Категория "Перемена местности"

ИЖЕВСК. СРЕДИ КАМНЕЙ РАСТУТ ДЕРЕВЬЯ.

 

Я нацарапал этот текст по заказу местного глянцевого издания с очень неожиданным названием «Город». Меня попросили в первый весенний номер написать нечто солнечное и позитивное. По-моему, получилось «не очень». Поехали…

 

«Я видел города иных людей, их нравы изучая»…

Гомер. «Илиада».

По службе или досуга ради бываю в разных городах и весях. На вопрос о ПМЖ своем, раньше разглагольствовал о Предуралье. Рисовал пальчиком в воздухе очертания уральских гор. Но это – за чертой понимания человека цивилизованного. Сейчас обычно иду на поводу западного стереотипа и  объясняю, что-де живу в такой глуши, где медведи по  ночам в окна стучатся! Соотечественники, как правило, смеются. Живо представляют  косолапого, коготками об стекло молящего… «на огонек». А-вот, иностранцы, сделав бровки «Макдоналдсом», да вытаращив зенки, обычно осторожно интересуются: « Why»? («Такое возможно»?). «Медведь ночью барабанит в окно» — представляете, сколь одиозно это звучит по-английски»? Knock-knock! Царап-царап! Я, стараясь не расхохотаться в лицо потомку викинга, убогого чухонца или другу степей, продолжаю: «Скучно им в лесу. Вот и стучатся. Чаю с медом испить. Пообщаться». Этот шутку я не сам придумал. Мне ее подарил один знакомый еврей.

Читать далее…




КОГДА ЗЕМЛЯ БЫЛА СОВСЕМ ЮНОЙ…

 

Статья написана для ижевского журнала «Город».

«Существует только природа.
Все остальное – мнение».

Антонио Менегетти.

Катюша подхватила самую загадочную из бытовых хворей – депрессию. Катюша – мой друг уже двадцать лет, если вам верится в дружбу разнополых. Катюше — 43, она привлекательна и более чем успешна с точки зрения истэблишмента. Я не мог помочь – исповедовать собутыльника не совсем этично. Либо ты drink-friend, либо — пациент. Посоветовал коллег, которым доверяю. Ни душеспасительные беседы, ни антидепрессанты не уменьшали её сердечной тоски. Катя напоминала случайную, чудом выжившую жертву перестрелки зареченских и колтоминских гангстеров. Причина её меланхолии – чудовищные отношения с мужем. Без обратной связи. Она твердила, что Котя — любовь всей её жизни. Котя, как всегда молчал… Он мне никогда не нравился.

Тем временем мы с приятелем собрались в Исландию, страну тогда малоизвестную и потому манящую. Депрессивная Катюня, не найдя исцеления ни в золофте, ни в водке, стала напрашиваться «третьей», что в наши планы не входило. Баба на корабле, пафосная и ноющая, плохо вписывалась в чисто мужскую компанию. Ничто её не радовало, а в Исландию с двумя врачами махнуть была не прочь! Как могли, мы конечно, отбрыкивались. Кэйт стояла на своём. Била на жалость, врачебный и христианский долг, угрожала суицидом.

Читать далее…




1002-Я НОЧЬ ШАХЕРЕЗАДЫ.

 

Часть первая.

Выручил я как-то беднягу олигарха. Бывший вятич качал-себе нефть в восточном королевстве, проведывая дедовы могилы лишь время от времени. Жена и трое его отпрысков прозябали в нескромных апартаментах с двадцатью слугами, охраной, гобеленами и видом на Кремль. Завидуете и морщите носик, кстати, зря. Случается, несчастье – и жена, и детки друг за дружкою лишаются рассудка.

У матери семейства — волнообразность настроения. От неуёмной игривости с эротическим подтекстом зимой и летом, до неукротимого плача в демисезонье. Обильные слезотечения привели к сырости, воззвавшей к жизни редкий вид гриба, не съедобного, но занесенного в Красную книгу. Не бедный терем, доведенный до ума учеником Версаче, весь захвачен ворсинчатым грибом. Гриб в мебели, воздухе, портьерах, умах, прислуге, гениталиях. Вся жизнь олигАрхини в том теперь и состоит, чтоб в дни влажной меланхолии позволять твари размножаться, в пору же нездоровой экзальтации, когда «штырит» – бороться с грибом и с «зелеными», которые, видите ли, не дают этот уникальный гриб в обиду.

