку с кровоизлиянием в сетчатку увезли в глазную. Этим глазом она теперь почти не видит. Глаз косит, веко кривое, и  Зинка, для того, чтоб не была вина асимметрия, дурацки подводит глаза карандашом;

5.стыдно за то, что давно не любит пропахшую луком и редькой бабу, но живет с ней.

6. …………………………………………………………

7……………………………………………………………

8……………………………………………………………

9…………………………………………………………….

…………………………………………………………….

А за то, что переспал со Скрипачом – нет.

Вове  хочется умереть, выкинуть свое согрешившее, но довольное мужеложеским грехом тело, с борта белоснежнейшего лайнера в пучину Средиземноморья, и, одновременно страшно хочется жить. Жить не так, как прежде, гнусно и невежественно, а как-то иначе. Как жить иначе он не знает. Не ведает и способов покаяться. Не знает, как все исправить. Поэтому решает умереть.

Берет со стола недопитую бутыль текилы. Заглатывает в один присест. Не чувствует ее ацетонового, не похожего на водочный, вкуса.  Накидывет, зачем-то,  какую-то одежонку.  Устремляется на палубу. Раннее утро. Палуба  пуста. Подходит к краю пропасти. Его привлекает шум воды. «Ф-ф-ф-ф»! В шуме этом слышатся слабенькие призраки-отзвуки вчерашних  скрипок и арфы, валторн и фоготов. Вовина голова опять наполняется музыкой. Тихой и ненастоящей. Он стоит и слушает музыку внутри себя,  закрыв глаза и готовясь к прыжку.

«Человек за бортом»! – кричит кто-то на французском.

«Пф-ф-ф»!!! Удар о воду. Бездна с пузырями. Потеря ориентации. Попытка вдохнуть в себя изумрудный влажный космос.  Нет сил. Соленая жидкость просто отказывается входить в легкие.  Нет сопротивления смерти, есть желание смерти!  Море издевается. Море играет.  Отказывается убить сразу. Опять музыка! Это музыка не пускает воду внутрь!  Страстный голос шлюшки Травиаты, что умирает почти три действия, приняв яду! О ней  рассказывал Скрипач. Исполинская сила тащит куда-то вниз…или не в низ, а в бок.  Удар лбом о что-то металлическое. Наверное — борт корабля. Да-да,  затаскивает прямо под винты. Как все долго. Сейчас тело превратится в фарш. Смешно.  Просто фарш… бабушка готовит его к праздничным перепечам в  деревенском детстве…фарш из коровы… режут на глазах корову, случайно проглотившую вместе с сеном, гвоздь, режут, пока не  издохла сама… и, потому второпях, неумело… не хочется есть эти перепечи…из бедной коровы…бабушка ругается  и опять эта музыка…жуткая музыка итальянца, чтоб ему….Верди! Последнее видение —  толстая мецца-сапрана с концерта…приняла яд… и все поёт…поёт…поёт…поёт…превращается в корову в предсмертных конвульсиях, в крову с разрезанным горлом…

Все оставшееся путешествие он проваляется в корабельной больничке. Его даже навестит красивый капитан, похожий на Дона Карлоса. Будет что-то бормотать  по-итальянски, как Дон Карлос.  И, Скрипач, конечно. Они не будут говорить о ночном происшествии. Скрипач спросит: «Как дела»? Подержит за руку и уйдет. Вове приятно будет это пожатие. Вова даже не узнает всех деталей своего волшебного спасения. Да и не захочет знать. По возвращении в страну, приятели довольно формально попрощаются. Скрипач уедет в свой Томск (или Омск?) снова играть на скрЫпке. Вова, задумчивый и мирный прибудет на родину.

С тех пор Вова станет слушать так называемую серьезную музыку. Будет покупать пластинки, и скачивать из Сети. Никто не рад, что Вову подменили. Ни жена, ни дети. Вова захочет развестись с Зиной, но не будет знать, как сказать ей об этом. На Вовином лбу останется пожизненная отметина – ярко красный шрам от удара о корабль. Хорошо, что корабль  цел. Хорошо, что не так,  как в том древнем и дурацком анекдоте про боцмана: и сам ты дурак, и шуточки у тебя дурацкие. Вова – крепкий мужик.  Ноне -задумчивый.

