В ПОИСКАХ ТОТЕМНОГО ЗВЕРЯ…
Ну, что, касатики? Дымим? Теряем обороты? О чем я? Я о «Меланхолии». А вы о чем подумали? Что я скорблю о вашей сексуальности? Наплевать мне на вашу сексуальность. Мне на свою-то, наплевать, а на вашу и подавно. Тут вообще не в этом дело. Я недавно попросил вас посмотреть «Меланхолию» Триера. Посмотрели. Поговорили. Но никто не знает из вас, отчего это безобразие (ли?) с человеком происходит. В не знаете, а мне лечить её приходится. Я-то знаю. Но сразу говорить не стану. Захотели легкой жизни? Вот придет дядька доктор Грегори, объяснит всё, как устроено, и все довольные разойдутся. Занавес.

Нет, давайте-ка, допетривайте сами. На халяву, оно, в лучшем случае, бесполезно. А я вам, так и быть, по доброте душевной, подкину одну подсказочку. Это новый фильм, сняла который и снялась в котором моя любимая Джоди Фостер. Она такая…такая…ы-ых! А с нею вместе в фильме снялся и всеми дамами любимый «мистер брэйв харт» – Мэл Гибсон. Предупреждаю, что с первых минут вас станет преследовать чувство, что это инвариант-клон «Бойцовского клуба» Финчера. Ничуть! Может творение госпожи Фостер наведет вас на более простые и прозрачные мысли о природе меланхолии. Уверяю, если всё у нас получится, нобелевку делим на всех. Тут, главное, не жадничать. И в конце-то-концов, вас ожидает удивительно увлекательное зрелище! Вы не представляете.

Ударим Меланхолией по меланхолии!
«Раньше мы делали автомобили, сейчас мы делаем машины», – шутят в Автопроме США. «Автомобиль» – это концепция. Машина же – форма навязчивости в виде такой штуковины на четырех колесах, наполовину состоящая из пластмассок, наполовину из железа, абсолютно безликое существо из тех, что более-или-менее беспорядочными нагромождениями отравляют наши дворы, улицы и сознание.
«Раньше мы снимали кино»! Теперь… теперь, какой-нибудь понтоватый (в кого он такой, родители же приличные люди?) Федя Бондарчук, с головой даже не в форме яйца, а яйца Фаберже, вальяжно развалимшись в дизайнерском кресле от «армани» в эфире «Культуры» информирует об осуществлении своего очередного «проекта» (мега-гала-супер, возможны варианты). Как только начинаются «проекты», так заканчивается кино. Проект – это что угодно, только не кино! Пластмасса, захламление, интоксикация, уродство. Как с машинами. Одни «проекты» разваливаются сразу, на конвейере, другие…чуть позже.

ГОД ВЕРБЛЮДА.
На новогодние «ёлочки» меня приглашают из вежливости, а не из желания лицезреть, голослышать, или телообонять. И не потому, что я категорически против «ёлочек». Скорее – «ёлочки» против меня. «Ёлочки-заговорщицы»! Должно быть, стал я зануден и капризен, привередлив и требователен. Мишура раздражает. Да и пьяная псевдосплоченность, уж, не вводит в заблуждение. Местный общепит своими нехитрыми выкрутасами не способен, уж, сбить с толку мою многострадальную поджелудочную.
К ёлкам же, как деревьям, отношусь я мелодраматически, да с тех пор, когда малюсеньким своим детским носиком еще вдыхал хвойную надежду на чудо. Теперь чудеса творю сам. Кудесю! Кудесничаю. Как половозрелая особь в середине пути, понимаю, что еловый дух никак с чудом не повязан, но где-то там, в инфантильной глубинке, в душевной кладовочке, где куча всякого ненужного сентиментального хлама, с приближением сезона ёлок, откуда-то, как пахнёт, да не одорированной КНР-овской пластмасской, а легким, чуть ощутимым лесным душком. Нет, да и ёкнет что-то детское…чую, что-то случится… удивительное. Но это про ёлки, а не про «ёлочки». Разница очевидна.
ВСЯ ПРАВДА ОБ УТКОНОСАХ.
Что-то меня потянуло на молодых мальчиков. Или – молодых мальчиков потянуло на меня? Меня потянуло. Я все еще полагаю себя молодым мальчиком. Со сверстниками же ску-ушно! Со сверстниками одиноко. Мне не нравятся их вставные мысли. Мне грустно от дряхлости их мировоззрения. Морщинистость их суждений исключает всякую надежду на взаимность и интимность. Мне тошно вдыхать полною грудью перхоть их псевдомудрия, катарактность взглядов, глаукомность скудоумия и бла-бла-бла. Плоский начальный маразм, выдаваемый за глубину и зрелость.
Молодые мальчики – другое дело! Они глупы, отравлены гормонами. Ни на что возвышенное не претендуют. В их юных телах, начинающих пахнуть собачатиной, ведут боевой переклич гормоны всех мастей. Да, мальчишки могут наломать дров на этом, явно не дружественном фоне. Оттого, может, они и приходят в паутинные чертоги мои, заставленные склянками с маринованными лягушками, вяленными крысиными хвостами и змеиными головками. Ко мне приходят – к еще не повзрослевшему взрослому, мудрому, но не отягощенному собой, дабы я включился в этот нестройный тамтам тестостеронов, эстрадиолов, адренокортикотропов и серотонинов.
О кей, я согласен быть Иегуди Менухиным, Тосканини. Ну-ка, куды закатилась моя дирижерская палочка? Мы быстрехоньнько и незаметно сделаем из вашего клубного самодеятельного оркестра совхоза им. Лопе де Вега – лондонский симфонический. Мы не станем исполнять туш в честь патологически высоких надоев, сыграем-ка мятежного Эдисона Денисова, исполним раннюю Губайдуллину, посягнем на Альфреда, нашего, Шнитке.
БАБЫ И ДЖЭНТЛЬМЭНЫ. ИСТОРИЯ ОДНОГО ПОТОПА.
Читаю я ваши комментарии и диву даюсь: баба не баба – мужик не мужик, баба не мужик – мужик не баба. Вижу – тема полового самоопределения для читающих меня лиц среднего возраста актуальна до необычайности. Давайте поговорим, коли охота есть. Когда я был юной и глупой девушкой, меня действительно, как и вас, волновал вопрос, насколько я мужественен. Со временем критерии мужественности стали размытыми и неопределенными, впрочем, как и все прочие критерии. Мир мой теперь населен не мужиками и бабами, как прежде, а неопределенного пола существами, более или менее похожих на эМ и Жо, единственная ценность которых определяется «с ним можно иметь дело», и, наоборот, «с этим – никаких делов», если речь идет о человеке абсолютно бестолковом и бесполезном.