Старший сын (22 года), красавчик, бонвиван (бабуин+павиан), тусовщик. Плотно сидит на коксе. Кокс на завтрак, обед и ужин, иногда — на сон грядущий. Потому несколько рассеян и дезориентирован. В качестве дури уверен: отоваривается на одной точке с певцом Лепсом.

Средняя дочь (18 лет), вылитая Грета Гарбо, изучавшая в статусном вузе «этику финансовой сферы» — предмет сомнительной полезности именно в этой сфере — держит прислугу в тонусе неожиданным выходками. Представьте себя камергером в этом замечательном доме. С достоинством несете вы на подносе графин с шартрезом или бенедиктином. Из-за угла с ревом вылетает хозяйская дочь. С намалеванным лицом и в костюме злодея из театра кабуки. От навязчивого знакомства с элитным японским искусством вы ударяете о пол муранский графин XVII века. С гиканьем от произведенного фурора юная Грета ретируется в девичью, а из вашего оклада вычитают стоимость графина и бенедиктина (шартреза).

Младший сын (14 лет) – эксцессивнейший мастурбант. Скажете, в этом возрасте все мы отпетые дрочилки? Это так, но плоть недоросля, в-отличие от вашей, возбуждают неодушевленные предметы, например, нянина прялка. В фаворитах же – труженик-унитаз в уборной для прислуги. Возле сортира теперь живая очередь — клуб общения сервис-персонала. Конюх в ожидании своего часа умудряется флиртануть с кухаркой, щипнув её за ренессансные окорока, и получить за то по наглой роже, в то время, как девственник нервически признается в любви фаянсовому другу.

Читать далее…




ЭКСПЕРИМЕНТ.

 

— Чем травимся? – тревожу командировочного с мордочкой мультяшного грызуна для закваски временной дружбы.

— Лекарство пью, — огрызается грызун, зыркув умными глазками.

— Да ладно… вы едете с врачом. Колитесь, — продолжаю тоном переговорщика, коммуницирующего исключительно со шкодливыми террористами и стоящими на карнизе суицидентами.

— Вы врач? – дружелюбнее цедит пассажир, беззастенчиво изучая мою безнадежную лысину.

— Он самый.

— Хирург, наверное?

— ))))))))! Мозгоправ, к сожалению.

— Отчего «к сожалению»?

— По престижности в медицинском мире мозгоправы – где-то между трихологами и проктологами, в соответствии с иерархией мозга в теле.

— Проктологами? — удивляется купейный попутчик, протягивая для ознакомления флакончик с «колесами», — док, а прямая кишка – в самом деле, прямая?

— Прямей не бывает. Но суть имени не в форме. Если она заявляет о себе, то со всей прямотой и убедительностью. Без компромиссов!

— М-м-м…ясно, — произносит грызун, наблюдая, как я изучаю его флакон.

Читать далее…




ДЕДЫ-ИНДИГО.

 

Если ты, читатель, пребываешь в чудесном расположении уха — слушай!

Третього дни приключилось происшествие. Не фатальное. Образовался перерывчик в работе, кой решил я украсить посещением центра златоглавой. Не был там лет двадцать. Может больше. Навещу Елисеевский, пройдусь по Никольской, скушаю в ГУМе мороженку. Не то чтоб ностальгия – больше для сравнения ощущений. Как оно, присно и ныне?

Нырнул подземь на Октябрьском поле, вынырнул на Тверской. Гул. Тыщи машин. Сизым дымом охвачено все окрест. Душегубка. Японцы, понятно, в противудымных масках. Китайцы зеленый чаек прихлебывают. Дышать нечем.

Как не вспомнить тут милые свежие утренние пробежки по ижевской набережной вдоль прудика и далее пляжем, до головных сооружений? Лишь стает снег и с акваториума сойдет лед — немолодые педики уж тащатся навстречу онкогенному солнышку. Там и тут, мелкими вереницами ежатся на еще прохладном песке их дрябловатые, спорной сексапильности, тельца. Глядя на это, спрячется смущенное ярило за облачком, потянет сиреневым апрельским зюйд-вестом, изгои, как по команде, натягивают махровые простынки, полотенца или вязанные кофточки. Выглянет светило любопытное и снова обнажат они бесстыжие свои чресла. И за шестьдесят хочется нравиться, быть уверенным в себе, загорелым и мужественным. Но куда девать атоничное брюхо? Втягивай-не втягивай живот, только забылся – поверх флуоресцирующих, не соответствующих возрасту ни цветом, ни покроем, плавок, вываливается предательский арбуз с вывернутым сизым пупом — помеха не только однополой привлекательности.