Он так разоткровенничался со мной, незнакомцем, хотя с незнакомцем, наверное, легче откровенничать. Если б я допился до такой формы белой горячки, да еще вступил в интимную связь с мужиком, не думаю, чтоб у меня хватило духу  этим поделиться. У нас с Вовой  травмированные лбы. Порой просто удивительно, какие вещи могут объединять людей: музыка, пьянка, травмы, разбитые носы….

Конечно, Вова расскажет Зине о случившемся. Зина станет причитать, заламывать руки, как Травиата. Тоже захочет принять яду. Или ляжет в отделение неврозов к Олегу Артемьичу. А Вова уйдет. Вове нужно время…

В зеленной лавке Зина, абориген здешних мест, больше не работает. Вчера, зайдя купить кисточку  умеренно пердёжных «дамских пальчиков», не застаю Зины на рабочем месте. Вместо неё,  средь тлеющих плодов, табличка с кривими буквами, от руки, и ошибками, от головы: «Требается прадавец з опитам работи».  Поодаль на пустом ящике из-под моих любимых персиков – в скорбной позе сидит злой чечен, с обмусляканной папироской.  На вопрос, где Зина, односложно отвечает: «Ахуйиёзнаит»!

_________________________________________

 *Я пробовал быть моногамным. Сплошная ебля. Не в смысле секса. Мозгоебля. На работе мозгоебля (еще помните, я работаю мозгоё…мозгоправом), домой придешь – тоже мозгоебля. Вечером в койке – просто ебля. Без мозгов (прим.авт.).
** Интересно, что доктора имеют в виду, когда говорят о перенесенной травме головы? Можно подумать, что травма может быть не перенесенной. То есть, как это – травма которой не было? Или человек не смог перенести травму и откинул коньки?(прим.авт).
***(прим.ред.) Сравнение с венесуэльским водопадом Анхель (Ангел) не совсем корректное. Водопад Анхель настолько велик, что вода, падающая с гигантской высоты, не долетает до земли, распыляясь в воздухе. Просьба поменять в тексте название водопада на Ниагарский или Викторию, вызвала у автора приступ негодования. Он настаивал на сравнении собственного мочеиспускания именно с Ангелом, и ни с чем иным. По всей видимости, Dr. Gregory полагает себя ангелом уринации (ср. ангел-хранитель, ангел смерти, падший ангел) – urinefall angel (англ.).
**** Вообще-то правильно – «жалюзи», с ударением на последнем слоге этого слова. Но, поскольку «жалюзи» давно, уж, провисли, то больше, чем на  «жалюзями» они не тянут (прим.авт.).
***** «Девичья» — в смысле моей не женатости и относительного целомудрия, а не потому, что девушки –  завсегдатаи и оккупанты моей спаленки (прим.авт).
****** Года два назад я действительно очутился на выставке экзотических земноводных в субботу утром и был свидетелем, как уже подлечившиеся пивком папаши покупали свом чадам-подонкам лягушек и мышек, вручали им, и дети кормили живыми тварями крокодилов и варанов под руководством гида. Холодные, но полусонные (под аминазином, что ли?) рептилии с хрустом и брызгами поглощали еду, а не на шутку возбужденные детки, от четырёх и старше, капризничали, и требовали: «Еще, еще»! Как отказать мальцу? (прим.авт.).

Опубликовать у себя:

Подпишись на обновления блога по email:

180 комментариев
  1. Voroncova:

    «Как ты можешь читать Доктора?» — говорит мне мой ребенок, «Он же все время ветвится и через количество слов невозможно продраться к смыслу!» Раскудрявился опять. Мне иногда удается. Гриша, я что-то все еще гораздо лучше о тебе думаю, чем ты о себе пишешь…

    • Да, уж, принцесса ты моя, какой я есть, таков, уж, есть, показываю своё истинное личико, в отличие от вас, масочек-то венецианских, носатых, с блёсточкой, на харю не цепляю. На фоне пьянок сохраняю респектабельность, не пьянчужка-побирушка, и не пьянь трамвайная. А своему сынуле (Вадзиком его кликают, если помнится), мастодонту-философу скажи, што молод он ашшо, дедов-то критиковать. Сначала в Гришкиных виршах пусть постарается суть уловить, никто ничё тут ражжовывать не собирается, глядишь, обучится, и в своем прозябании-небокопчении байронском, тоже какой-никакой смысл обретет.

