Категория "Кинофрения"

Любовь, попкорности раба…

Крестовый поход за нравственность.

Кадр из фильма "Ромео и Джульетта".Не помню точно, но, по-моему, пацаны из класса в тот день взяли меня на «слабо». С рождения,  мамки-папки-бабки-дедки-няньки  уделяли особое внимание моему кормлению, тут еще попал в волну акселерации —  на физкультуре я стоял первым. Вымахал, и в свои тринадцать, вполне мог сойти за шестнадцатилетнего. Физик, который меня почему-то не любил, называл «коломенской верстой» и ставил трояки. Предатель-голос, он выдавал меня. Еще не окончательно мутировавший, то писклявый, то хрипловатый, свинячий такой. Ни лидером, ни, как говорят нынче «ботаном», я не был, а сами знаете, в том возрасте уже хочется чем-то выпендриться. Я и поспорил со Славкой, что меня в кино пропустят. Славка ростом был очень маленький,  хулиганистый, вечно у меня списывал, двоечник. Теперь он попом в Сарапуле работает. Добывает хлеб в поте лица своего.

В те времена, разрешите напомнить, все кино делилось на детское, взрослое и очень взрослое. На детское пускали за 10 копеек. На взрослое – за 25, на афишах написано было, так филигранненько : кроме специально детских сеансов. Это ж надо, обротик такой кинобюрократический сочинить! Фильмы до 16 лет (50 коп.) были пределом мечтаний. Советские психологи и педагоги полагали, видимо, что именно в шестнадцать, не раньше и не позже, дитя совершает символическое грехопадение, и навсегда изгоняется из Эдема целомудрия. После шестнадцати дозволялась тяжелая индустриально-сельскохозяйственная киноэротика отечественного производства (ну, дети откуда-то же берутся?), и легкая, но сильно кастрированная цензорами, импортного разлива.  Несколько особнячком стояло(!) кино дружественной нам прежде Индии.  Индусам, как известно, даже целоваться на экране не разрешалось, и сексуально напряженные моменты в их фильмах разрешались, как правило, ниоткуда взявшейся громкой музыкой и мяукающими песнопеньями и совсем неэротическими танцами в садах с пышной тропической растительностью. Отчего страна — цитадель кама-сутры, так щепетильна и лицемерна в вопросах кинолюбви, мне не ясно до сих пор.

Показной аскетизм  власть предержащих, денно и нощно заботившихся о соблюдении морального кодекса строителей коммунизма, компенсировался тем, что старшие ребята, на вечерних дворовых посиделках, рассказывали в вольной манере младшему поколению содержание столь редких тогда европейских и американских лент, делая особый акцент на злачных эпизодах, кое-что, приврав.  Это было частью полового воспитания.   Именно на улице мы получали инфу об интимном мире взрослых, причем в дюже циничной и вульгарной форме. А преисполненный нежнейшего, хоть и убийственного романтизма  «Ромео и Джульетта» Франко Дзефирелли, который только и смотреть-то в 12-13, был в значительной степени выхолощен руками-ножницами кинобенкендорфов и подавался с подливкой «дети до 16 лет не допускаются». Пожалуйте к столу, ребятки. Одни объедки! Чудная была страна.  Шекспир — только после 16-ти. Он же ср-шенно подростковый писатель!

Потеря девственности… Дубль первый!

После уроков я, Славик, и еще несколько ребят выдвинулись в направлении кинотеатра «Спутник», для проведения операции по моему внедрению на киносеанс с очень взрослым фильмом. Я остерегался, что Славка сотоварищи освищут  и ославят на весь мир, если меня тормознет  билетер. Подходим к кассе, стараюсь «басить». Так. Билет куплен. Начало сеанса через 20 минут – это ж  целая вечность. Парни все время меня подзуживают. Я еще больше нервничаю. «Ладно, не ссы»! — говорят.

Господа, барабанную дробь, пожалуйста! Я иду на взрослое кино! Блин, контролерша, отрывая билет, даже не смотрит на меня, ей наплевать на мою нравственность, мне на свою — тем более. Прохожу в фойе-йе-йе-йе-йес-с-с-с! Оборачиваюсь. Завистливые физиономии одноклассников остаются позади. Мелкие свиньи! Шайка салаг! Они  не радуются моему достижению, угрюмо переминаясь с ноги на ногу. А еще минуту назад были «могучей кучкой».

Хожу среди взрослых людей, рассматриваю фотки актеров советского кино, даже не иду в буфет: что я, маменькин сыночек, что ли, пироженки-мороженки, петушки на палочке? Звонок. Второй. Третий. Я в зале. На дневном сеансе народу немного. Фильм про Франсиско Гойю. Маловато, видимо, почитателей  у испанского художника в провинциальном городе Воткинске. Фильм, как сейчас помню, назывался «Обнаженная маха». Кто такая «маха», было не важно.  Но слово «обнаженная» действует  в 13 лет на великого мастурбатора завораживающе-гипнотически-возбуждающе, как слово «бентли», на  пятидесятилетнего.

