Категория "Перемена местности"

ТАКСИДЕРЬМИЯ.

 

На перроне женщина. Красивая. Странно, но провожает она не кого-то, а меня. Этого просто не может быть. Такая она красивая. Люди на перроне заячьи косятся. Переживают, что такая хорошенькая и провожает такого лысого, потасканного и побитого жизнью. Такого здоровенного и несуразного в смешных  штанах-хулиганах, карманов на которых больше, чем у всех сумчатых Австралии и Тасмании, вместе взятых. Чем крепче она обнимает меня, тем  более ропщет перронная публика. Невообразимо! Как можно, чтоб такая ладненькая в модной дорогой дубленочке и настоящих ковбойских сапожках обнимала такого старого, бомжевидного в дурацких кроссовках из «спортмастера» и древнем, как Урарту пуховике, заказанном на «амазоне» в 2008-м? Да, господа хорошие, я – окаменелость. Видимо оная интересует  не только археологов.

Проводница-вертухай протокольно командует свистать всех наверх —  посторонние должны выйти из вагона на перрон, а все лишние на перроне обязаны заполнить собой вагон, согласно купленных билетов. Сколько можно прощаться, растирая сопли? О-отдать швартовы! Поезд отправляя-а-ается.

Последний поцелуй  – и меж нами, на морозе, повисает карамельная паутинка слюны. Будь я романтиком или пошляком, то сравнил бы паутинку со стальным тросом. И мне и ей становится смешно: чья это слюна?  Её, моя, или общая? Обычно  в последние секунды расставания, в прощальном поцелуе, я демонстративно свожу глаза к переносице, чтобы уменьшить тревогу. Выглядит дебильно. Каждый раз она отталкивает меня, даёт подзатыльник, или тормошит «ежик» на лысине, смеётся, обзывает  «имбецилом»,  «долбанутым клоуном», а то и просто – «дурачком ненормальным». Моя красавица мне льстит. Я – клинический идиот!

Нынче дурачиться не пришлось. Спасла,  слюнная паутинка…

Читать далее…




КУРИЛКА ЖИВ!

 

На этой неделе на меня накрапали жалобу. На меня, участкового рублевского психиатра, на личного мозгоправа повелителя Абу-ибн-али-хана-Мандибуллы, арабского шейха! Впервые за мою почти двадцатипятилетнюю карьеру психотерапевта. Накарябали заведующей гнусную ксиву, что я, будто,  издеваюсь над пациентами. Ни над кем я не издеваюсь. Честно. Я — гуманист, и, скорее мазохист, чем садист.

Дело было так. На прием пришла не слишком уж и  юная, но еще полная игривых бессознательных фантазий  женщина. Печальная и  пафосная. Один час пятьдесят шесть минут живописала, как муж, живущий за ее счет, измывается над ней, а будучи отравленным алкоголем,  даже  рукоприкладствует. Побои, правда,  не частые,  раз-два  в месяц.  Вернувшись же из загранкомандировок она нередко застает своего суженного либо с бабой известного происхождения, либо без бабы, но вкупе с помойным ведром, заполненным упаковками из-под пиццы и изрядно поюзанными гандонами.

Читать далее…




ЛЕПРОЗОРИЙ…

 

Фото Г.Казакова




АВТОБУС В ЛЕТО.*

 

Пока омнибусы «в диковинку у нас».  Как и слоны. Но отдадим  должное правящей клике: ситуация  с  раздачей слонов как будто улучшается, вопреки рецессии, инфляции, бюджетному дефициту.  По количеству слонов на душу населения Россия перегнала Китай, но дюже отстает от Шри-Ланки, Индии и Африки.

Да…отвлекающие чернь,  растущие с наглостью рака —  цирки, зоосады, стадионы и паноптикумы — где, собственно, и можно ознакомиться со слоном — индикатор заката  империи, которую  не очень-то и жалко. Разве самую малость.

Мне предстоит литтл трип из одного уездного города (А) , в другой (В).  На  автобусе в два этажа, законнорожденном детище шведского автопрома. Оно заметно отличается от брендированных отечественных «микрух» — «фольксвагенов», «мерседесов» и «рено», как небоскреб » Сирс Тауэр» от панельных хрущевок.  Бастардючишки  с   фирменными нашлепками собираются, видимо, на межколхозной МТС (это не сотовый оператор), кустарно,  на коленке, с помощью молотка и зубила. Бомбилы зовут эти микрухи — «мокрухами» из-за печальной статистики укокошенных микроавтобусами пассажиров.  «Типафольксвагены» по убогости и человеконенавистнической дизайн-концепции превосходит даже   пресловутые советские «скотовозки». Ибо рождены не  творческими муками технического ментоса, но абортированы из черепного короба недоучки, мнящего себя инженером.

В городе А я консультирую пациентов клиники челюстно-лицевой хирургии. Защищаю лица с дисморфофобией от  хирургического надругательства. В городе В я живу.