      • Voroncova:

        Меня потрясло, что ты заснул стоя в процессе… С респектабельностью это как-то не очень вяжется.

        • Очень даже хорошо вяжется, Лу. Вот заснуть на бабе, за ней, под ней — вот действительно пошло.

          • Виталий:

            меня немного укачало
            мое неженское начало
            отдал вчерашний гонорар
            я за разбитый писсуар

  2. Фриц Гешлоссен:

    Как казенно писали в школьных сочинениях «повесть никого не оставляет равнодушным». Это Вова все успел вам пересказать за один раз, сидя в Волге? Я имею в виду конву, конечно же.

    • А также, Фрицуня, «Автор в своем повествовании, исполненном идей гуманизма и высокого предназначения человека, вскрывает всю фальшь современного общества потребления и призывает к высоким идеалам истинных ценностей. Красной нитью во всем тексте проходит мысль»… так далее…бла-бла-бла… Да, мы с Вовой (только его зовут не Вова) просидели два часа в ГАЗе (я не сектор Газа имею в виду, ты в курсе), выкурили две пачки «Балканской звезды»(свои я забыл дома). Разве только речь моего героя, не столь плавная и правильная, как я изобразил в публикации. Писать, так, как было сказано — читать неудобно. Устная речь, тем более речь человека исповедующегося, совершенно непригодна для печатного слова. А контентик, да, все было так, как он рассказал мне.

      • Фриц Гешлоссен:

        Как, ваша знакомая говорила вам однажды, не дословно: «Я, Григорий Валерьевич, вас совсем даже не под..бываю по части вашего гардероба, а просто переживаю, чтобы вы не замерзли» Я не казенщину пытался какую-то несуществующую подчеркнуть, а попытался под сухостью скрыть свое восхищение литературным мастерством. Про обороты и стиль изложения я догадался, что не стенограмма. Поразили объем и содержательность изложенного за один раз незнакомым, как ты сто раз подчеркнул, человеком. А вообще, это уже второй (после авиапереживаний) менее циничный чем обычно и более душевный пост. Маэстро, вы опустили перчатки и подбородок открыт ))

  3. Mарина:

    Рекомендую с похмелья,компот из фейхоа.Помогает или чай с мятой,жасминовый.

    • И то и другое больше смахивает на духи.

      • На духи, Тань, говоришь, похожи Маринины снадобья? В молодости, помнится, я, как-то опохмелялся одеколоном «Уан мэн шоу» в опочивальне одной матроны поутру. Муж, вернувшийся через день из командировки потом ругался за одеколон.Я думаю, что он ругался бы громче и нецензурнее, если б вернулся в момент моей опохмелки.

    • Компот из фейхоа — похоже на «….ёв на воротник».

  4. Пишите длинно, доктор, пусть удовольствие растянется во времени.

  5. Александр:

    Респектабельность, похмелье, литературное мастерство, фейхоа… давайте о латентных гомосексуалистах, наконец, поговорим (хотел написать о педиках, но вспомнил про Voroncova).

    • Виталий:

      пора?)
      пестня гомосексуализму…очень лиричная…правда залезла в два присеста…хотя — может он просто стал человеком

      • Александр:

        Я просто не понял — он слушал Верди, потому что скучал по скрипачу, или переспал со скрипачом, потому что… Верди.

      • Виталь, когда Вова рассказывал мне свою лайф стори, мне казалось даже, что это калька с Иванушки Бездомного.

    • Voroncova:

      Да пишите вы как хотите, а про меня можно вспомнить и просто так.

      • Voroncova:

        Это было Александру

      • Да, Саша, почему у тебя Лариса ассоциируется с рехнувшимися педиками?

        • Voroncova:

          Честно говоря, меня эта тема не волнует почему-то. Гомо или гетеро, какая разница, так же мало меня волнует погода.

        • Виталий:

          педик-педагогик-педантик?