Утомленные мавром-2.
Первоначально я собирался посвятить этот пост творению Никиты Сергеевича Михалкова “Утомленные солнцем”-2, но решил погодить. Не до этого стране сейчас. Страна занимается теперь избиением младенца Путина. Причем все на одного. Я это пишу без сарказма. На полном серьезе.
Ну, употребил человек во время вчерашнего общения с нацией пару неудачных идиоматических выражений – и за это, вот, всеобщее улюлюканье? А вопросы-то, что лучше были? Дурацкие вопросы. На некоторые были дурацкие ответы. На совсем дурацкие ВВ вообще не отвечал. Тот же Никита Сергеевич, сперва подобострастно похваливший Владимирвладимировича за интенсивное передвижение по державе, вдруг неожиданно, сменил тон и вопрошал, что не показывают ли вам, дорогой наш премьер, во время этих командировок, местные чинуши “потемкинские деревни”? Не! Ну, вопрос-то? А Никит Сергеевич-то хорош! Может, режиссер Михалков обиделся на Путина за то, что путинский фейс пять раз мелькал на протяжении последней серии “Цитадели”?
Пять часов Путин разгадывал эти заковыристые загадки. После чего началась травля в СМИ. Особенно старались “Эхо” и “Дождь”, ЖЖ и прочие интернет-сообщества. Уму не постижимо. Всем миром на одного. “Кипит наш разум возмущенный”!
Ребята? А где вы до этого-то были? Когда выборы губернаторов отменили? Неужели вам для того, чтобы понять, что неладно что-то в королевстве русском, надо восстановить средневековое право первой ночи? Ну, когда вашу невесту из под венца сначала ….. Путин с Медведевым, а вам – остатки. Отчего нельзя реагировать сразу же, как только у вас начинают потихоньку пиздить? По рукам! Постепенно. Вы же сами позволяете и поощряете это воровство. А чего не воровать, коли по рукам не получаешь?
Вчера прихожу вечером в луб “12 вольт” лекцию читать о судьбе джаза в нацистской Германии. Куда там! Прибывший на джаз-тусу народ, мне, как психологу, вопросы разные задавать начинает. Например: нормальный ли Путин? Нормальные ли все остальные при нем? Перевожу стрелки на психиатра Осколкову – она специалист по психозам. Чувствую не до джазу народу, не до Геббельса. “Вставай страна огромная”! “Мавр сделал свое дело”…. Он что, по-вашему пулю себе в лоб должен теперь пустить, как политический самоубийца? Скажите спасибо, что с вами еще разговаривают. На ваши дурацкие вопросы отвечают. Даже на вопрос писателя Проханова ответил. Хотя Александр Андреича за то что он в своем романе Путина изобразил пришельцем иной цивилизации, в лучшие времена, могли бы к стенке…да-с! Скажите спасибо, что не расстреливают. Все хором: “Спасибо”. Путин – это наше зеркало. Назвал он нас бандерлогами. Это чистая правда. Чистейшая. Я тоже так считаю. В оппозиции большинство – люди несчастные, может, им жена не дает, так, а Премьер-то тут при чем? Не трожь Владимирыча! Руки прочь от Премьера!

Кто боится Макса Раабе?
Как надоело все, связанное с политикой. Выборы, партии, депутаты… Я сам вызвался провести вечер, посвященный Максу Раабе в клубе “12 вольт”. Легковесный и изящный немецкий музыкальный эксцентрик, что возродил к жизни музыку 20-30-40 годов прошлого века. Причем возродил один к одному. Стиль берлинского кабаре. Захотелось поговорить о попсе, что заполнила пустоту между двумя великими и ужасными войнами двадцатого столетия. Чем больше я углублялся в исследование, тем более убеждался в том, что такая, казалась бы нейтральная вещь, как поп-музыка еще как политизирована, и как всякое явление любой культуры может быть инструментом манипуляции в руках таких малоприятных особей, как Гитлер, Сталин и Муссолини. Клуб “12 вольт”. Завтра. В семь пополудни!