Вначале крутили киножурнал «Новости дня».  Мне больше нравился «Фитиль», он был цветной. Я с нетерпением ждал, когда же черно-белый Брежнев перестанет смачно, чуть ли в засос,   целоваться с таким же черно-белым Чаушеской.   Хотелось  настоящей любви!  Неоднополой!   И без обезьянок, собачек,  Айболитов и генсеков.   И вот он,  священный миг настал!

Из кинотеатра я вывалился совершенно охреневший от увиденного. Было ощущение,  будто девственность моя утеряна окончательно. Все, милый, ты мужчиной стал.  Удивительно, но «группа поддержки» караулила меня тут же, в скверике у кинотеатра, лижущей мороженое.  «Ну, чо»?- спросили они недоверчиво-завистливо все почти хором. Меня ж понесло, как Остапа…

После этого мои визиты на взрослые фильмы стали регулярными, я стал не последним парнем в сверстничьей среде.

Кадр из фильма "Обнаженная маха"

Читать далее…




«ВОЛЧОК».

Ильич говорил, что важнейшим из искусств, является кино. Многие годы  у меня был киноклуб, где собирались мои друзья и знакомые.  После просмотра фильма, за чашечкой чая, мы долгими вечерами делились своими впечатлениями и ощущениями. Рекорд поставил «Последнее искушение Христа» Мартина Скорсезе: мы не могли разойтись 6 часов! Кино взяло за живое. А живое – это что? Как ни странно прозвучит —  это наши комплексы. С ними хочется разобраться. Чтобы они не мешали жить. Комплекс зрителя резонирует с комплексом вымышленного персонажа – фильм принимается на «на ура»!

Вот так постепенно, от «клуба по интересам»,  мы перешли к сборищам, которые я мог бы назвать «soft therapy» — мягкой психотерапией для совершенно нормальных и вменяемых людей. Обычные люди порой тоже нуждаются в «чистке». Идея оказалась жизнеспособной. В течение 7 лет, единожды в месяц мы не только смотрели очень хорошее кино, мы лучше узнавали себя, и жизнь становилась приятнее. В начале прошлого года я прикрыл лавочку. Формальным поводом послужил взрыв проекционной лампы у старичка «Sanyo». Я поблагодарил старого друга за приятное время и похоронил с почестями. 10 лет – для проектора, даже японского – это возраст.

кинозал Читать далее…




Кадры решают все!

Еще в начале своей проф. деятельности я давал своим пациентам видеокассеты с различными фильмами, полагаясь, как мне тогда казалось, на свой вкус. Мотив  был: делиться надо. Посмотрел хорошее кино — дай другому. Также пылится на полке.  Иногда после просмотра пациенты хотели обсудить увиденное. Приходилось слышать следующие интерпретации собственного подвижничества: «Я знаю, почему вы дали мне этот фильм… потому, что главный герой похож на меня» или «Совершенно непонятно, зачем вы обрекаете меня смотреть этот ужас, какое это отношение имеет ко мне? Вы хотите посмеяться надо мной», или «Еле досмотрела фильм до середины, заснула…» или «Спасибо доктор, после просмотра я понял,  в чем мои затруднения, захотелось жить и работать над собой» и так далее. Отмечу только, что речь идет об одной и той же ленте. Тем более интересен регистр ответов людей на одно и то же явление искусства. Конечно, кино – это фикция, художественная эксплорация, но в известном смысле оно и материально, и объективно,  и идентично, но лишь то, что записано на носителе контента – кассете, пленке, диске.  Самый простой ответ на вопрос: почему все смотрят одно и то же, а видят разное, конечно:«сколько людей, столько и мнений» или «все люди разные». Именно в силу своей простоты ответ этот со временем перестал устраивать меня.

Пациенты, а я обратил внимание на это сразу, гораздо охотнее обсуждают просмотренный кинофильм, чем собственные экстра- и интрапсихические события. С аналитической точки зрения это был вариант эгосинтонического сопротивления. Я прекратил «прокат» видеокассет, сказав самому себе, что «кормления» больше не будет. Практически все подопечные реагировали на это повышением тревоги. Тогда я снова стал раздавать фильмы и обсуждать их с людьми, игнорируя правило спонтанности классического психоанализа. И выяснилась интересная закономерность. То, что я считал сопротивлением, оказалось желанием пациентов обсуждать свои проблемы в третьем лице, через персонажей фильма. Собственно, все по-Фрейду: то, что сначала кажется препятствием, на самом деле, может стать одним из  инструментов терапии.

Кино – это продукт коллективного творчества. Многие деятели  киноискусства, мягко выражаясь, люди невротичные. Не является ли кино, в большей степени, чем литература, театр и живопись,  хорошо «закамуфлированным» посланием коллективного бессознательного, носителем групповых или системных комплексов и стереотипов?

Читать далее…




    Подписка
    Цитаты
    «Да, конечно, собака – образец верности. Но почему она должна служит нам примером? Ведь она верна человеку, а не другим собакам».
    Карл Краус
    Реклама