          • Виталюшко, педик-педагогик-педантик, а вообще-то все эти слова происходят от греческого «педос»- мальчик. Можно еще так — пердик-пердогигик-пердантик-пердиатр, пердофил, пердоголик…etc

        • Александр:

          Гриша, Лариса ассоциируется не с педиками, просто в ее присутствии хотелось выразиться попристойнее

          • Кстати, Шура, Лариса — очень красивая женщина с низким грудным голосом,и является моим идеалом.Похожа на очень красивого транссексуала. Мы с ней как-то смотрели сериал «Nip/Tuck» — «Части тела», там был один транссексуал, которого все принимали за женщину и мужиков прямо тащило к нему в койку. Его (её) играла очень известная актриса, я забыл, как ее зовут. Вот такой Ларисин тип. Супер! Это лишний раз доказывает, что, возможно, в таких роскошных ведьмо-женщинах мужиков привлекает именно мужское начало. При этом, женщины с низким голосом и точеным лицом бывают отличными искусницами в постели и прекрасными матерями. Неужели — это все чуть повышенный тестостерон?

            • Александр:

              Низкий женский голос — моя слабость

              • Виталий:

                «Ближе, бандерлоги…ближе»…гипнотизирует?

              • Александр:

                Не гипнотизирует, возбуждает.

              • Nameless One:

                Кстати
                — низкий глубокий «грудной» голос звучит от диафрагмы. У меня диафрагма ассоциируется с точкой опоры внутри себя.
                — высокий голос — горло. Ассоциации с виктимностью. Визг как сигнал о том, что надо спасать.
                — вот гундосое произношение, на мой взгляд, наименее приятное.

                Может, вам нравится низкий женский голос как признак человека с внутренней опорой?

              • Виталий:

                голос может быть ниже…с точкой опоры ниже диафрагмы…как из …утробы

                • Nameless One:

                  Хм..а как вибрации из утробы оказывают влияние на голос?

                • Виталий:

                  как форма и величины «пустоты» под мембраной барабана оказывает влияние на его голос?

    • Шура, мы — все латентные пидоры. Не каждый осознает это.

      • Виталий:

        или — латентные пидоры, или — латентнык натуралы…с индивидуальными градациями между крайностями

      • Александр:

        Известно в народе: лучший мальчонка — 15-летний мальчонка

        • Александр:

          То есть не так: лучшая девчонка — 15-летний мальчонка. Сейчас начнете опечатку анализировать, а я просто спешу.

          • Виталий:

            «спешу — и сунул не туда»
            начало нового стиха
            вернусь — и подберу музон…

            • Voroncova:

              А ты бы как-то поуважительней с рифмой

            • Виталий:

              «а опечатка — тот же сон”
              начало нового сонета
              вернусь – и подберу музон
              и будет песенка про это

              Саша, это вам. Вы мне нравитесь. И вдохновляете — как Voroncova

              • Виталий:

                “а опечатка – тот же сон”
                начало нового сонета
                вернусь – и подберу музон
                польется опера про «это»*

                * в последней редакции

                • Voroncova:

                  музон с гондоном рифмуется еще…

                • Предохраняйся без гондона!
                  Лишь в койку напусти музона!
                  Возможно, Некрасов так и делает, поет во время действа. Отличная контрацепция!

                • Виталий:

                  и с эталоном)

                  держу себя в руках
                  так и не обув гандон
                  в фантазий альманах
                  влечет мой эталон

                • Для пенияв постели с противозачаточной целью необходим определенный репертуар. Думаю, неплоха будет:
                  Колокольчики-бубенчики,
                  Звенят, звенят…
                  Про ошибки моей юности
                  Твердят, твердят…

                  Или:
                  Однозвучно звенит колокольчик…
                  Хотя, думаю, и рэп будет неплох.

            • Виталий:

              ну где же, Voroncova, где
              все министерство на обеде
              в столовой тишь со всех сторон
              не чавкнешь — женский эталон

  6. Палыч:

    Мэй би, такая вот, форма протеста,своей окаянной жисти. Преходящая в гиперИНСАЙт, от которого токо за борт(обратно в небытие)..