Со скаредностью старой шинкарки светило опохмеляет лучами нежные лепестки майского лотоса на безбрежной глади Титикаки. Лотос, пройдя стадию потасочек,  ощущает, наконец, приход дня. Час  столь ранний, что ты, читатель, возможно, еще и не проснулся. А если  проснулся, то  не пил кофию и не чистил зубов. Лежишь, полеживаешь  разнеженный и приятный самому себе, в  пыльной койке (хорошо бы не больничной!),  и размышляешь, как лучше употребить невесть откуда явившуюся  утреннюю эрекцию? Или, как говорят за зубчатой стеной — «оптимизировать»ее.  Для русского — стояк на утренней зорьке, что дворовый флагшток   для америкоса. Еvery morning  янки расправляют и поднимают звездно-полосатое полотнище, искренне любуются и гордятся  им, как ты сейчас  — своей матовой залупой, которая,  когда-то, между прочим,  не только блестела, но и  блистала в определенных маргинальных кругах, эллипсах и треугольниках. Я не юродствую, лишь описываю утро мира и пределы патриотизма.

Читать далее…




Иях, дороги!

 

На многих московских авто такие-вот наклеечки:




КУПЕЙНЫЙ ХУДОЖНИК.

 

 

Скажите, что со мной не так? Еду я в поезде… то есть еще не еду, а бодренько покуриваю на  перроне.  Мирно протестую  супротив Думского наущения. Как водится, то-се, разглядываю наш народ-задрот-эрзац-пиздец, добровольно закладывающий тела в гробы-на-колесиках с логотипом РЖД. Наблюдаю не зевакой — художественным оком  профессионала.

Одет люд серенько, пусть  и не бедно. Мордочки тож серые, ничем таким внутренним не светятся. Что рожа, что чемодан на колесиках — выражение одно. На челе — не глаза, а кнопочки анодированные, не рот, а застежка «молния», про нос я вообще молчу. Как бы оне не улыбились-не гримасничали, лобызая провожающих, как бы не рисовали на лицех благость, им меня не на-ебать. Веки, накладные кармашки- «липы», гляньте токо,  все в складках Вергота — признаке депрессии.  Со всеми вытекающими из нее последствиями: недосыпом, хуевым в течение дня настроением,  и  чередованием  запоро-поноса.

Дефекты дефекации (сорри за тавтологию) — единственный тонизирующий момент  бытия.  Отчаяние пустого недельного прозябания на унитазе с анусом в эстетичном обрамлении геморроидальных узлов, сменяется жидким стулом, профузным, изнуряющим, но  катартическим. Слоганчик «не сойти мне с этого места» явился человеку-творцу именно в момент слияния с фаянсовым другом в едином порыве! И вновь ропот:  боже когда это кончится? Об обычном стуле даже не мечтается. Живые человеческие какашки кажутся недосягаемым счастьем. Пусть бы опять запор, пусть  интоксикация продуктами  гниения, а не эта бесконечная  реактивная маета! Чу! Есть спрос — есть предложение. Состояние кишечного просветления  и фатального обезвоживания  вновь сменяются затором, «закручиванием гаек» и безысходностью. Вновь обнаруживают себя спелые гроздья «пино нуар» —  венозные узлы «прямой».  Дерьмо, как алебастр, надежно сковывает и запаковывает петли кишок.

Чтобы привстать, блядь, с унитаза, придется подсесть, сука,  на антидепрессанты. Последние действуют не сразу, и не долго. «Не ссы, — мямлит дебелый эскулап  в унисексуальных розовых(!) брючках, — есть лекарства нового поколения». Брюки ему выдали белые, но сожительница постирала их вместе с японскими красными носками, дура, при 60 по Цельсию.   Месячный курс нового антидепрессанта обойдется  в месячную зарплату того же «унисекса». Надежда лишь на то, что когда-нибудь вы отмучаетесь и сдохнете. Откакаетесь.  А унисекс-дилер так и будет получать свои кровные и кровавые 10% от концерна, выпускающего  тонны  фармаговешек.

Читать далее…




WHEN I’M 55.

Мне — 55. Но время остановить не хочется. Хочется, чтоб внутреннее время соответствовало внешнему. Внутреннее остановилось  на 38-ми, и ни туда, ни сюда. В свой день рождения я произнес вслух (на нем, кроме меня никого не было): «Мне -55»! И никакого отклика! Хочу, чтобы и снаружи и внутри было одинаково. Или — 38, или 55. Правда, этот разрыв меня очень мучит, тем больше, чем дальше от 38-ми. Лучше пусть будет  -55, ибо мудрость я ценю больше, чем прыткость.
Месяц назад пригласили меня на симпозиум. Я прежде никогда не получал таких предложений. И ни разу на симпозиумах не был. Как там без приглашенья-то? Спустя месяц я поехал. Купил билет и поехал. Красивый билет, розовый,  как пятитысячная банкнота. Чтоб он не помялся и не пообтерся,  его вложили в прозрачный пластиковый гандончик. Через гандончик просвечивает: когда и на каком поезде едешь, куда и во сколько тебя доставят. Все написано и про страховочку и про постельное белье.
Читать далее…



    Подписка
    Цитаты
    «Ирония – последняя стадия разочарования».
    Анатоль Франс
    Реклама