Один из загорающих как-то омрачил май морнин джоггинг, померев на траектории моего следования. Отдал богу душу – то ли перегрелся, то ль перевозбудился от созерцания подобно ориентированных, а может, просто смерть пришла. На бегу, издалека, учуял я дух мертвечины, увидел толпу плохо одетых граждан, склоненных над телом. Миновал сборище, не затормаживая, бегло, боковым зрением, оценил труп несчастного. Тело вызывающе синего, почти василькового цвета, как мои новые «асиксы». Оживлению не подлежит. Тромбоз. Сначала я огорчился, вспомнив о смерти. Секундою позже обрадовался, что не нужно останавливаться для реанимации, сбивая драгоценное дыхание. Дыхание в нашем деле — самое важное. Осадочек остался. От смерти ближнего. От собственного малодушия.

Читать далее…




I HAVE A DREAM…

                                                                        

К старости обуяло меня нездоровое влеченье — тяга к перемене мест и поиск применения  останков заурядных и немногочисленных талантов  на ближних и дальних к себе подступах. Зовут эту напасть дромоманией,  одержимостью бродяжничеством. Не следует путать её с перидромофилией – коллекционированием железнодорожных билетов.

Вагон, по сути, ночлежка на колесах, с двумя общими  туалетами на 38 человек, включая вагоновожатых. Хорошо еще, что полочка отведена персональная, и не с кем делить ее не надо.

Каждый раз, заходя с билетиком  в  купе,  соразмерному масштабу моей личности, становится любопытно. Кого Провидение пошлет мне в попутчики? Провидение не собутыльник, но меня уважает. Народ подкидывает неординарный, говорливый  и теплый.

Сегодняшний попутчик – Леня.  Без пяти минут инкассатор-расстрига. Ладно  сложен для пятидесяти трех, ни пивного тебе, живота, ни потухшего взгляда. Напротив, возбужден и распален. По-своему красив. Успел нализаться  гремучим задолго до посадки в стольной. Впервые я  нос-к-носу с живым инкассатором.  С ним не скушно. У нас — масса общего. Леонид всю жизнь охраняет чужое богатство. Как и я.  Мы с Лёней — идиоты! Если б это хоть кем-то ценилось!

Рис.Евгения Мерзлякова

Читать далее…




ВСЁ В ТВОИХ РУКАХ…

 

 

Веня слыл за паренька «с имением». Имел сызмальства, кого ни попадя. Пастуша  отроком, дебют амурный пережил с представителем  иного биовида. К чему писюн мозолить на перегонки с пацанами в подзаборных лопухах — деревянная скотинка под боком.  Не дама, конечно, но тоже тепленькое, живое, трепещет. Овцекозая  паства в соитии не испытывала  стыда иль наслаждения. Тупо-обреченно сносила подростковую похоть. Козочки пытались что-то там жевать, чтоб зря не тратить время. Веню это ничуть не смущало.

Разведенки, вдовушки, солдатки, и прочие одиноко влачащие,  не сразу, но заметили недюжинную анатомию и альковную искушенность паренька. В этом смысле мальчишка заявил себя гораздо выше среднего.  Зазывали «в баньку» и «на рюмочку». Вениамин не отказывал никому. Даже деревенскую горбунью Харитину, не чаявшую женского счастья, лишил девственности, обесчестил, сделав несколько раз так приятно,  что от  визга безнадежной калеки завелись все собаки окрест. Но самое удивительное – обрюхатил, одарив бедолагу блаженством  материнства на пятом десятке!  Горб несчастной — следствие перенесенного туберкулеза — был огромен. Самое смелое воображение не могло б построить  мизансцены экзотической страсти меж  горбуньей и юным любовником. Издалека Харитина напоминала подбитого черного пеликана.  Народная мудрость гласит – подержаться за чужой горб – залог благосклонности удачи. Венчик, единожды вступив в глубокий контакт с уродиной, и еще глубже запав ей в душу, обзавелся энергией фортуны на всю оставшуюся жизнь.

Худ. - Евгений Мерзляков.

Читать далее…




    Подписка
    Цитаты
    «Ирония – последняя стадия разочарования».
    Анатоль Франс
    Реклама