    • За бортом — тоже жизнь, Палыч, рыбы, гады морские. Если б я был лучшим беллетристом, то написал бы, что Вова превратился в Человека-Амфибию, после чего увлек бы в океан и свою Гуттиэрэ (Зину).

    • Виталий:

      инсайт — это в койку к славику, а не в море музыки

  7. Палыч:

    В сносках то, кто за редактора? Или един, в двух лицах?

    • Редактор, Павлов сын, это внутренний цензор. Он же — супер Эго. У людей поталантливее — совесть нации. У меня персонифицирован в евнуха с большим животиком,едва намечающимися вторичными половыми признаками, красной жирной и потной бабьей харей и тоненькими ножками. Зувут его — П……ц! Имя пишется слитно с восклицательным знаком. Когда он приходит на тоненьких ножках, накидывает на меня газовую вуальку и начинает изгаляться, то мне становится стыдно, как Вове в моем эссе, за пропитую и про…..нную жизнь.Я знаю, что Он завидует моим гениалиям.

  8. Mарина:

    Песня песен,а ОН мятежный просит Бури,как будто в бури есть покой…Ну ошибся Вовочка,женился не на той(том)зато приобщился к вечному великому

    • Можно подумать, Маня, что все женятся на «тех». Я не встречал!

      • Виталий:

        женитьба это способ сделать из «тех» «не тех»

        • Да, уж, Виталий, как говаривал мой покойный братец, на эту тему:»Потеревшись лет двадцать с бабой на кухне жопами, а в постели — половыми органами, получаешь на выходе, из милой, которую когда-то боготворил, женщины, стопроцентного черного полковника в юбке, и, сам, испытываешь при этом к ней всю гамму чувств господина Раскольникова и навязчивую мысль: грохнуть-не грохнуть».

          • Виталий:

            не всю марину любит игорь
            а лишь один её фрагмент
            однако взял женился сдуру
            на всей марине целиком

            © silaev-a

            • Василий:

              оксана просит мужа милый
              побудь чуть чуть самим собой
              тот долго думает и молча
              вдруг превращается в козла

  9. BJBKJHBI:

    Вспоминаю о латентных гомосексуалистах сразу после предложения заняться сексом, используя для этого физиологически непредназначенное отверстие. Это ж не вход, а выход. Осознай к кому тебя влечет и сам не мучайся и других не калечь.

    • BJBKJHBI, признаться, в том, что ты — гей очень страшно, по себе знаю. Я, уж много лет пытаюсь признаться себе в том, что я — гей, ничего не выходит, все также потягивает на противоположных. Видимо, не время ещё..

    • Александр:

      Что-то я не понял — анальный секс с женщиной — признак латентной гомосексуальности? Мне казалось, до широкого использования презервативов это был лучший способ контрацепции.

      • Виталий:

        до и после широкого использования презервативов лучший способ контрацепции был и остается исключение женщины как самого ненадежного звена из процесса е…

        • BJBKJHBI:

          Исключение женщины, как самого ненадежного звена из процесса е… Прям вопль, доведенного до отчаяния, гетеросексуала. Да. Мужчины они надежней.

  10. Светлана:

    Замечательный пост, хотя весьма кудрявый. Лично я слегка потерялась и много раз хохотала в различных ответвлениях. Стихи по теме(вроде)
    Я изменил тебе с транссексуалом…
    Оно пришло в прозрачном… очень алом…
    Ах, я дурак, стареющий кретин!..
    Сперва мы так беседовали мило…
    Не знаю, чем оно меня пленило…
    Прости меня, коль сможешь, Константин.
    Георгий Фумкер
    P.s. Просто Зина в твоем описании, с её алой помадой, напомнила не совсем женщину.

    • У меня, Света, много знакомых дам одеваются, как транссексуалы. Они пытаются, вроде, усилить свою женскость, а оказывается (по С.Осколковой) — скрывают «мужскость». Впрочем, что-то в этом есть…надо подумать…. Что касается твоей потерянности, то я потерял тебя еще в позапрошлый четверг,когда ты не изволила явиться в джазовый клуб, а поскольку ты там единственная женщина, то мне пришлось слушать Эллингтона в гомосексуальной, но дружелюбной, мне, среде.

