Категория "Старый, что малый…"

IDIOTIA LACUNARIS*.

В-целом,  считаю себя неглупым. Иногда умным. Редко – очень  умным. Еще реже – чрезвычайно проницательным. Почти никогда – гениальным. А, порой, мне приходится Ж.Бексинскийобнаруживать в себе…даже говорить не удобно…м-м-м…умственную недостаточность. Да-да, признаться в этом не легко! Обнажаю нутро своё в порыве навязчивого «эксгибицио».

Туплю, причем, порою, настолько, что в тот момент, не узнаю себя: нет-нет, не может быть, это не я, я не могу быть таким идиотиком! Засек в себе это не вчера. Так было всегда, сколь  помню себя. С тех пор, как мне меня представили. С момента самопеленгования. Самообнаружения. Конечно, эти состояния вовсе не прибавляют мне весу в собственных глазах. Анализирую. Избегаю ситуаций, в которых тупица может проявить себя: здрасьте! Но удается не всегда.

Люди, кои застигли меня в состоянии этой ментальной растерянности, удаляются из шорт-листа незамедлительно и окончательно, ибо тот, кто видел меня слабым – враг мой. До гроба. В-особенности, это касается мужчин. Женщин – тоже, но в меньшей степени. Теткам я даю поблажку, так, уж, и быть.  Ибо ничто так не объединяет сильный пол со слабым, как слабость сильного. Наоборот – нет. Сила слабого не привлекает, сила слабого – пугает. Даже относительная. Тех людей, что видели, какой я бываю дурашка,  побаиваюсь, но бояться не люблю, потому — избегаю.

Читать далее…




На все сто!

Всем привет! Сегодня я публикую свою сотую публикацию. Понимаю, «публиковать публикацию» —  долбанная тавтология. Повторение схожих, хоть и охрененно красивых  слов в предложении — это, конечно, вызывающе. Это — возмутительно! Повторения в русском языке не приветствуются и жестоко, византийски,  наказуются битьем палками. И это в лучшем случае. В худшем — вас закопают, несмотря на ваше возмущенье, живьем,  в обнимку с «ай-падом», на двухметровую глубину, из соображения гуманности снабздив коротенькой соломинкой от коктейля, чтоб дышать. В английском — к этому относятся терпимее! Хотя, если взять  за правило писать тавтологически, глядишь, годам к семидесяти, прослывешь раненным в голову  литературным маргиналом и схлопочешь, под сраку лет, какого-нибудь арт-хаусного «букера». Более того, в каком-нибудь Пенсильванском университете «язычники» начнут читать спецкурс: «Литературная тавтология, как способ выражения славянской ментальности: замкнутости на самом себе и отсутствии связи с реальностью». Ха! Связь с реальностью из скифской могилы с перекушенной от ожидания своей участи пластмассовой коктейльной трубочкой в жизнеутверждающих цветных полосках и звездочках! «Петушиный хвост» он и есть петушиный хвост.

Торт

 

Чего б навалять  в юбилейном опусе? Хочется чего-то свободно-ассоциативненького. Цифра «сто» — что же приходит в голову? Ага! Сто, поделенное пополам, будет ровнехонько пятьдесят. «Пятьдесят» и «пополам»? Пополам — это «два»? А, точно! Два года назад мне было пятьдесят. Кругленький юбилейчик! Так сказать, «подводя итоги»…»с высоты прожитого». Что касаемо «высоты», то никакой высоты не наблюдается. Полное заземление. Граунд зиро! Для профилактики удара молнией. На громоотвод бабла нетути. Итоги?  Да черту-то, чёрт, подвести не под чем и нечем. Ни яхты, ни «бентли!» Ни кола, ни двора! Нет, вру. Кол есть. Осиновый. На даче вчера упала трухлявое дерево.  Очень замечательно было б вбить этот кол в могилку Бедности. Но старушку «замочить» не так-то просто. Не решаюсь пока: терзает раскольниковская нерешительность. Тут одна тетка знакомая на днях предложила «вложиться» импортными дензнаками в валютный негосударственный пенсфонд (пенс — от слова пенсия, а не пенис). Я головой замотал, как собака после купания, перхоть радиоактивная, аж, с бороды в разные стороны полетела. Целое облако! И на тетку осело. Меня даже от такого голововращения чуть не вырвало, а из груди вырвалось отчаянное «не-е-е-ет»!