      • Светлана:

        Вот я и думаю, что моё присутствие там как-то лишнее. Может и теряюсь поэтому. Я привыкла не мешать людям в их уединениях по полу. Музыка хорошая, правда.

  11. Mарина:

    Док у меня есть приятель гей,ну просто душка.Милейшее создание.Правда он только к 30 годам понял,что в приоритетах не тех живет.А так с ним по триндеть о том,о сем,ну почти как с тобой.

  12. Таль:

    Никак не мог понять, что же глаз режет и ухо коробит. Не то пидарасы какие-то придуманные, не то саундтрек Верди сюда не подходит. И понял- пишет про персики, а фото абрикосовое. Cut, cut! Не верю. Переснять!

    • Палыч:

      Лето плещется ?

    • Виталий:

      он просто побрил свои персики

    • Нет, Таль, умник, — это персики.

      • Nameless One:

        абрикосы. Ну, может, нектарины. Не похоже на персики. Разьве что прав Виталий, ведь, судя по тексту статьи, самое нужное в персиках — пушок.

        • Говорю же, персики это, и не злите меня!

          • Nameless One:

            Я вам верю, доктор Грегори. Это персики. Но выглядят они вточности как абрикосы.

            • Вы, земляне, обращаете внимание и фиксируетесь на всякой второстепенной хрени, в этом-то все ваши несчастья.

              • Nameless One:

                А кому, как не нам, землянам, решать, какая хрень второстепенна, какая важна, и на чем имеет смысл фиксироваться. И что почетать за счастье.
                Лично мне данное изображение фрукта не убавляет верестичности повествования. Более того, ситуация, когда я читаю про персик, а на картинке вижу абрикос, напоминает мне подавляющее большинство иллюстраций из прочитанных мною бумажных художественнолитературных книг.

              • Таль:

                А мне казалось, что все наши несчастья как раз от того, что мы фиксируемся на первостепенной хрени. И потом, как умник заявляю, что приоритет анального секса супротив правильной идентификации фруктов не является очевидным. Так Вы нам в следующий раз вообще банан покажете )

                • Вы, умник, фиксируетесь на первостепенной хрени, которая таковой не является, чем и снижаете себя.В следующий раз я заполню ваши анналы перлами совсем не фруктового свойства.

                • Таль:

                  Вроде как софистика, но звучит как прямая угроза. Если Вас так раздражает эта хрень, то может быть она не так уж и второстепенна? Признайтесь, что у Вас было такое с абрикосами?

                • Nameless One:

                  Меня тоже интересует вопрос, что было с абрикосами. Сейчас прочла, что абрикос — символ андрогинности.
                  А на иллюстрации, кажется, Сын Краснощёкого.

                • Таль:

                  А давайте, Безымянная Красавица добьём Доктора, действительно. Пусть колется насчёт абрикосов. К тому же Гугол Имадж говорит, что это они, родимые. А что, не всё же ему над людьми глумиться. Не злите меня — говорит. Да меня самого после 15-часового рабочего дня на 40-градусной жаре с мухами, разозлить — как говорят культурные люди в Питере — «говно вопрос». Я любому человеку сегодня, сука, -волк. А Вы знаете, сколько мух можно убить у нас хлопком двух ладоней? Рекорд — 69. А хлопком одной ладони? Правильно 34 с половиной. Они умирают от страха. А Вы персика от абрикоса отличить не можете (продолжаю я стебаться). У абрикоса, уважаемый — есть такая чудная сексуальная женственная ложбинка, а у персика её нижуя нет.

                • Таль, так у тебя чо, профессия такая — убийца мух, или, ты их грохаешь походя?

                • Виталий:

                  и на жаре распаренный слегка
                  я бабу отличу от мужика
                  как абрикосы на картинке
                  хотя бы по наличию ложбинки

                • Nameless One:

                  На дамской сути знатока
                  Не поднимается рука.
                  Ведь доктор Грегори — не муха,
                  Не расколоть его с хлопка.

                • Виталий:

                  «не расколоть его с хлопка»
                  лизнула доктору слегка
                  он скажет — парень в доску свой
                  и тут заинтересуется тобой

                • Nameless One:

                  А если парень в доску свой,
                  пусть мочит доктора доской?
                  Кого-то следует прихлопнуть.
                  Сейчас возьму словарик свой.

                • Таль:

                  У меня профессия — «онимухинеобидит». Я перестал убивать мух, после того как мне сказали, что они живут полтора дня. Так жалко их стало… Это представляете, как много надо успеть — повзрослеть, влюбиться, найти еду (последовательность можно поменять), продолжить потомство, ну, короче, Вы меня поняли — не проебать жизнь за полтора дня — так непросто. И тут приходит кто-то и хлопком одной ладони — хуяк… К тому же, я просто побаиваюсь переть против сатаны, ведь Вельзевул на арамейском — это Повелитель Мух. Обидишь одну такую — и кранты. Осторожнее надо быть с пАтустАронними силами. Зато меня пробил настоящий инсайт, просто по описанию Светланы с памятником рабочему, когда я увидел своего бурового мастера охубалдевшего от жары и мух, сидящего под навесом и тупо мочащего мух одну за одной и складывающего их в кучку. Просто получилось по Дзенским притчам — монах прозрел. С той лишь разницей, что я не помню, что же мне открылось-то. Секундное прозрение и понимание, как это всё устроено. Но забыл — как сон ) Пардон, что так длинно — просто у меня был весь день для раздумий, а вот мобильной сети случилось только на пол-палки индикатора (пол-палки — это так пишется?)

                • Voroncova:

                  Вместе

                • Nameless One:

                  “онимухинеобидит” — что за профессия, Таль? Мне любопытно.

                • Таль:

                  Геолухи мы, Безымянная, делаем вид, что ищем золото, мух не обижаем.

                • Светлана:

                  Таль, я почему-то надеялась, что вы ищете легендарные австралийские черные опалы. А вы все золото, да золото. Прям нет счастья в жизни)))

                • Nameless One:

                  Золото, опалы…
                  вид — это дело

                • Таль:

                  Да не говорите, Светлана — опалы звучали бы гораздо романтичнее, но они в Южной Австралии. Тошнит уже от этого золота ))) Кстати, сама добыча опалов далека от романтики. Можно купить участок, выкопать шурф и надеяться, что попадётся хороший опал (раз в три года) — это может сделать каждый, но вот сидеть в шурфе, который кишит пауками, кукарачами и иногда змеи тоже захаживают — это не каждый романтик сможет.

                • Светлана:

                  Читала, Таль. Про трудную долю искателя опалов. Сама столица разработки энтого камешка называется Куба Педи. Ну, в русской транскрипции. Пишут, что с аборигенского — нора белого человека(в смысле, что эти дураки белые зачем-то роют здесь ямы-норы). И только русскоговорящий геолог возможно заметит еще один акцент. В свете этого поста. Кстати наши геологи все больше голубое золото ищут. В смысле, газ.
                  Но черный опал — камень бесподобной красоты.

                • Таль:

                  О, Светлана, я смотрю, Вы сильно камушком проникнулись, раз такие подробности знаете. Да, именно так и произносится Coober Pedy. Чёрные очень красивые и жутко дорогие — около 2500 за карат. Пойду спать, пока меня не понесло…про камни )

                • Светлана:

                  Да я, Таль, многими каменьями прониклась. Минералогия — моя тайная страсть.

                • Виталий:

                  я вся каменьями прониклась
                  все минералы — моя страсть
                  и тут проблема вдруг возникла
                  на литотрипсию б мне попасть

                • Светлана:

                  Виталь, не ты ли ратовал за мир между полами и континентами? Каменья — только повод! Хотя я всегда с интересом про них читала и люблю всякие украшения из поделочных. А МКБ для меня только международная классификация болезней.

                • Поделочные камни символизируют камни за пазухой, Света.

                • Nameless One:

                  Символ камня запазухой, скорее булыжник.

        • Виталий:

          произведение же художественное…он так ощущает…свои персики…еще неизвестно как он видит свой банан

    • Александр:

      Меня смутило только одно — посвящение. Мужчине.

  13. не проще попробовать разный секс и понять что те надо, а не трахать мозг всю жизнь?