— Чё, нет? — спросила визитерша, стряхнув с себя следы радиоактивности.

— Денег нет, нет денег, вкладываться… — отвечаю.

— На что  в старости, интересно, жить собираетесь, доктор? — поинтересовалась дама.

— На что- на что, на нобелевку, разумеется — пробормотал я невразумительно.

Про «букера» умолчал, как бука.  Да и не протянешь на него долго-то.

Читать далее…




ПОБЕГ ДОРЫ МОИСЕЕВНЫ.

«Это, наверное, самый глупый сукин сын

в штате Алабама. Но бегает он быстро».

Уинстон Грум «Форрест Гамп».

старикСтарость. Какое унижение на излете жизни! Создатель преследовал какую-то цель или ошибся? Однако – рекламаций наверху,  ни прежде, ни теперь,  не принимают. И не ждите.  Выкручивайтесь сами, как можете. Мы не совершенны!  Женщинам уже полюбились их месячные, сопляки совершают глупости в гормональном угаре, а как большинство уходит из жизни? Просто срам! Это – издевательство! Недостойно уходим. В пролонгированной агонии маразма. Сраный феноптоз!  Вот, взять например, гренландского кита. Чудовище. Сам видел. Живьем. Весит за сто тонн и плавает двести лет.  В китовый ус не дует! Чем старше, тем резвей, чем больше годков, тем плодовитее. Потом вдруг – бздын-нь! Слепнет и умирает без мук в течение нескольких часов. Отлично. И не спрашивайте, отчего у Левиафана так все с Всевышним удачно сложилось? Чего захотели! Не скажет. Махнет своим хвостиком, пустит фонтан на прощание и скроется в темной атлантической бездне.

У меня как-то случился  феноптоз профессиональный . Это когда полезность людям не оправдывает  отсутствия  интереса к их проблемам. Курил. Валял дурака в Интернете. Заводил ненужные знакомства. Позвонила Катя, однокурсница. Не виделись и не слышались лет двадцать пять. Голос стал грубее: может гормоны, может, курит. Просит поглядеть свою маму, Дору Моисеевну. 68 лет. Вдову. Не спит. Сошла с ума. Ничего не хочет. Протестует воссоединению с дочерью: сейчас живут в разных концах города. Вежливо отвечаю, что бабушками не занимаюсь, по причине их полной бесперспективности и ригидности. Потому, что не страдаю геронтофилией.  Рекомендую хорошего психиатра. Катя почему-то хочет меня, обещает хорошо вознаградить.  Это все меняет.  Сдаюсь. Денег надо. Я видел как-то фильм про Федора Михайловича, у него тоже был шмизис: ему так не хотелось писать, но нужда в деньгах была страшная.  И он писал. Через силу  написал «Игрока». Недурно, знаете. Если Достоевскому не стыдно  писать из-за денег, я-то чем лучше?

Каждый раз в ожидании клиента пытаешься представить его образ, так или иначе. Мне никогда не удается «попасть «в яблочко».  То же произошло и с Дорой Моисеевной. Она выглядела не такой уж и старой, и не такой уж и еврейкой. Восточные глаза, скорбящие о внезапно нагрянувшем увядании. И усы, да, не усики, а жесткие седые усы. Похожая на старую цыганку, ей бы еще курительную трубку и золотой обруч в ушко, платочек повязать залихватски…. Или нет, на пиратессу она смахивает больше. На атаманшу из «Снежной королевы»? Стоп — я резвлюсь? В конце-концов на прием пришла дама, я не побоюсь даже слова «леди», которой плохо.

Мама Дора безосновательно располагается на краешке диванчика под огромным бамбуком в кадке. Словно хочет сбежать. И ножками так все время о пол барабанит.  Осторожно и обстоятельно вещает. Голос ее сначала дрожит, потом становится увереннее, потом снова дрожит. Она, Дора Моисеевна, скоро ей будет 69, два с половиною месяца назад потеряла маму, которой было 94 года.

— Достойно! – встрял я, имея в виду, что «не всякая птица долетит до середины Днепра».

Так вот последние шесть с половиной лет бедная еврейская матушка не поднималась с постели, так, что уже немолодая Дора посвятила все эти годы уходу за ней. Мать  была еще та штучка: едва оклемавшись от апоплексического удара, она поступила, как онегинский дядя, что, как известно, «уважать себя заставил и лучше выдумать не мог». И при здоровье-то, родительница,   не отличалась приятностью характера, а тут – превратилась в настоящего царя Ирода. Не тем будет помянута. Могла запустить в дочь, чем ни попадя. Неизящно и бесстыдно сквернословила по поводу недостаточного, или, напротив, чрезмерного  подогрева подкладного судна или недосоленности (пересоленности)  куриного бульона. И суп и утка с мочой летели в дочь, сопровождаемые жуткой не нормативной лексикой.  Дора Моисеевна покорнейше исполняла дочерний долг, не перечила и не вступала с Марией Соломоновной в бесполезные дискуссии, что последнюю очень и очень заводило. Врачи предрекали бабушке Маше один-два, от силы – три месяца полуподвижного существования. Но обетованное время прошло, а престарелая хулиганка вовсе не собиралась подыхать. Ага, сейчас! Напротив, перенеся за это время еще парочку  инсультов, пневмонию, и перелом шейки бедра (пыталась покинуть свое жалкое гнездышко, упала с кровати, и, как видим, крайне неудачно), она с каждым днем становилась все невыносимее и скандальнее, продолжала все изощреннее эксплоатировать свою дочь. Дора,  с нежно-прискорбным лицом сопровождала тщательнейшим уходом истеричный безобразный  уход своей родительницы. Все знакомые и не очень знакомые,  этой  уважаемой в городе еврейской семьи говорили, явно не без вздоха: «Дога – святая, она так любит свою бедную мамочку». В самой же няньке, видимо, настолько впечатался ореол собственной святости, что после каждой гадкой  выходки Марии Соломоновны, Дора  с утроенной силой принималась вылизывать, надраивать и питать всякими вкусностями ее совершенно невостребованное  и обреченное тело. Старуха будила дочь поздней ночью и требовала срочно консультацию гинеколога, ей, видите ли, показалось, что у нее какие-то неполадки с гениталиями. Какие могут быть в этом возрасте проблемы с гениталиями? Там – сплошные кальцинаты.

Читать далее…




Страшней ребенка зверя нету.

1 июня — День защиты детей от взрослых? Или наоборот?

«Любите поучаствовать?» — спросили меня. «Люблю, — ответил я, — а в чем, участвовать-то?» «В обсуждении проблемы детской жестокости в школе», — отвечают. «А разве есть такая проблема»? — поинтересовался я. А дело тут вот в чем. Мой блог «крышует» контора «NewBlogStars». Нет, они не ограничивают ни моей, ни чьей свободы, просто иногда ненавязчиво просят в чем-нибудь поучаствовать. В групповых дискуссиях, например.

Дают мне ссылочку. Соскальзываю по ней. Ссылочка – она, как гололед! Попадаю на блог одной милой, судя по текстам, очень не глупой дамы, спортивного тренера, по имени Юлия Рысь. Больше всего мне нравится ее  вкрадчивая и хищная фамилия. Я тоже хотел бы такую. Серьезно. Мое название мне любо, но это – лучше. Представляете, меня бы звали Гриша Рысь. Публика валом бы валила на мои семинары! С такой фамилией я бы в момент разбогател. Ну, ладно, это к делу не относится.