    • Таль:

      Попробовать, конечно, можно, но добровольно в попу не дам. Пусть лучше трахают мозги. Во всяком случае — это привычнее…

      • Виталий:

        ретроград

        • Таль:

          Если б я смотрел назад
          То я был бы ретроград
          Я же просто не хочу
          Чтоб меня имели в зад

          • Виталий:

            таль ни за что не хочет в жопу
            олег кричит только не в рот
            заходит доктор к ним в палату
            несёт таблетку и свечу

            • Voroncova:

              Проза тебе как-то лучше удается

              • Виталий:

                чем Талю рифмы?

                • Voroncova:

                  тебе, похоже, чувство меры изменило, а также стиля. Илм… опять нетрезв?

                • Виталий:

                  мне чувство меры с Талем изменило
                  но чувстово к Voroncova не прошло
                  зигзаги пьянства трезвых норм милее
                  и чем же ямба стиль ущербнее хорея

                • Nameless One:

                  К чему в неверности упрёк,
                  Когда стащил чужой пирог?
                  Ты изменяешь чувству меры сам,
                  И чувство стиля обесценил вхлам.
                  Неважно, трезвым или пьяным,
                  Ямбись хореем и хорейся ямбом.

                • «Ямбись хореем и хорейся ямбом» — о, Безымянная, как же это здорово, еще один перл в анал!

            • Nameless One:

              Ага, плагиат!!!

            • Nameless One:

              Признаюсь, доктор Грэгори, выражение «ямбись оно всё хореем» я подсмотрела у филодевы. Есть такая группа в vk. Полистаешь, что там есть и чувствуешь, как твоё словарное отверстие (запас, то есть) расширяется.
              Но ямбаться — это действительно здорово.

              • Стало быть, Каллиопа, Эвтерпа и Эрато — музы поэзии, будут называться «ямбёными матерями». Напр. «Виталик написал стихов до ямбёной матери». Выражение «ямбись оно конём» явно намекает на присутствие Пегаса и проч.

                • Nameless One:

                  …а ещё можно выяснять, какое значение имеет размер. Гекзаметровый размер, кпримеру.

        • Nameless One:

          Тот, кто против, чтобы в зад,
          Будет назван «ретроград»?
          Мозг подставить вместо зада
          Прогрессивней во сто крат.

          А вот откуда ник «Таль»? Сокращение от Талиесин? Я про того Талиесина, который был легендарный бард, автор валийского эпоса о сотворении мира богами, любовной лирики, и др. Причем он лично присутствовал в наибоее важных эпизодах своих произведений. Иногда давал советы.

          • Таль:

            Я поэт, зовусь ВиТАЛий
            От меня Вам всем привет.
            И в вопросах гениТАЛий
            Равных мне на свете нет.

            Талиесин отдыхает,
            Нервно курит в стороне
            И в Уэльс сВАЛИть мечтает
            Лишь заслышит обо мне.

          • Nameless One:

            «Я поэт, зовусь ВиТАЛий» предполагала подобное.

  14. Фриц Гешлоссен:

    Интересно, вот был Вова милиционером, тяготило это его, по всей видимости, пускай и бессознательно, не принимал он в себе человекоиздевательскуя часть своей профессии, поскольку на концерте это и всплыло в первую очередь. Но после катартических рыданий настолько он сильно себя простил и отпустил, что с утра пораньше в качестве нового самонеприятия приобрел осознание своей гомосексуальности. Не успел Вова побыть очищенным, как тут же цепанул еще один скил, о котором вслух не везде и расскажешь, если только Григорию в закрытой Волге.Он, по ходу, и за борт-то сиганул из-за стресса от прошлой неправедности в совокупности со свежим ночным проишествием. Это он сам себя наказывает постоянно, не давая себе продыху или это его желания так пробудились, что стали неуправляемы?

    • Виталий:

      какое наказание — просто скрыть кое-то…концы в воду

      • Фриц Гешлоссен:

        Я про это же. Несмотря на пробуждение положительного, это его перерождение все-таки соседствует с деструктивностью какой-то. Жизненно опасное
        взбаламучивание психики.

Оставить комментарий

    Подписка
    Цитаты
    «Да, конечно, собака – образец верности. Но почему она должна служит нам примером? Ведь она верна человеку, а не другим собакам».
    Карл Краус
    Реклама