Так вот, эта Юлия Р-р-рр в одном из своих постов затеяла разговор о том, «откуда берется в чистых детских душах такая необузданная жестокость»? Что ее, спортивного тренера, и видимо, неплохого, заставило заняться этой темой, напрямую к спорту  не относящейся? Ей вторит еще одна милая, но очень тревожная дама — Наталья Вилюма на своем блоге.

Это детские души-то чистые? Может, скажете еще, что они — херувимы во плоти?

Юлинька, откуда в вашей умной головке явились такие банальности? С какого дуба вы рухнули? Думаю,  мы оба упали с одного и того же дуба.  Раз мы оба страдаем графоманией (хотя, страдают от нее, скорее, окружающие), то, наверное, с дуба, который у Лукоморья? С цепью,  и вальяжно, туда-сюда шатающейся дрессированной киской-интеллектуалкой в золотой оправе от «Prada»? Вы на нее похожи? Если да, то заменим пушкинского умника-кота на рысь. «И днем и ночью рысь ученый»… Без обид?

Хотите правду? Не пожалеете, что затеяли эту бодягу? Сейчас я все вам объясню. Рысцой!

Сначала я прокомментировал текст Рыси в ее блоге.

Здравствуйте, Юлия. Меня очень затронула Ваша публикация. Я психотерапевт с 20-летним стажем, но с подростками работать избегаю. Скажу больше – я их боюсь. Они все чрезвычайно агрессивны, кто-то конструктивно, кто-то разрушительно. Это существа, что должны убить в себе ребенка. Порой эта “убийственная” энергия направляется на ближнего. Криминальные таблоиды пестрят сообщениями о подростковых преступлениях, отличающихся феноменальной жестокостью. Спорт – действительно замечательная штуковина, но высокий уровень враждебности у подростка – это проблема его родителей, явная или скрытая болезнь семьи. Как правило, такая деликвентность подросткового поведения и неспособность направить агрессию в социально благоприятное русло, встречается у детей, так или иначе, отвергаемых родителями. Способы этого отвержения различные.Маме и папе даже не обязательно для этого валяться под забором. Поэтому, для решения проблемы в каждом конкретном случае, необходимо “лечить” родителей. У раннего, еще неиспорченного Задорнова была замечательная фраза: “Задачей Перестройки является воспитание здорового поколения от больных родителей, причем силами самих же больных родителей”. Я в свое время опубликовал на своем блоге несколько постов, посвященных проблемам садо-мазохизма и деструктивной агрессии.

Дама ответила мне что-то вроде, вы психологи, вам видней, мы-де оксфордов не кончали.  Я решился на подробное объяснение своей позиции.

Сальвадор ДалиЯ считаю совершенно адекватными проявления детского гангстеризма в школе, в детском саду, в яслях,  при сосании титьки. Как раз, когда юные гуманоиды ведут себя тихо, спокойно, вежливы и учтивы, улыбчивы и внешне дружелюбны – именно это должно настораживать и приводить к полной мобилизации взрослых. Эта «трубка мира» означает, что скудоумные приматы просто затаились, просто вынашивают зловещие планы, снижают нашу бдительность, чтобы напасть и ударить дубиной сзади, без предупреждения, без «подписания протокола о намерениях» в самый неподходящий момент.

Читать далее…




Ненавижу День Победы!

Одна пожилая хирургическая сестра поведала мне любопытную историю. Когда-то  она была маленькой ( жила на Украине), и с рождения болела кожной болезнью – все тело ее было покрыто гнойными коростами. Местные врачи и колдуны пытались ее лечить, но безуспешно.  Хором сказали, что девочка — не жилец. Деревенские дети не хотели с нею играть, плевали в нее и обзывались. Прокаженная! Их село заняли немцы, и надо же случиться такому счастью, что именно в доме ее родителей расквартировались два немецких офицера-доктора. К местному населению фрицы относились очень лояльно. Один из них, герр Пауль, однажды схватил шестилетнюю Марусю на руки, раздел ее, посадил на колени, и медленно начал втирать в кожу неизвестную вонючую мазь из желтой склянки, щебеча что-то по-своему. Кожу драло и щипало. Мать сказала девочке, что дядя немец хороший и ничего не надо бояться. Когда процедура была закончена, врач отдал остатки крема отцу Маруси, с трудом объяснив, как им пользоваться. Вскоре немцы ушли из села. А кожа маленькой девочки стала гладкой и чистою. Сейчас ей за семьдесят. Каждый раз, когда она посещает храм, то ставит свечу (интересно – за здравие или упокой души?) тому замечательному фрицу.  Еще она часто причитает: «Вот помру когда, на том свете, герру Паулю поклонюсь низко и все ручки ему расцелую»!

Это — ее война.

Моя бабушка, оперировавшая раненых практически на передовой, о войне рассказывать не любила. Она встречалась со «своими» 9 мая. Плакала, когда по телевизору объявляли минуту молчания, и горел огонь на могиле неизвестного солдата у кремлевской стены. Лишь незадолго до смерти она слегка по этому поводу разоткровенничалась.

У меня есть  одна реликвия – одеяло, до сих пор отлично сохранившееся. Оно – американское. Трикотажное. Темно-серого цвета. Посредине – черные буквы «US  NAVY». Возможно, лендлизовское . Такие одеяла выдавали всем сотрудникам полевого подвижного госпиталя 569, попавшим в окружение под Кувшиново, в калининской области. Одеяла были разноцветные, но бабушка выбрала единственное серое. Она всегда была хорошею портнихой, и придумала, чтобы выйти из окружения, из этого одеяла сошьет себе платье, английскими буквами внутрь, и сойдет за гражданскую, может быть, немцы не тронут.

Вообще бабка до войны занималась самой мирной работой: была акушером-гинекологом. Встречала вновь прибывающих. Преподавала в институте. Но когда в сорок первом случилось это блядство, никто, ведь, особенно и не разбирался. Умеешь скальпель в руках держать? Вперед и с песнями! Вот так она стала непосредственным свидетелем  той жуткой бойни.

Не было медикаментов. Оперировала бедных мальчишек без наркоза и днем и ночью. Стакан спирту (в лучшем случае) – и на стол! Она рассказывала, что врачи, фельдшера засыпали на ходу, падали и просыпались.

Однажды во время операции немцы начали бомбить. В операционную палатку попал снаряд. Погибли все, кроме моей Александры Андреевны. У нее была контузия. И до конца жизни она как бы покивывала головой, особенно, когда нервничала.

Моя бабушка встречает нового пришельца

Читать далее…




«Ваши пальцы пахнут ладаном…» Часть третья

Когда я пишу: «одна моя знакомая»… или «один мой коллега», то фатально рискую тем, что меня скоро перестанут приглашать в гости, и вообще со мной водиться. Некоторые «одни мои знакомые», о которых я поведал вам как-то на страницах журнала, уже предъявили мне претензии, что ради красного словца, я, засранец, готов ославить их на весь мир. Засранец, потому, что я пачкаю бумагу,  вернее – белый виртуальный лист «ворда». На весь мир! – это уж слишком. Аудитория читателей моих весьма скромна, хоть и притязательна. Но что удивляет: жить так можно, а писать об этом нельзя?  И потом, я  могу описывать одного человека, а осерчать может вовсе другой. Это в нормальной жизни мы – яркие индивидуальности, а уж, если с ума начинаем сходить, то все одинаково, шаблонно. Русские постарались, поговорку сочинили, о том, что всяк по-своему сходит с ума. Не верьте ей. В сумасшествии никакой уникальности нет.

На чем же мы остановились в прошлый раз? Ах, да, на том, что современный человек шизо-френичен вообще, а в вопросах гигиены — особенно. Под «шизо-френичен»,  в данном случае, имею  в виду «раще-плен», «двойстве-нен».  Вот сейчас я вам кое-что поведаю.  Американцы говорят — «тру стори».

Как- то я дождался приглашения в один очень приличный дом в пригороде. Повод: давно не виделись.  Семья добрых моих знакомых из четырех человек: мама, папа, и двое сыновей, 23 и 3 лет. Вас, наверное, заинтересует, отчего такая разница меж детьми? Этот вопрос и меня, представьте себе, очень занимает.  Отчего в таком возрасте мужчины и женщины, которых моя мама называет «молодежью не первой свежести», отваживаются завести младенчика?  Это очень ответственный шаг вообще, и в таком возрасте, тем более: и психологи, и генетики не в восторге от подобных начинаний.  Основной причиной такой одержимости, является,  по-видимому, понимание или непонимание того, что брак себя изжил. Старшенький подрос, отсоединился (это естественно) и мама с папой заскучали, как бабка с дедкой в «Колобке». Замутить что-то новенькое, либо сил, либо духу не хватает, вот и идут проторенной ранее тропинкою. Женщина, как-то неожиданно,  «залетает». На семейном совете принимается решение: рожать.  Ребенок же в этой ситуации всего лишь функция,  он является спасителем семьи, как Христос — спасителем  человечества.  Скажу честно, такие детки редко бывают удачными. И родители уж немолоды, их внутренний ребенок умер, потому  чадо свое они не понимают, и оно  проходит «ускоренный курс» обучения и воспитания, так сказать, «экстерном». У Ершова в «Коньке-Горбуньке» читаем:

У крестьянина три сына:

Старший – умный был детина,

Средний был и так, и сяк,

Младший вовсе был дурак.

Семья хорошая, они даже называют себя «стаей». У них стайный отпуск, стайный бизнес, и, видимо, стайный интеллект. У стаи этой есть и недостатки – они очень любят различные психологические тренинги.  Ума не приложу, что там может быть интересного? Три четверти всех психологов — шарлатаны самого низкого пошиба!  Психологизацией всей стаи занимается, в-основном, мать-волчица. Она находит что-нибудь новенькое, посещает мероприятие, затем вовлекает мужа и детей. Это напоминает мой первый день работы на станции скорой помощи. Первый вызов к больному: отравление волчьими ягодами(!). Приезжаю: блюет вся семья. Отец семейства гулял по лесу, сам, кретин,  наелся волчьих ягод (господи – они же не вкусные!) и еще домой кулек принес, жене и детям.

Младшенький, еще от горшка два вершка, а уж посещает детский сад имени Монтессори.  По-моему, это  какая-то модная система инкубатора суперменов.

земляничный торт

Читать далее…




Блеск и нищета «бальзаковского» возраста.

«Средство Макропулоса».

Эвелина, героиня пьесы Чапека, несмотря на приличный жизненный стаж – 333 года, сумела сохранить телесную бодрость и свежесть духа благодаря эликсиру вечной жизни, созданного ее отцом, придворным лейб-медиком. Три с лишним века она меняла имена, страны, занятия, любовников…

Спектакли шли с неизменным успехом даже при жизни пана Карела, чего удостаивается не каждый писатель. Драматург попал в цель – сюжет эксплуатировал проблему, доставлявшую массу треволнений дамам всех эпох и географий – секрет вечной привлекательности. Со дня Грехопадения над его разгадкой будут биться самые пытливые умы, что со временем вырастет в гигантскую индустрию омоложения: от косметических средств — до сложнейших хирургических операций, от шаманских заклинаний — до нанотехнологий.

Читать далее…




    Подписка
    Цитаты
    «Если вы заметили, что вы на стороне большинства, это верный признак того, что пора меняться».
    Марк Твен
    Реклама